"Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1429

Дюбуа подложил под голову старика свёрнутый брезентовый чехол, достал из подсумка флягу с чистой водой и осторожно смочил его пересохшие, потрескавшиеся губы.

— Доктор Новак, вы меня слышите? — негромко и чётко спросил француз, сдвигая с лица маску с черепом, чтобы умирающий видел перед собой нормальное человеческое лицо. — Нас прислали за контейнером с чистым штаммом и головой объекта четырнадцать. Через три часа на поверхности у Цитадели сядет эвакуационный вертолёт ВМС США. Если вы сможете идти с помощью моих людей, мы вытащим вас и ваших двух парней наверх.

Седой профессор с трудом сфокусировал мутнеющий взгляд на лице наёмника со шрамом, сделал судорожный глоток воды и слабо покачал головой, из уголка его рта потекла тонкая бурая струйка.

— Меня вы уже никуда не донесёте, солдат, у меня в крови некротический сепсис от его когтей и правое лёгкое пробито… Через десять минут я захлебнусь или потеряю разум, так что оставьте для меня один патрон из вашего пистолета перед уходом, — прошептал Новак с пугающей трезвостью врача, который ставит последний диагноз самому себе, и указал дрожащей рукой на двух молодых ассистентов, которым Матео уже перекусил стальные звенья цепей гидравлическими ножницами. — Заберите наверх мальчиков, Генри и Марка, они чистые, их никто не кусал… И возьмите вон тот титановый криостат в углу. Код для снятия с внешней батареи без разгерметизации колбы — четыре-восемь-ноль-два. Без этого кода при отключении кабеля внутри сработает термитный патрон и сожжёт штамм.

Матео тут же шагнул к стальному столику в углу, набрал названные цифры на маленькой цифровой панели в верхней крышке титанового цилиндра, дождался, пока красный индикатор блокировки сменится ровным зелёным, и осторожно отсоединил питающий кабель. Шестикилограммовый бронированный термос с эталонным вирусом Патриарха — главная цена их жизни и двадцати пяти миллионов евро — глухо звякнул ручкой и перекочевал в специальное защищённое отделение за спиной корсиканца, а два освобождённых лаборанта по приказу Турка уже торопливо сбрасывали на пол и топтали каблуками подготовленные упырями стеклянные капсулы, пока Драгон заливал центрифуги и столы фосфорным составом из распоротой гранаты.

Но профессор Новак вдруг из последних сил схватил Пьера окровавленными пальцами за воротник разгрузки, притягивая его голову ближе к своим пересохшим губам:

— Послушай меня внимательно, командир, прежде чем спустишься в нижнюю цистерну к этому дьяволу… Я оперировал Аль-Абьяда лично целый год, я знаю каждую клетку его тела лучше родной матери! Если вы пойдёте на него как на обычного человека или низшего вампира — он перережет вас всех за тридцать секунд, как перерезал взвод Миллера!

— Я знаю про его скорость и про то, что он пьёт кровь напрямую от мумии, доктор, мы с ним уже встречались сегодня днём, — тихо сказал Дюбуа, не отводя взгляда от лихорадочно блестящих глаз умирающего учёного. — Что ещё мы должны знать, чтобы уложить его наверняка?

— Две вещи, солдат, запомни их как молитву! — задыхаясь и откашливая розовую пену на подбородок, горячо зашептал старик. — Первое — его анатомия! У него с рождения редчайшая патология — декстрокардия, полное зеркальное смещение внутренних органов грудной полости! Его сердце находится не слева, а глубоко справа под грудиной, и за год мутации под штаммом Патриарха три правых ребра над сердечной сумкой срослись в единый костяной панцирь толщиной в два пальца, пропитанный кальцием и титаном! Все ваши охранники и морпехи били его ножами и пулями в левую половину груди по привычке, а там у него только пустая плевральная полость и спавшаяся доля лёгкого — он этим даже пользуется в бою, специально подставляя левый бок под удар, чтобы поймать клинок противника в пустоту и тут же снести ему голову! Пробить его сердце можно только с правой стороны, под углом снизу вверх из-под четвёртого правого ребра или сверху через правую ключичну впадину!

Пьер мгновенно вспомнил дневную схватку на площади Рамзеса и то, как легко Белый повернулся к нему левым боком под выстрелы пистолета, прикрывая титановым щитком именно правую сторону груди и лицо. Деталь складывалась к детали с математической точностью.

— А второе, доктор? — быстро спросил Шрам, косясь на толстые пульсирующие шланги, уходящие по полу в тёмный зев нижнего тоннеля.

— Второе — вон те две трубы под вашими ногами! — Новак с ненавистью посмотрел на мерно вздрагивающие от работы насоса чёрные рукава, перекачивающие густую кровь из глубины подземелья. — Спустившись на десять метров ниже по этому водоводу, вы попадёте в древний затопленный резервуар под самым фундаментом усыпальницы. Там, на каменном острове посреди воды, подвешен на цепях открытый саркофаг с самим Патриархом! В него сейчас воткнуты четыре магистральных катетера, которые качают свежую кровь из двадцати подвешенных вокруг живых пленников прямо в сердце древней твари, а обратно из её аорты гонят кипящий первородный штамм! Сам Аль-Абьяд сейчас внизу — перед утренним штурмом он подключил себя к прямому шунту саркофага и насыщает ткани до предела! Пока сердце этой четырёхтысячелетней мумии в каменном гробу стучит и гонит ферменты в воздух и кровь, клетки Белого расщепляют ваш нитрат серебра за пять секунд! Вы не убьёте полукровку, пока сначала не разорвёте в клочья саркофаг вместе с самим Патриархом! Как только Древний сдохнет — у Альбиноса случится резкий биохимический откат, его регенерация упадёт втрое на несколько минут, и вот тогда ваше серебро сожжёт его изнутри!

Старый профессор откинулся затылком на брезентовый свёрток, его пальцы на воротнике Пьера ослабли, а дыхание стало редким и прерывистым, со свистом вырываясь из пробитой груди.

— А теперь выполни мою просьбу, сержант… — совсем тихо, закрывая глаза, выдохнул Новак. — Я чувствую, как этот чёрный холод уже подступает к затылку… Не дай мне встать и поползти за вами на четвереньках.

Дюбуа молча посмотрел на седого учёного, затем перевёл взгляд на двух стоявших у стены молодых лаборантов, которые с побелевшими лицами отвернулись к каменной кладке, и коротко кивнул Эль Турко:

— Турок, выведи этих двоих парней наверх к разбитым бронзовым воротам. Вручи каждому по автомату убитых охранников и посади за бруствером у ДШК ждать нашего выхода, сами пусть на улицу носа не высовывают.

Когда снайпер молча подхватил подталкиваемых Матео дрожащих ассистентов и увёл их за каменную арку на лестницу, Пьер достал из наплечной кобуры свой тяжёлый «Хеклер и Кох» с глушителем, бережно приложил дульный срез к виску закрывшего глаза профессора и плавно нажал на спуск.

Глухой, милосердный щелчок поставил точку в трёхлетней истории научного руководителя проекта «Осирис».

Француз убрал пистолет в кобуру, поднялся с колена, подошёл к толстым силиконовым шлангам на полу и одним мощным ударом своего тяжёлого окопного ножа перерубил оба армированных рукава пополам, отчего насос на столе тут же захлебнулся, вхолостую хватая воздух, а густая чёрная жижа из труб растеклась по древним могильным плитам дымящейся лужей.

Через минуту от верхних ворот вернулся Эль Турко, неся на правом плече тяжёлый крупнокалиберный «Барретт», который он забрал у входа для решающего дела внизу.

— Мальчишек устроил в нише за воротами, дал им два карабина и гранату на крайний случай, — доложил снайпер, останавливаясь у тёмного, уходящего круто вниз под углом в тридцать градусов широкого тоннеля главного водовода, откуда из темноты тянуло ледяной подземной водой и глухим, размеренным гулом работающих внизу генераторов. — Наверху на юге зарево от наших бензовозов уже начинает спадать, Пьер. Первые стаи гулей поняли, что ловить там нечего, и минут через двадцать-тридцать потянутся обратно к мечети.

Дюбуа посмотрел на часы: четверть третьего ночи.

Внизу, в ста метрах по этому наклонному каменному жёлобу, на глубине двадцати метров под землёй в древнем затопленном зале их ждали четырёхтысячелетняя тварь в базальтовом гробу и её белое порождение, которые только что почувствовали, как оборвалась подача крови по перерезанным наверху шлангам.