Тайны Ордена Везучих, стр. 62

Это и есть настоящие показания, потому что человек рядом видит ваш фон, а не ваши намерения.

Дальше всё то же самое, и в этом, пожалуй, главная новость.

Не предусмотрено ни следующего уровня, ни продвинутой версии, ни секретной техники для тех, кто дошёл. Три минуты трижды в сутки, возвращения между ними и устройство жизни, в которой первый режим включается реже. Меняется не метод, а вы. И через год человек, делающий ровно то же самое, что описано в двадцать седьмой главе, делает это совершенно иначе, хотя со стороны отличий не видно.

На этом десятая часть заканчивается. Одиннадцатая про области применения, и начинается она с самого частого вопроса, который задают в этом жанре, и с честного ответа на него, который мало кому нравится.

Часть одиннадцатая. Области

Глава 53. Конкретный человек

Это самый частый вопрос, который задают в этом жанре, и самый плохо освещённый. Можно ли этими средствами вернуть определённого человека или сделать так, чтобы определённый человек вас выбрал. Отвечу честно и в двух частях, потому что честный ответ состоит из отказа и из того, что остаётся после отказа. И остаётся, вопреки ожиданиям, довольно много.

Скажу сразу, без смягчений.

Здесь нет способа повлиять на решение другого человека. Ни на его чувства, ни на его выбор, ни на его возвращение.

Причина не только этическая, хотя и она достаточна. Причина ещё и механическая, и вы её уже знаете из пятнадцатой главы.

Сцена работает тогда, когда вы её занимаете, то есть берёте на себя состояние человека, у которого это уже есть. Чужое решение занять невозможно. Вы можете только смотреть на него со стороны и ждать, а это, если приглядеться, точное описание того положения, в котором вы находитесь прямо сейчас и из которого хотите выйти.

Сцена «он мне звонит» не работает не потому, что запрещена. Она не работает потому, что в ней главное действие совершаете не вы, и занимать в ней нечего.

Всё, что обещает вам управление чужим выбором, вам продают. Иногда за деньги, иногда за внимание, но продают.

Теперь вторая часть, и она не утешительный приз.

Меняется то, каким вас видят. Состояние считывается напрямую, через голос, паузы, дыхание, тонус лица, и мы разбирали это в законе состояния. Человек в первом режиме и тот же человек в ровном состоянии производят разное впечатление, и разница эта не маленькая.

Меняется то, как вы себя ведёте. Из тревоги люди делают вполне определённые вещи: пишут дважды подряд, объясняются, требуют определённости, проверяют, исчезают и возвращаются. Из ровного состояния всё это просто не приходит в голову.

Меняется то, что вы замечаете. В том числе и то, что говорит вам сам человек, и то, что он не говорит. В узком внимании вы слышите только то, что ищете.

Это реальные изменения, и они действительно влияют на то, как складываются отношения.

Но обратите внимание на границу: всё перечисленное относится к тому, что предъявляете вы. Решение остаётся за другим.

Теперь самое важное в этой главе, и прошу отнестись к следующему без обиды. Значительная часть того, что называют желанием вернуть человека, при проверке оказывается желанием прекратить состояние. Вспомните двенадцатую главу и проверку уединением. Примените её здесь.

Представьте, что вы получили желаемое, и об этом никогда никто не узнает. Ни общие знакомые, ни родня, ни те, при ком всё закончилось. Никто и никогда.

Желание выжило целиком? Значит, речь действительно о человеке.

Ослабло? Значит, часть его была о другом: о том, чтобы не быть отвергнутым, чтобы оказаться правым, чтобы не остаться одному, чтобы восстановить положение в чужих глазах. И вторая проверка, ещё точнее. Что вы чувствуете чаще: тепло к этому человеку или тяжесть от неопределённости?

Тепло это про него. Тяжесть это про вас, и она никуда не денется от его возвращения, потому что появилась не с ним и не из-за него.

Это не значит, что ваше чувство ненастоящее. Это значит, что в нём смешаны две вещи, и работать с ними надо по-разному.

Допустим, вы проверили и убедились: речь о нём.

Тогда сцена строится по общим правилам, и главное правило вы знаете: в сцене может быть человек, но не его согласие.

Не «он говорит мне да». Не «она пишет первой». Не «мы миримся».

А обычная минута жизни, в которой этот вопрос закрыт и никого не занимает. Вы вместе решаете что-то бытовое. Вы молчите в одной комнате, и молчание не тяжёлое. Вы обсуждаете, что купить на неделю.

И вот здесь придётся принять то, что принимать не хочется.

Вопрос может закрыться двумя способами. Он может закрыться вместе с этим человеком, и он может закрыться без него.

Назначить, каким именно, вы не можете, и это ровно тот же третий закон, который запрещает назначать способ. Требование «только с ним и никак иначе» есть назначенный способ, проведённый через живого человека, со всеми последствиями: вы отсекаете все варианты, кроме одного, и упираетесь в ту дверь, которая уже не открылась.

Поэтому честная формулировка звучит так: я хочу, чтобы этот вопрос в моей жизни был закрыт и чтобы рядом был человек, с которым спокойно.

Она кажется уступкой. Она не уступка, она единственная работающая версия.

Коротко и по существу.

Не проверяйте. Профиль, время последнего посещения, общие знакомые, перечитывание переписки. Это та самая проверка результата из главы про отпускание, только в самой изматывающей её форме, потому что данные обновляются постоянно и повод есть всегда. Не назначайте сроков. «Если до Нового года не напишет, значит, всё». Срок создаёт важность, важность создаёт напряжение, и к назначенной дате вы придёте в худшем состоянии, чем были.

Не устраивайте сцен возвращения. Момент, когда он приходит, объясняется и просит прощения, это сцена получения, а сцена получения, как мы знаем, целиком построена на предыдущем неимении.

Вы будете переживать разрыв, а не воссоединение.

Не делайте практику вместо разговора.

Если вы хотите что-то сказать этому человеку, скажите. Один раз, спокойно, без объяснений на три страницы. Это действие, а не практика, и мы разбирали в сорок шестой главе, чем одно отличается от другого.

Здесь я не буду мягким, потому что мягкость тут вредит.

Иногда честный исход состоит в том, что вопрос закрывается без этого человека. Такое бывает часто, и никакая практика не является средством этого избежать.

И есть вещь, которую стоит сказать вслух. Человек, который два года ждёт определённого исхода от определённого человека, не занимается практикой. Он поддерживает нехватку в рабочем состоянии, ежедневно, добросовестно, и с каждым месяцем это становится всё более привычным способом жить.

Цена здесь не только в потерянных годах.

Она в том, что фиксация сама по себе держит первый режим, а первый режим сужает всё остальное: и восприятие, и решения, и круг людей, которых вы вообще замечаете.

Если это про вас и длится долго, я советую поговорить с кем-нибудь, кто умеет с этим работать. Не потому, что с вами что-то не так, а потому, что застревание такого рода довольно плохо разбирается изнутри, и это как раз тот случай, о котором я предупреждал в тридцатой главе.

Слышали, и я не собираюсь это оспаривать. Люди действительно иногда возвращаются друг к другу, и иногда это происходит после того, как один из них всерьёз изменился. Механизм при этом вполне понятный и описан выше: человек стал другим, его иначе увидели, иначе с ним заговорили.