Катакомбы Парижа, стр. 36
Я заглянул на кухню. Вокруг семилитрового переносного холодильника «Раббермайд», заполненного водкой и напитками из растворимых порошков, сгрудилась стайка девушек. Возле бочонка тусили кое-какие мои знакомые, и я наполнил свой красный пластиковый стаканчик пивом и перекинулся с ними парой шуточек. Дуэйн Дейвис, казначей отделения братства, сокрушался, что ДКД превращается в союз страхолюдин, и мне показалось, что девушки возле холодильника прекрасно его слышали.
Я вернулся в комнату, где видел девушку в зеленом платье, но ее и след простыл. Тогда я спустился на цокольный этаж и прошелся по переполненным комнатам, но незнакомки не оказалось и там. На крылечке я описал ее выбравшимся перекурить приятелям и спросил, не видели ли они ее. Никто не видел.
Меня охватило раздражение. Надо было сразу же подойти и заговорить с ней. И что мне стукнуло потащиться за выпивкой?
Решившись на крайние меры, я перешагнул через полицейскую ленту, натянутую между балясин лестницы, и поднялся по ступенькам. Мне, вообще-то, не верилось, что она окажется на втором этаже — входить туда разрешалось лишь жильцам дома.
Из комнаты слева в самом конце коридора донеслись голоса. Я постучался и распахнул дверь. Вокруг стеклянного столика, заваленного пакетиками с порошком, скрученными банкнотами и кредитными карточками, восседали пятеро моих друзей. Я поинтересовался у них, не попадалась ли им девушка в зеленом платье. Нет, не попадалась.
На полпути назад к лестнице передо мной вдруг распахнулась дверь в туалет, и моему взору предстала та самая незнакомка. Я так удивился, что только и смог выдавить:
— О!
— Привет, — улыбнулась она. — Прошу прощения. Я знаю, мне сюда нельзя, но туалет внизу был занят.
— Да ничего страшного. Вообще-то, я тебя и искал.
— Меня?
— Я увидел тебя в гостиной. И захотел поговорить.
— У меня неприятности?
— Да не, просто поговорить.
— Хм, просто поговорить — это я люблю.
Я прочистил горло.
— Что-то раньше я тебя не встречал.
— А я не из союза. Меня пригласила подруга, Сюзи Тейлор — знаешь такую? Все эти ваши греческие расклады — это не про меня… То есть я вовсе не хочу сказать, что вы страдаете фигней. Ты ведь из Пи Каппа Альфа?
Я кивнул.
— Ну и как тебе братская жизнь?
— Да вообще-то, ничего особенного.
— Раньше я никогда не бывала в общаге братства.
— Это не общага. Во всяком случае, не официально. Мы просто снимаем этот дом.
— Но вы здесь живете?
— Некоторые. Моя комната вон там.
— Ой, а можно посмотреть?
— Да, конечно.
Я отпер дверь и проследовал за девушкой внутрь. Жилище мое отнюдь не поражало воображение. Кое-какая мебель, с которой комната и сдавалась. Картонная фигура мистера Бина в полный рост, что я спер из какой-то забегаловки фастфуда во время посвящения. Плакаты AC/DC, Led Zeppelin и прочих старинных групп, которыми я разжился на распродаже в кампусе. Пурпурная лавовая лампа, только по моей забывчивости все еще не оказавшаяся на помойке.
Посреди хаоса на столе ноутбук радовал глаз экранной заставкой из снимков полуобнаженных женщин. Я поспешно подошел к нему и опустил крышку.
— Кстати, меня зовут Уилл. — Я протянул девушке руку.
— А меня — Бриджит, — представилась она, отвечая на рукопожатие.
— Хорошее имя.
— Мои родители страсть как увлекались бриджем.
— В смысле?
— Бриджит — это вариант бриджа для двоих, — пояснила она. — Ну, еще означает «благородная». Я проверяла. Так обломалась, когда узнала, что меня назвали в честь карточной игры. А здесь что? — Она указала пальчиком на дверь в кладовку.
— Ничего, — ответил я.
— А можно посмотреть?
— Да там и смотреть-то не на что.
— Почему ты мне не разрешаешь? — В голосе прорезались раздраженные нотки. И это была уже не Бриджит. А Даниэль. Голая Даниэль.
— Там ничего нет.
— Почему ты никогда не говоришь мне правду, Уилл?
— Я не обманываю тебя.
— Я хочу посмотреть.
Я понятия не имел, что находится в чулане.
Знал лишь, что его содержимое меня тревожит.
— Нет, — отрезал я.
— Ой, Уилл, прекрати. — Она двинулась к кладовке. Я схватил ее за плечи.
— Даниэль, не надо.
— Почему не надо?
— Просто не надо.
Девушка вырвалась и распахнула дверь. Меня сразу же охватило облегчение. Внутри только и оказалось, что моя аккуратно развешанная одежда.
— Вот видишь?
Но она даже не слушала. Просто шагнула внутрь и, протиснувшись меж одеждой, исчезла.
— Даниэль! — Я раздвинул вешалки. Никого. — Даниэль! Выходи!
Ее испуганный голос раздался откуда-то из-за стены:
— Уилл, где я?
Я заколотил по штукатурке — Даниэль!
— Уилл, помоги!
— Даниэль, выходи!
— Я не могу!
— Выходи!
— Уилл, оглянись…
Я лежал привязанным к чему-то вроде каталки. Хоть глаза у меня и были открыты, я все равно ничего не видел. Вовсе не из-за темноты — наоборот, было слишком ярко. Постепенно, однако, на потолке проявились детали: ряды флуоресцентных ламп на грубо отесанной поверхности камня. Я повернул голову вправо. Какие-то стойки и серванты из ДСП, выкрашенные в белый цвет. За их стеклянными дверцами я разглядел множество бутылей и мензурок, прямо как в школьном кабинете химии.
Я попытался пошевелиться. Запястья мне сдерживали кожаные браслеты.
Вдруг откуда-то сзади в поле моего зрения въехал металлический столик на колесиках. На нем ровным рядком был выложен с десяток незатейливых инструментов, оказавшихся бы вполне уместными как в кабинете стоматолога, так и в пыточной камере пятнадцатого века.
Я задергался, однако узы держали крепко.
Затем я увидел и того, кто толкал столик. Это была Максин. Мокрые волосы облепляли ей лицо, с кремового платья капала вода.
Окинув меня взглядом, она уставилась на инструменты.
— Со мной они тоже сделали это, Уилл, — произнесла Макс.
— Что сделали?
— Вскрытие. Хотя и так было понятно, из-за чего я умерла. Я пролежала на дне озера всю ночь. Но все равно меня выпотрошили и покопались во внутренностях. Чем хорошо быть мертвым, так это тем, что не чувствуешь боли.
— Но я не мертвый!
Макс взяла ножницы и разрезала на мне футболку. Потом в ее руке появился скальпель.
— Макс! Стой!
Быстрыми взмахами она проделала у меня на теле У-образный разрез — от подмышек до нижней части грудины и затем до паха.
Тут же хлынула кровь, черная и густая, словно сироп.
— Макс, посмотри! У меня идет кровь! Я не мертв.
Девушка нахмурилась.
— Но мне сказали, что ты умер.
— Кто сказал?
— Они.
— Мне надо выбраться отсюда.
— Не получится.
Ремни, однако, вдруг исчезли, и я смог усесться. Голова и мочевой пузырь тут же запульсировали тупой болью. Я прижал руку к животу, чтобы не вывалились кишки.
— Где я, Макс? И где мои друзья?
— Не надо было вам приходить сюда.
— Где они, Макс?
— Не надо было вам приходить сюда.
— Прекрати.
— Не надо было вам приходить сюда.
— Заткнись, Макс! — Внезапно я разозлился на нее. Но вовсе не из-за этих занудных повторений. А из-за того, что она умерла у меня на глазах. Что бросила меня. И что винила меня в своей смерти.
— Не надо было…
Я бросился на сестру и вцепился ей в горло. Она вонзила скальпель мне в левое ухо. Я взвыл от боли и рухнул на пол, где начал кататься туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда…
Меня вышвырнуло из сна. Я лежал, свернувшись калачиком, обливаясь потом и задыхаясь. Значит, все это мне только приснилось, с облегчением подумал я. Затем на меня обрушился вихрь образов — туннель, орущий Роб, замахивающийся костью мутант. У меня мелькнула сумбурная мысль, что это тоже был лишь сон. Однако когда всеохватывающая тьма не развеялась — наоборот, стала еще более гнетущей, — я осознал, что нападение адских тварей произошло на самом деле.