Император Пограничья 32 (СИ), стр. 51
Впереди, в свете фонарей, маг снова поднимал жезл. Прохору Синеус перед отъездом отшутился, что его не убить.
Теперь это предстояло проверить.
Глава 17
У Раисы в амулете связи щёлкнуло, и сказанное бароном «Уходите» так и осталось последним, что она от него услышала. Дважды надавив на амулет пальцами, она попыталась вызвать Пожарского, но канал молчал. Оглянувшись на бегу, Лихачёва успела заметить его спину под фонарями боковой улицы и магов дома Верде, гурьбой нёсшихся следом с поднятыми жезлами. Потом всё заслонил угол дома.
За отрядом погнались стражники, человек восемь, без единого мага. Городская стража во всём мире устроена одинаково: бегает она быстро, только пока на неё смотрит начальство, и Раиса очень надеялась, что здешняя не исключение. Сзади кто-то заорал, и амулет-переводчик повторил:
«Это его люди! Держи их!»
Раиса понимала, отчего погоня так поредела. Подняв тревогу из-за Пожирателя, той самой твари, против которой здесь и ставили арки, город считал поимку его спутников делом второстепенным. Ради этого Стефан и уводил преследователей за собой.
Всю ночь укрываясь под аурой барона, Раиса впервые за годы позволила себе положиться на чужую защиту. Теперь, оставшись без него, тенебромантка могла противопоставить целому городу лишь собственный дар. От него зависело, догонят ли их местные полицейские.
Федот, не оглядываясь, вёл отряд вниз по уступам улиц к станции, у которой стояла отведённая им днём гостиница. Ящик тащили Евсей и Гаврила, Хоакин держался возле них, а Раиса с мужем бежали последними.
— Перс, а весит, как два купца, — пропыхтел Гаврила.
— Совесть у него тяжёлая, — отозвался Евсей.
На плече у Бабурина болтался пистолет-пулемёт Кейвана, у гвардейцев за спинами висели винтовки, снятые со сторожей Мескиты, и всё же стрелять никто не собирался: мёртвый стражник превратил бы бегство делегации в войну двух Бастионов. Раиса подозревала, что такие войны начинались и из-за поводов помельче, просто писать о них в учебниках потом было стыдно.
На следующем перекрёстке город зажёг свет. Побеги на стенах и перилах мостов вспыхнули все разом, и улицы, освещённые до сих пор лишь редкими ночными огоньками, налились ровным белым сиянием.
Хуже для тенебромантки город не мог придумать ничего. Собственная тень, созданная Раисой за счёт резерва, на свету ложилась чёрным пятном и выдала бы спрятанного внутри человека. Укрыть отряд стало нечем. Чужие тени, уцелевшие под пролётами мостов и в нишах у дверей, были крошечными, и выручить каждая могла лишь на несколько секунд, как у арки наверху.
Под мостом через провал тень лежала гуще. Пропустив отряд вперёд, Раиса присела у опоры и подняла из этой тени фигуру, повторив уловку с обходчиком в канале. Обманка метнулась в боковой проулок, держась под навесом галереи, не пропускавшим света, и со спины она ничем не отличалась от человека, отставшего от своих. Трое стражников свернули за ней. Раиса довела её до угла, где кончался навес, и там, выскочив на свет, фигура растаяла. Увлёкшиеся погоней стражники успели потерять отряд из виду.
Остальные пятеро не отставали, здешняя стража, на беду, оказалась исключением из правила.
Ближе к станции город снова принялся перекрывать отряду дорогу: стены домов по обе стороны улицы начали сдвигаться. Просвет впереди становился всё уже, а в оставшуюся щель лезли побеги, сплетаясь в частую решётку, какую руками не раздвинешь.
Матвей перекинулся на бегу. За несколько шагов он вырос под три метра, тело его покрылось подвижными костяными пластинами, руки вытянулись, из пальцев выдвинулись когти, а на голове открылись десятки глаз разного размера, и часть из них засветилась красным и фиолетовым.
— Сеньора, ваш муж всегда так меняется, когда торопится? — выдохнул Хоакин.
— Только когда опаздывает, — ответила Раиса, не сбавляя шага.
Обогнав Федота, метаморф с разгону врезался плечом в сплетённые побеги, разодрал их когтями и упёрся лапами в стены, не давая им сойтись. Отряд проскочил у него под локтем, ящик гвардейцы пронесли боком, и обрывок плети, хлестнув напоследок, до крови оцарапал Евсею щёку. Не выпуская ноши, охотник лишь дёрнул головой и утёрся плечом. Последним протиснулся сам Крестовский, и дома сомкнулись у него за спиной, отрезав погоню. Раиса выдохнула, сообразив, что не дышала всё время, пока муж держал проход.
Портальная станция, стоявшая в конце улицы, встретила отряд распахнутыми дверями. Пост у арки с белыми цветами пустовал: по тревоге охрану зала удвоили и всю её стянули к порталу. Раиса пробежала под аркой, не замедлив шага, и венчики над ней остались раскрытыми. Закрыться они могли только над бароном, а он остался где-то в ночном городе.
Портал горел у противоположной стены, и шестеро охранников с карабинами стояли возле него спиной к дверям. Двое неизвестных азиатов вкатывали в свет тележку с ящиками под печатью Вердеполиса, а оператор у стойки держал переход, положив на неё обе ладони. Поторопив чужаков, старший охранник повернулся к оператору и закричал так, что эхо прокатилось под сводом.
«Закрыть портал! Приказ дома!» — перевёл амулет.
— Поставка на Хансон в переходе! — рявкнул в ответ оператор, не отрывая ладоней от стойки. — Оборву сейчас, и пропадут и ящики, и люди!
Корейцы вместе с тележкой ушли в свет, не успев ничего заметить. Носильщик, кряхтя, толкал к порталу последний ящик на низкой тачке, и, пока груз не скрылся, оператор не мог погасить переход. Отряд ещё не добежал до середины зала, когда охранники обернулись на топот.
Карабины грянули разом. Матвей, всё ещё в боевом облике, вышел вперёд и закрыл собой остальных. Пули с треском вязли в его костяных пластинах, а метаморф нёсся на стрелков, пригнув голову, как идут против града. Евсей и Гаврила опустили ящик на плиты, и Хоакин, вскрикнув что-то по-испански, нырнул за него и вжался в доски, за которыми спал перс.
Тень от Матвея, огромная и чёрная, протянулась через ползала. Раиса шагнула в неё и вышла за спиной у крайнего охранника. Перехватив его за ворот и пояс, она крутанулась на месте и швырнула его через бедро лицом в плиты, а карабин отлетел под стойку. Уйдя обратно в тень, Раиса возникла возле второго, который ещё только разворачивался на звук. Она прыгнула ему на плечи, обвила ногами шею и, откинувшись назад, всем весом увлекла его за собой. Охранник перевернулся в воздухе и с глухим стуком приложился затылком об пол. Третий успел выстрелить, только пуля ушла в свод: поднырнув под ствол, Раиса вцепилась в карабин, подбила охраннику ноги и впечатала его спиной в плиты. На каждого у неё ушло меньше секунды. Федот, не прикасаясь к своему оружию, поймал четвёртого за ствол карабина, рванул на себя и бросил через плечо на пол. Двое оставшихся попятились к боковой двери, не зная, в кого целиться: в химеру перед собой или в женщину, выраставшую из пола у них за спиной. Матвей рыкнул на них во всю глотку, и оба предусмотрительно предпочли ретироваться.
— Прыгаем! — гаркнул Федот.
Носильщик, судя по лицу, за долгую службу повидал всякое, а вот химеру, идущую на карабины, видел впервые. Решив, что за такое ему не платят, он толкнул тачку в свет и отскочил к стене. Евсей и Гаврила подхватили ящик и с разбегу прыгнули в портал. Лишившись укрытия, Хоакин кинулся за ними, следом ушёл Федот. На пороге Раиса оглянулась. Матвей пятился к порталу, закрывая её собой от последних выстрелов и пригибая под сводом голову, и она шагнула в свет, зная, что муж прыгнет следом.
Из ночи отряд вывалился в разгар дня.
Ослеплённая солнцем, бившим в высокие окна, Раиса на миг зажмурилась. Привыкнув к свету, она разглядела приёмный зал торгового дома при хансонской станции. От пола до потолка здесь сияли зеркала, повторявшие каждого человека десятки раз. Вдоль стен тянулись стеллажи с баночками, над стойками висели вывески. Прочесть их Раиса не могла, зато картинки понимались без перевода. Слева на каждой красовалось обычное лицо: с горбинкой на носу, тяжёлыми веками или рябой кожей. Справа то же лицо выглядело гладким и правильным, словно его вылепили заново. Недостатки здесь не прятали под пудрой, а убирали магией: мастера меняли форму носа, разрез глаз и линию подбородка, ни разу не взявшись за скальпель. Этим ремеслом жил весь город.