"Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1588
Прапорщик за рулем успел лишь в ужасе уставиться на мертвого командира и судорожно крутануть руль вправо. Это спасло машину от переворота, но подставило самого водителя.
Тх-х-лоп.
Второй выстрел Шрама вогнал пулю точно в раскрытый от крика рот прапорщика. Голова водителя запрокинулась назад, ноги свело судорогой, и тяжелый армейский ботинок намертво вдавил педаль газа. Неуправляемый уазик взревел мотором, скакнул вперед, снес дорожный колышек и на полной скорости впечатался радиатором в вросшую в землю гусеницу экскаватора. Пар из пробитого радиатора с шипением заполнил передок машины, капот вздыбился гармошкой.
— Тревога! Засада! — раздался внизу надрывный крик из второй машины.
Водитель замыкающего уазика среагировал грамотно: ударил по тормозам, намереваясь включить заднюю передачу и вырваться из оврага задним ходом.
Но на пути пули Шрама не было преград.
Третий выстрел француза прошил решетку радиатора второго автомобиля, расколов чугунный блок цилиндров, а четвертый, последовавший через секунду — нашел грудь шофера сквозь рулевую колонку. Машина дернулась, заглохла и встала поперек колеи, наглухо закупорив выход.
Шли первые двенадцать секунд боя.
Задние двери головного разбитого уазика с грохотом распахнулись. Из покореженного салона, ломая заклинившую стойку плечом, вывалился Варяг.
Гигант в черном экзоскелете был контужен ударом о перегородку, по его забралу текла сукровица, но солдатская выучка взяла свое: телохранитель рухнул на правое колено в грязь, упер тяжелый «Печенег» в бедро и наугад полоснул длинной веерной очередью по верхнему гребню оврага. Грохот пулемета разорвал тишину Свалки, свинцовый шквал взрывал песок и срезал чахлые кусты, но до стрелы крана пули не долетали добрых полсотни метров.
Шрам не стал стрелять в массивную грудную плиту экзоскелета. Француз хладнокровно опустил перекрестие прицела на открытый шарнир левого сервопривода в районе тазобедренного сочленения гиганта.
Тх-х-лоп.
Тяжелый сердечник перебил гидравлическую магистраль высокого давления. Из сочленения с визгом брызнуло горячее масло, нога экзоскелета подогнулась, заставив Варяга завалиться набок в жижу. И следующим же выстрелом Дюбуа всадил бронебойную пулю в незащищенную горловину шлема, аккуратно под срез подбородочного щитка. Пулеметчик захлебнулся собственным рыком, выронил тяжелое оружие и затих в грязи, раскинув бронированные руки.
Из второго уазика тем временем горохом сыпались бойцы комендантского взвода.
Их было четверо — матерые штурмовики в тяжелых бронежилетах «Корунд» и титановых шлемах «Сфера». Овчарка конвоя, обезумев от грохота, выскочила из багажника и с диким лаем рванула в сторону, но один из автоматчиков уже сообразил, откуда ведется огонь.
— На кране! — заорал он, вскидывая автомат и тыча стволом в небо. — Снайпер на стреле, гасите суку!
Двое бойцов упали за колеса подбитого уазика, открыв прицельный огонь по фермам крана, а двое оставшихся — рослый сержант с укороченным автоматом и боец с помповым ружьем — бросились вперед, петляя между валунами и пытаясь прорваться к основанию опорной ноги, где начиналась пожарная лестница.
Они действовали грамотно: подойти в мертвую зону под кран, отрезать снайперу пути спуска и закидать площадку ручными гранатами.
Но Шрам не собирался оставаться мишенью на насесте.
Отбросив маузер на мягкий чехол, француз перехватил левой рукой страховочный карабин, отстегнул его от пояса и рывком перевалился через край фермы.
Падение с десятиметровой высоты было бы верной смертью, но Дюбуа скользил по натянутому грузовому тросу, используя толстые кожаные верхолазные рукавицы как тормозные колодки. Трос задымился под кожей, подошвы армейских ботинок спружинили о рифленую площадку промежуточного портала в трех метрах над землей, и наемник бесшумно спрыгнул на мокрый щебень прямо за спинами прорывавшихся штурмовиков.
На часах засады шла сорок пятая секунда.
Сержант «Долга», прижимаясь к ржавому борту гусеничного скрепера, как раз поднимал руку, чтобы швырнуть гранату РГО наверх, в казенник крана.
В этот момент из-за угла металлоконструкции бесшумно шагнул Шрам.
В руках француза был карабин специальный КС-23. Ствол двадцать третьего калибра смотрел прямо в лицо должанину с дистанции в три шага.
Глаза сержанта под забралом расширились в неописуемом, животном ужасе. Он успел лишь дернуть автомат к бедру.
БА-А-АХ!
Громоподобный выстрел карабина двадцатитрехмиллиметрового калибра прозвучал так, словно в узком овраге взорвалась противотанковая мина.
Стальная точеная пуля «Баррикада» весом в двадцать пять граммов покинула нарезной ствол на бешеной скорости. С такой дистанции кинетическая энергия выстрела была чудовищной. Снаряд пробил титановый щиток шлема, разнес лицевые кости черепа в пыль, прошел навылет через затылок и срезал тяжелую металлическую петлю на борту экскаватора позади бойца.
Сержанта буквально сдуло с места: его тело отшвырнуло на три метра назад, шмякнув о камни бесформенной тряпичной куклой.
Второй должанин с дробовиком шарахнулся в сторону, попытавшись укрыться за штабелем из трех сложенных железнодорожных рельсов. Парень лихорадочно вскинул ствол, целясь наемнику в грудь.
Но Шрам не дал ему даже дотронуться до спуска.
Цевье КС-23 с лязгом гильотины метнулось назад и вперед. Толстая картонная гильза со звоном кувыркнулась в лужу, свежий патрон влетел в патронник.
БА-А-АХ!
Второй выстрел «Баррикады» ударил точно в стык между рельсами, за которыми прятался боец. Каленая стальная болванка проломила полусгнивший металл укрытия, вырвала кусок стального швеллера и вошла штурмовику в правое плечо. Руку оторвало начисто вместе с ключицей и куском титанового наплечника. Парня развернуло волчком, он взвыл от болевого шока и рухнул в лужу, заливая щебень алой пеной из разорванной подключичной артерии.
Оставшиеся двое автоматчиков у дальнего уазика поняли, что засада превратилась в бойню.
Потеряв командиров и ударную группу за считаные секунды, они попытались развернуться и бежать обратно по склону оврага в сторону терриконов.
Шрам не стал перезаряжать помповик. Француз вскинул КС-23 к плечу, поймал мушкой спину бегущего стрелка и нажал спуск в третий раз. Тяжелая свинцовая «Шрапнель-25» накрыла бойца на дистанции в двадцать шагов: плотное свинцовое облако превратило тяжелый бронежилет на спине должанина в сито, сломав позвоночник и бросив тело лицом в острые камни.
Последний боец в панике споткнулся о булыжник, упал на четвереньки, судорожно пытаясь выхватить пистолет из набедренной кобуры, но Пьер уже стоял над ним.
Кованый носок ботинка наемника с хрустом врезался сектанту в челюсть, ломая кости и погружая того в спасительное небытие контузии.
Выстрелы смолкли.
Над оврагом повисла глухая, леденящая тишина, нарушаемая лишь шипением пара из пробитого радиатора уазика, треском остывающего железа да бульканьем крови, вытекавшей из тела майора Горничева на брезентовое сиденье командирского кресла.
В воздухе стоял удушливый, плотный смрад: смесь сгоревшего пороха, паленой резины, машинного масла и свежей человеческой крови.
Шрам опустил ствол КС-23, нажал на кнопку секундомера на командирском планшете и посмотрел на светящиеся зеленые цифры.
Одна минута двадцать шесть секунд.
Колонна была уничтожена полностью. Заместитель лидера «Долга» был мертв, его охрана ликвидирована без единого ответного попадания по стрелку, а тайные переговоры о мире в Зоне захлебнулись в собственной крови еще до того, как парламентеры «Свободы» успели выйти на точку рандеву.
Француз достал из кармана плаща пачку сигарет, вытащил одну сухими, не дрожащими пальцами и щелкнул зажигалкой. Огонек на секунду выхватил из темноты глубокий шрам на его щеке и холодные, абсолютно пустые глаза хищника, выполнившего свою работу до конца.
Пора было собирать трофеи и уходить под землю. До рассвета оставалось меньше часа.