"Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1388

Драгон с размаху поставил сошки своего пулемёта Minimi на плоский камень зубца, перекинул через плечо конец двухсотпатронной ленты из первого короба, а рядом прямо на парапете разложил три открытых запасных ящика с обычным натовским свинцом, которые им подтащили подносчики из гарнизона Вэнса — жечь драгоценные серебряные патроны на безмозглую пехоту гулей никто не собирался, серебро берегли в отдельных магазинах для бледных пастухов. Матео встал у соседней бойницы со своим старым дробовиком Franchi SPAS-12 и мешком ручных осколочных гранат, а Пьер и Эль Турко устроились чуть выше на ступеньках башенного перехода, высматривая в оптику прицелов тех, кто гнал это человеческое стадо из темноты на убой.

То, что началось на валу в следующие тридцать минут, мало напоминало обычный бой — это была тяжёлая, монотонная, оглушающая работа мясников на гигантской конвейерной бойне.

Первыми, ещё на дальних подступах в двухстах метрах от рва, по сбившейся в плотную кашу толпе начали бить тяжёлые противопехотные мины, которые сапёры гарнизона заново выставили днём на подступах к базе. Земля под ногами бегущей орды вспухала десятками оранжевых огненных вспышек, в воздух в свете прожекторов летели оторванные конечности, куски тряпья и комья сухой глины, а с высокой колокольни церкви Святого Георгия с глухим, ритмичным уханьем — бум-бум-бум-бум — заработал сорокамиллиметровый автоматический гранатомёт «Марк девятнадцать».

Ленты осколочно-фугасных гранат ложились прямо в горловины узких улочек Фустата и на перрон станции метро, выкашивая в гуще толпы целые просеки диаметром в десять шагов, однако задние тысячи даже не замечали гибели передних: они просто бежали по разорванным, ещё шевелящимся телам, как по живому мосту, и катились дальше к крепостному рву.

Когда передний вал орды преодолел стометровую отметку, со всех башен и стен Вавилона в упор ударили двенадцать пулемётных стволов и четыре десятка штурмовых винтовок гарнизона.

Грохот стоял такой плотный и непрерывный, что отдельные выстрелы перестали различаться вовсе, слившись в один сплошной, разрывающий уши металлический рёв, от которого с потолков древних казематов сыпалась вековая известковая крошка. Спаренные крупнокалиберные «Браунинги» на башнях били длинными трассирующими струями вдоль фасов стены, прошивая полудюймовыми пулями по шесть-семь бегущих тел насквозь и сбивая целые шеренги мертвецов в шестиметровый сухой ров перед бастионом.

Драгон у своего зубца работал как заведённый механизм, расставив ноги для упора и водя стволом раскалившегося до синевы Minimi слева направо строго на уровне голов набегающей на пандус толпы.

— Подходи по одному, не толкайся в очереди, всем хватит горячего свинца от пана Драгона! — орал во всё горло блондин, совершенно оглохший от грохота собственного пулемёта, с лица которого ручьями тёк пот вперемешку с чёрным пороховым нагаром, а вокруг его ботинок на каменных плитах уже выросла по щиколотку дымящаяся горка горячих латунных гильз. — Матео, глянь на того толстяка в полосатой пижаме у столба — я ему сейчас пробор на лысине поправлю без расчёски!

Корсиканец не отвечал — он с угрюмым спокойствием пахаря раз за разом выдёргивал чеки из советских оборонительных гранат Ф-1, которые доставал из деревянного ящика у колена, и с точностью автомата швырял ребристые чугунные лимонки вниз, в самую гущу копошащихся на дне рва тел, которые уже пытались карабкаться по шершавой римской кладке, цепляясь обломанными в кровь пальцами за выступы плоского кирпича и вставая друг другу на плечи.

Пьер и Эль Турко вели совсем другую войну.

Прижав приклад своей FN FAL к плечу и выставив в магазин только американские спецпатроны с серебром и фосфором, Дюбуа не смотрел на беснующееся под самой стеной живое море — его четырёхкратный прицел шарил дальше, на границе света прожекторов и глубокой тени развалин в ста пятидесяти — двухстах метрах от крепости.

Именно там, не выходя под прямой свет дуговых ламп и прикрываясь каменными углами разрушенных лавок и сгоревшими автобусами, стояли настоящие дирижёры этого ночного штурма.

Их было около двух десятков — бледных, гибких фигур в остатках военной и полицейской формы. Они не лезли на мины и под пулемётные струи вместе с пушечным мясом, а с холодным, расчётливым спокойствием перебегали от укрытия к укрытию, гортанными щелчками и свистом перенаправляя потоки слепых гулей на те участки стены, где пулемётчики Вэнса делали паузу для смены перегретых стволов или пустых коробов. Более того, четверо упырей на крыше станции метро развернули старый армейский крупнокалиберный пулемёт ДШК, снятый с подбитого египетского бронетранспортёра, и попытались было открыть прицельный огонь по прожекторам на южной башне Вавилона.

— Турок, на крыше станции метро за бетонным козырьком расчёт с ДШК, дистанция двести десять, — коротко бросил Пьер, укладывая двумя быстрыми выстрелами в грудь и голову бледного координатора в офицерской фуражке, который высунулся из-за угла сгоревшей булочной и тут же свалился в канаву в клубах сизого серебряного пара. — Сними наводчика, пока он нам свет не погасил.

— Вижу его, Пьер, уже на мушке, — спокойно отозвался снайпер, лежавший на брезенте на верхней ступеньке башни.

Сухой, резкий выстрел «Маузера» потонул в общем грохоте обороны, но через долю секунды в бинокль было отчётливо видно, как на крыше станции метро за щитком пулемёта ярко вспыхнуло белое пятно сработавшего внутри черепа фосфорного заряда, и массивная фигура стрелка кулем скатилась по покатому бетонному козырьку вниз под ноги бегущей толпе. Второго номера расчёта, который кинулся к рукоятям пулемёта на замену убитому, Турок уложил ещё через три секунды точно таким же ювелирным попаданием в висок, после чего остальные упыри на крыше предпочли откатиться в темноту за вентиляционную будку, бросив затею со стрельбой.

Тем временем внизу под самой стеной обстановка накалилась до предела.

Несмотря на чудовищный огонь со всех стволов, многотысячная масса мертвецов за двадцать пять минут непрерывного натиска буквально завалила шестиметровый крепостной ров собственными расстрелянными и разорванными гранатами телами почти на две трети глубины. По этой шевелящейся, пружинящей, залитой чёрной жижей горе мяса новые сотни заражённых теперь подбегали вплотную к верхнему срезу древней римской кладки, и до зубцов парапета, где стояли стрелки, передним тварям оставалось подтянуться на руках всего на полтора-два метра.

В двух шагах левее позиции Драгона из темноты по живой пирамиде тел вдруг с невероятной, кошачьей быстротой взлетел наверх прорвавшийся сквозь заградительный огонь бледный упырь в рваной тельняшке и с зажатым в зубах кривым мясницким ножом. Он уже ухватился длинными когтистыми пальцами за край каменного зубца прямо перед лицом молодого родезийца из гарнизона Вэнса, который в этот момент как раз менял ленту в своём пулемёте, и распахнул полную клыков пасть для броска через бруствер.

Шрам развернул ствол винтовки влево, даже не вкладываясь в плечо, и с трёх шагов всадил две серебряно-фосфорные пули прямо в белое лицо твари между глаз.

Голова монстра лопнула облаком едкого белого пара и голубых искр, обожжённые пальцы со скрежетом сорвались с известняка, и дымящееся тело полетело обратно вниз на головы карабкающихся гулей.

— Отойти всем от края парапета на два шага назад! — громовым голосом перекрыл шум боя полковник Вэнс на соседней башне, махнув рукой команде у бочек с горючей смесью. — Огнемётчики — заливай ров по всей линии! Жги эту падаль до самого дна!

Из четырёх широких брандспойтов, выдвинутых в нижние казематные бойницы бастиона, под давлением компрессора вниз, на копошащуюся во рву многотысячную массу тел, с тугим шипением ударили толстые струи загущённой нафтенатом алюминия солярки пополам с отработанным авиационным керосином, а секунду спустя туда же полетели две зажигательные гранаты.

Глухой, сотрясающий воздух вакуумный хлопок воспламенившегося горючего выметнул из-под стен крепости сплошную тридцатиметровую стену ревущего багрово-чёрного пламени.