Катакомбы Парижа, стр. 23
Зеро смерил их негодующим взглядом.
Наконец, на поверхности воды вновь появились пузыри воздуха — сначала лишь несколько, затем последовало активное бурление. Следом показалась поблескивающая на свету красная каска Дредастого. Зеро и Козел помогли ему выбраться на стенку колодца.
Даниэль ахнула, и в следующее мгновение я увидел в руке качка череп. Он выплюнул загубник и затрещал на французском. Последовали возбужденные возгласы, сменившиеся бурным обсуждением. В конце концов девушка обратила внимание на мое недовольство и пояснила:
— Он говорит, на дне колодца лежит целый скелет.
Я подождал продолжения, однако такового не последовало, и тогда я пожал плечами:
— И что с того? Это же катакомбы. Здесь хранится шесть миллионов скелетов!
— Уилл, ты не понимаешь, — покачала она головой. — Этот свежий.
— Свежий? — Я нахмурился. — Ты хочешь сказать, человек умер недавно?
— Вот именно. На скелете даже осталась одежда. Футболка, синие джинсы, резиновые сапоги.
— Ни хрена себе!
— Паскаль считает, что это женщина.
Я взглянул на парня. Он держал в руке череп и, указывая на его различные части, что-то объяснял.
— Так наш друг еще и криминалист-антрополог? — с сомнением хмыкнул я.
— Он пишет диссертацию по катакомбам и изучил здесь массу костей.
Паскаль отдал череп обратно Дредастому, и оба согласно закивали.
— Что он говорит? — спросил я.
— Ситерн собирается вернуть череп на место. А когда вернется на поверхность, сообщит полиции месторасположение колодца. Катакопы займутся расследованием.
— Ну а мы что? Нам не надо пойти с ним?
— С ним? — Даниэль явственно удивилась моему вопросу. — Вовсе нет, Уилл. Зачем мы ему? Да и разве ты забыл? Нам надо отыскать другую женщину.
Глава 21
Статья из «Санди телеграф» от 13 октября 2013 г
В Парижских катакомбах обнаружен мумифицированный труп мужчины
На прошлой неделе группа подземных туристов, пробравшихся в закрытый для свободного доступа сектор Парижских катакомб, сделала страшную находку — мумифицированный труп лондонца, потерявшегося в лабиринте туннелей еще два года назад.
Покойный был опознан как Стэнли Данн, двадцатитрехлетний житель лондонского района Энфилд. В 2011 году, когда друзья мистера Данна сообщили в полицию о его исчезновении вместе с двумя другими мужчинами, на протяжении трех дней в катакомбах проводились поиски пропавших, однако результата таковые не принесли.
По сообщению полиции, труп мистера Данна был обнаружен в отдаленном западном районе катакомб, редко посещаемом вследствие значительного обветшания системы туннелей. Тело лежало в позе эмбриона, на нем полностью сохранилась одежда. Двое других мужчин по-прежнему числятся пропавшими без вести.
По мнению следователей, практически идеальная сохранность мумифицированных останков объясняется прохладным и сухим воздухом в месте обнаружения.
Комментарий доктора Стивена Мерфи из факультета судебной медицины Кингстонского университета: «В одних районах Парижских катакомб сыро, в других сухо. И в последнем случае процесс разложения существенно замедляется, и на передний план выходят высыхание и автолиз тканей».
Для выявления точной причины смерти назначено вскрытие.
Клод Провост, бывший сотрудник специального отдела полиции по надзору за катакомбами, сообщил «Агентству Франс-Пресс», что ежегодно он и его коллеги обнаруживают множество тел — одни мумифицированы, другие нет, — о которых не сообщается в новостях. «Одни спускались туда совершить самоубийство, — заметил он. — Другие же просто потерялись и так и не смогли выбраться наружу».
Глава 22
Воображение у меня буйное, особенно когда речь заходит о смерти, и пока мы тащились через лабиринт туннелей черт знает куда, мысли мои целиком были заняты останками на дне колодца. Что же случилось с этим человеком — женщиной, если уж полагаться на заключение Паскаля? Может, она просто сидела на стенке колодца, в какой-то момент не удержала равновесие, упала и, треснувшись головой, камнем ушла на дно? Но даже такая версия предполагает, что она была одна. А кто же шастает по катакомбам в одиночку? Ведь, по словам Даниэль, первое или второе правило катафилов — никуда не ходить одному!
И тогда, скорее всего, с женщиной произошло нечто более зловещее. Как вариант, ее труп сбросили в колодец для сокрытия убийства. Убили ли ее в таком случае на поверхности и затем перенесли тело к месту упокоения? Или же она была катафилкой, которую угораздило нарваться на какого-нибудь ошизевшего торчка или на Нарисованного Дьявола?
Последнюю версию я как следует обдумал. Честно говоря, мне не верилось, что Дьявол — хладнокровный убийца. В конце концов, расхаживает он со всего лишь ракетницей, заделанной под пистолет. Да он же просто бедокур, ссыкливый хулиган. А если однажды он зашел слишком далеко, и жертву хватил удар? И тогда ему пришлось избавляться от трупа?
Как сказала Даниэль, Дредастый сообщит об останках в полицию, и катакопы начнут расследование. Вот только что они выяснят? Да и смогут ли вообще хоть что-нибудь выяснить? Ведь им придется иметь дело только с зубами да костями. А прок от них появится лишь в том случае, если следователи раздобудут карту зубного аппарата для сравнения или же обнаружат родственников с сопоставимой ДНК. Но ведь опознать скелет не так-то просто. Допустим, можно определить рост женщины, возраст, этническую принадлежность и поискать эти приметы в сводках о пропавших без вести. Вот если попадется что-то похожее, тогда уже можно будет запросить зубную карту и так далее. А то и катакопам — или кто там будет вести расследование — повезет, и в кармане джинсов обнаружится водительское удостоверение или что-то другое, пригодное для опознания… и тогда скелет получит имя, а ближайшие родственники — успокоение. По крайней мере, ответ, почему однажды их дочь, мать или жена не явилась домой…
— Ciel! — вдруг крикнул Паскаль.
— Небо! — тут же подхватила Даниэль.
Роб впереди пригнулся, следом и я. Потолок резко понизился, и мы снова вынуждены были идти по-тролличьи сгорбившись. Я пристроился поближе к канадцу, чтобы смотреть вперед в свете его фонаря.
Мимо нескончаемой вереницей мелькали ответвления, уводящие в чернеющую бесконечность. Некоторые ходы отличались отделкой камнем, аккуратно скрепленным известкой, и даже изящными арочными проемами. Другие же были очень низкими, или полуобрушившимися, или испещренными провалами. Мы шли километр за километром, виляли и пригибались, карабкались по склонам и ползли, изгибали свои тела так, как большинству людей в жизни не доводилось. Продирались через «кошачьи лазы», которые только и напрашивалось сравнить что со сфинктером, и шествовали через пещеры, размерами не уступающие вместительным актовым залам. И на протяжении всего этого времени Паскаль не сбавлял своего бодрого шага, останавливаясь лишь для сверки с картой или по желанию Даниэль, когда ей хотелось показать что-нибудь интересное — то впечатанные в известняк тысячелетние окаменелости морских созданий; то черные полосы на потолках от факелов каменотесов семнадцатого века; то остатки деревянных раскосов, которыми инспекторы каменоломен подпирали участки, грозившие обвалами.
В один момент мы проходили через каменную полость, наполненную шкурками многих десятков дохлых кошек. Паскаль поведал, что это логовище какого-то зверя вроде Минотавра, рацион которого состоит из кошачьих. Когда же Роб в цветистых выражениях дал ему понять, что врать нехорошо, Даниэль направила фонарик вверх и высветила вертикальную шахту, ведущую в неведомый мрак. Мы находились, как объяснила она, на дне связанного с поверхностью колодца. И слухи гласили, будто все эти выброшенные шкурки на совести китайского ресторана наверху.
Пускай у меня и ныла спина от всех этих бесконечных сгибаний, а мокрые кеды нещадно натирали ноги, несмотря на стычку с Дьяволом, критическую ситуацию в первом «кошачьем лазе» и обнаружение человеческих останков, я ощущал, что катакомбы затягивают меня все сильнее и сильнее. Было в них что-то умиротворяющее. В конце концов, эволюция первобытного человека проходила в ограниченном пространстве пещер, подземных туннелей и лазов вроде этих. Именно в таких местах наши древние предки разводили костры и готовили себе пищу, укрывались от буранов и гроз, создавали свои первые произведения искусства, растили семьи. По сути, катакомбы — наш дом.