"Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1568

Глава 23

Тяжелый дизельный рев карательного БТРа «Долга» постепенно тонул вдали, захлебываясь в сыром утреннем тумане. Должане наверняка долго и со вкусом утюжили железнодорожную выемку из крупнокалиберного КПВТ, щедро вспарывая кусты свинцом и засыпая овраг осколками, но наемников там уже не было.

Шрам вел группу по самой кромке ничейной полосы, срезая дугу через заброшенные мелиоративные канавы. Под ногами хлюпала ржавая торфяная жижа, пополам перемешанная с прошлогодней прелью и едким химическим осадком. Дышали тяжело, сквозь зубы, держа дистанцию в три шага и не поднимая голов выше чахлого ольшаника. Выброс на севере всё еще глухо ворочался в небесных высях, отзываясь в затылках тупой, ноющей болью, но ядовитый фиолетовый купол над Рыжим лесом уже затягивался обычной для этих мест свинцовой хмарью.

Впереди сквозь редеющую белесую муть проступили щербатые кирпичные очертания старой молочно-товарной фермы.

В советские годы здесь держали племенной скот, а теперь комплекс представлял собой унылое кладбище из провалившихся шиферных крыш, полусгнивших бревенчатых загонов и циклопических силосных ям. Три параллельных бетонных желоба глубиной метра в четыре тянулись вдоль дороги, намертво перегораживая прямой путь на север. За три десятка лет эти траншеи до краев наполнились мутной дождевой водой, палыми ветками и толстым слоем черного перегноя, источавшего ядовитый аммиачный дух.

— Привал на три минуты, — вполголоса скомандовал Дюбуа, первым соскальзывая по глинистому откосу к торцу средней силосной ямы. — Дыхание перевести, магазины проверить.

Голландец тяжело опустился на сухой обломок бетонной плиты, бережно прижимая к груди пулемет. Ствол «Миними» еще слабо парил на холодном ветру, распространяя запах горячего оружейного масла.

— Ну и денек задался, — прохрипел ван Дейк, вытирая багровый лоб рукавом тельняшки. — Сначала красноперые со своим бронеколпаком, теперь этот марафон по болоту… Мои колени скоро окончательно рассыплются в труху, сержант. Дай бог здоровья тому коллекционеру с его миллионами, если мы до них доживем.

— Доживешь, Питер, куда ты денешься с подводной лодки, — ухмыльнулся Докер, заглядывая в барабан своего револьверного монстра и проверяя оставшиеся гранаты. — Тебя даже черти в аду откажутся варить, скажут — мяса мало, одни кости да пулеметная лента.

— Цыц оба, — оборвал их Бранислав. Хорват замер у угла разрушенного коровника, прижавшись щекой к облупившейся побелке и выставив ствол автомата в узкую щель между кирпичами. — Слышите?

В промозглом воздухе, перекрывая шорох редких капель дождя, послышался приглушенный треск ломающегося сушняка. Звук шел со стороны внутреннего двора фермы, где за грудами битого кирпича чернели распахнутые настежь двухстворчатые ворота главного коровника. А следом до ушей наемников долетел чей-то раздраженный, резкий шепот:

— … говорю тебе, на насыпи долбануло! Настоящий фугас, земля ходуном ходила! «Долг» опять с кем-то сцепился. Если это каратели полезли на склады, нам надо срочно Миклухе на Барьер маякнуть…

— Заткнись, Ганжа, какой Миклуха? Рация шипит с самого утра, Выброс все частоты выжег к чертям собачьим! Давай быстрее через коровник срежем, глянем с сеновала, что там горит, и ходу на базу…

Шрам мгновенно подобрался, словно пружина, готовая распрямиться для смертельного удара. Лицо француза окаменело, серые глаза сузились.

«Свобода».

Появление анархистов на ничейной полосе сейчас было хуже чумы. Если этот патруль заметит наемников или успеет передать в эфир хотя бы два слова о прорыве неизвестной группы в сторону Рыжего леса, вся округа встанет на дыбы. «Свободовцы» держали склады плотно, и оказаться зажатыми между их блокпостами и карательными отрядами «Долга» означало верную гибель в чистом поле.

Никаких переговоров. Никаких попыток разойтись миром. В таких раскладах выживал тот, кто стрелял раньше, чем противник успевал моргнуть.

Пьер коротким, плавным движением завел длинный «коряк» за спину, зафиксировав брезентовый чехол поясной стяжкой. Правая рука наемника привычно легла на полимерную рукоять BT APC45, висевшего на груди на одноточечном тактическом ремне. Палец мягко сдвинул флажок предохранителя на бесшумном аппарате. Дозвуковой сорок пятый калибр, массивный титановый глушитель и тридцать тяжелых экспансивных пуль — идеальный инструмент для того, чтобы заставить замолчать четверых вооруженных людей за три секунды.

Дюбуа показал ветеранам четыре пальца, затем ребром ладони чиркнул по горлу и указал на ворота.

Бойцы поняли командира без единого звука.

Бранислав бесшумно опустился на правое колено у левого косяка, приготовив длинный узкий стилет. Докер и Смитти скользнули к полуразрушенному оконному проему справа, готовые перехватить тех, кто попытается выскочить назад. Ван Дейк остался в резерве за бетонным блоком, перекрывая угол отхода тяжелым стволом на случай, если дело дойдет до открытого боя.

Шаги внутри коровника приближались.

Ботинки скрипели по битому стеклу и сухой соломе. Патрульные шли скученно, не соблюдая боевого порядка — они явно спешили к выходу, взвинченные грохотом недавней канонады на железнодорожной выемке, и меньше всего ожидали встретить кого-то у самых ворот заброшенного сарая.

Из темного проема ворот первым вывалился рослый парень в пятнистом комбинезоне расцветки «флектарн» с оторванным капюшоном.

На его груди болталась новенькая немецкая штурмовая винтовка G36 на трехточечном ремне, а пальцы в беспалых перчатках нервно крутили колесико настройки полевой рации на плече. Следом, почти наступая первому на пятки, шагал невысокий коренастый боевик с коротким автоматом Калашникова, а за ними в полумраке маячили еще двое с зачехленными стволами за спинами.

Расстояние между головным дозорным и Шрамом составило ровно два шага.

Глаза парня в «флектарне» округлились, рот нелепо приоткрылся, чтобы выкрикнуть команду или поднять тревогу, а рука метнулась к цевью винтовки.

Этой доли секунды французу хватило с избытком.

В тесном дверном створе не фехтуют и не ведут переговоров.

Дюбуа шагнул вперед навстречу ведущему, на долю дюйма опережая чужое движение. Левая рука наемника в толстой перчатке жестким, каленым захватом впечаталась парню в горло, сминая кадык и наглухо перекрывая крик в гортани, а короткий толстый ствол APC45 уперся снизу вверх аккуратно под срез подбородка боевика.

Тхлеп.

Тяжелая свинцовая пуля весом в пятнадцать граммов покинула глушитель с едва слышным сухим щелчком, похожим на звук лопнувшего резинового жгута. Пороховые газы полностью сгорели в расширительной камере; дозвуковой свинец пробил челюсть, разворотил нёбо и вошел в основание черепа, превратив продолговатый мозг в бесформенную кашу.

Глаза свободовца мгновенно остекленели, тело обмякло, превратившись в мешок с сырым мясом, но Дюбуа даже не дал мертвому коснуться земли. Француз толкнул оседающий труп вперед, прямо на второго номерка, сбивая тому прицел и заставляя споткнуться на пороге.

Второй анархист успел лишь вскинуть автомат от бедра, но Шрам уже сместился на полшага влево, уходя с линии возможного выстрела.

Тхлеп.

Вторая пуля сорок пятого калибра вошла коренастому точно в левую глазницу. Черепная коробка парня сзади брызнула темными сгустками на побелку косяка, автомат со звоном выпал из разжавшихся пальцев, а тело с глухим стуком рухнуло на спину первого убитого.

Оставшиеся двое позади среагировали мгновенно, как и положено опытным сталкерам: задний боец рванул с плеча короткий помповик, а третий попытался отпрыгнуть назад, за кирпичную перегородку стойла, лихорадочно вдавливая тангенту рации на разгрузке:

— База, нападе…

Закончить фразу ему не дали.

Бранислав вырос из тени дверного косяка без единого шороха. Хорват сбил руку с радиостанцией коротким ударом предплечья, второй рукой обхватил голову боевика за подбородок и с чудовищной силой, используя всю массу корпуса, крутанул ее вбок и на излом.