Повелитель Стихий. Том 2 (СИ), стр. 48

Дальше мы снова шли по жгутам.

Сходясь в кладке по два и по три, они толстели с каждым перекрёстком и тянули на север уверенно, как стрелка компаса. Дорога была довольно скучной — разве что пару раз из боковых проёмов, цепляясь за косяки, выбирались свежеподнятые скелеты. Но оба раза таран Тобиаса разбирал их на запчасти раньше, чем я успевал вставить слово. Ученик даже визжать перестал. Прогресс налицо.

Через полчаса коридор упёрся в тупик.

Кладка-заплатка, камень другой породы, швы грубее. Такую же заплатку мы сегодня ломали у казино. Нить прошла сквозь стену, показывая уже знакомую картинку.

Короткий коридор, три комнаты веером, дальняя круглая. С колонной в два человеческих роста, набитой стихией смерти под завязку. Мы снова были под моргом.

— Тоби. Стена.

— Ага!

ХРЯСЬ!

Таран у толстяка вышел уже без замаха, буднично, как у каменщика удар молотком. Кладка сложилась с двух ударов.

Через комнаты нижнего яруса мы прошли быстро и молча. Столы с желобами и стоком Тобиас разглядел во всех подробностях и тут же сравнялся цветом лица с местными постояльцами. Валерия шла беззвучно, и взгляд её каменел с каждой дверью.

Круглую комнату с колонной мы обошли по дуге — полог там стоял на месте, будто прежнего взлома и не заметил, а будить его хозяев раньше времени в мои планы не входило.

Лесенка в конце коридора кончалась люком. За люком оказался подвал, тот самый, с морозильником и сброшенными взрывом столами, а ещё выше лежал зал морга.

Ночь сюда просачивалась через доски, которыми заколотили пролом. Розовый и золотой неон резал щели на полосы, ряды железных столов мокро отблёскивали в этом свете, а на них белели свёртки. Часть, впрочем, так и валялась внизу, в провале — с реставрацией настоящего морга не спешили.

Нить обежала зал, подвал и двор у пролома. Верёвка ограждения, пара забытых фонарей, пусто. Дальше, за досками, город шумел совсем в другой стороне. Вся охрана города этой ночью выдавливала клиентов из «Трёх семёрок» и прочёсывала кварталы у казино. На мертвецов у Тарниса времени не оставалось.

А вот у меня оставалось.

Эманации в зале висели гуще тумана. Стекая со свёртков ровными струйками, они уходили в пол, в желоба нижнего яруса, и дальше, в глухую сердцевину колонны. Добро текло рекой, и вся эта река проходила мимо меня.

Не дело.

— Мне нужно полчаса, — оценив ситуацию, сообщил я сладкой парочке. — Постойте в карауле.

— Зачем? — спросила Валерия.

— Приберу к рукам то, что плохо лежит, — не стал вдаваться в подробности, возвращаясь вниз, к единственной не посещенной комнате, огражденной барьером.

Задачка не из простых, но судя по первому впечатлению, вполне решаемая. А главное — игра стоит свеч. Ведь то количество стихии, что удалось накопить неизвестному кукловоду в артефакт, было настолько огромным, что смело встало бы в один ряд со стихийным источником. Осталось только попасть внутрь.

Конечно, я не особый любитель стихии смерти.

Но, раз уж предлагают почти даром, то кто я такой, чтобы отказываться?

Глава 18

Люк мягко опустился за моей спиной, отрезая зал морга вместе с самым именитым караулом в истории Тарниса. Наследница Венторов и будущая гордость семейной хроники сторожат покойников, пока сборщик из Деймора спускается в подвал прибирать чужое добро.

Нижний ярус встретил меня погребной сыростью. Стихия смерти висела здесь гуще тумана, и от подобной концентрации мне аж захотелось съежиться. Неприятное ощущение. Я и правда собираюсь единиться с ней? Это будет в первый раз — в прошлые экспирации стихии смерти я никогда не имел.

Дальняя комната ждала за пологом. И я прекрасно помнил, что было в прошлый раз, когда я потревожил эту защиту волей. Большой бум.

Впрочем, тот случай скорее даже можно назвать удачным, ведь именно благодаря нему я узнал о том, что происходит в Тарнисе. Вот только повторять эту историю было не к чему.

Барьеры, которые реагировали на волю таким образом, обладали очень простым свойством. Они засекали малейшее воздействие на стихию, и как только воля начинала её отодвигать, защитный артефакт активировался.

Значит надо взломать барьер так, чтобы стихия осталось не потревожена.

Нить воли крайне медленно поплыла к защите, остановившись от неё менее чем в метре. Хм… огонь, воздух и свет. Можно сказать, что мне крайне повезло.

Именно воздух отвечал за нарушение периметра барьера. Огонь в случае активации выплескивался взрывом на нарушителя, а свет передавал сигнал о том, что периметр был преодолен.

Вот только если воздух не даст сигнал о том, что периметр нарушен, то ничего не произойдет. А у меня, на секундочку, четвертая грань сродства.

Аккуратно потянулся к воздуху, заключенному в защитном воплощении. Я это ты, ты это я… Легкий ветерок прилетел мне навстречу, приятно обвевая и разгоняя затхлый воздух.

Зеркальная сила полилась из моего сопряжения, стараясь скопировать стихию в артефакте. Процесс был не то, чтобы сложный, но муторный и кропотливый. Наверное, минут пятнадцать пытался настроить эманации, чтобы они в точности повторяли стихию в барьере, прежде чем оказался удовлетворен результатом.

Ну, была не была. Если я где-то ошибся, то о нас снова узнают. А этого мне не очень хотелось.

Шагнул вперед. Барьер встретил меня легким ветерком, и спустя мгновение я уже стоял внутри. Успех.

Колонна вблизи давила.

Два человеческих роста тёмного металла в оплётке из желтоватых пластин. Резьба поднималась от пола к вершине, десятки колец, вложенных одно в другое, и каждое сидело на своём месте так ладно, что у меня зачесались руки.

Снизу, в приёмный контур, втекали эманации. Семь жгутов стихии смерти сходились сюда со всего города и пропадали в глухой сердцевине. И её здесь было крайне, крайне много.

Колонну действительно можно было сравнить со стихийным источником. Единственное, что второй никогда не кончится, а вот артефакт передо мной можно было осушить до донышка. Правда времени это займет… У меня столько явно нет.

Сел у колонны и, скрестив ноги, нырнул к сопряжению.

Озеро встретило меня новыми берегами. После подарка Иллима оно так и осталось раздавшимся, полным до краёв, и два оттенка голубого лениво перетекали один в другой. У дальней кромки стоял семиметровый ледяной монстр, рядом серебрилось воздушное деревце в мой рост. Идиллия. Сейчас я собирался подселить к ним третьего жильца, и соседи, нутром чую, будут против. Но кто их спрашивает?

Нити воли потянулись наружу, проникая в колонну и зачерпывая море стихийных эманаций. Поехали.

Смерть оказалась тягучей. В отличие от быстрого и острого воздуха, эта стихия была тяжелой и медленной.

Нить, зачерпнув первую струю, потянула её к сопряжению. Та пошла, но тяжело, с ленцой застывшего мёда. Первый глоток упал в озеро и разошёлся по воде мутным облачком. Тесному после щедрот Иллима озеру добавка не понравилась — сопряжение отозвалось тупым давлением, и приток пришлось с первых же капель дозировать. Ледяное дерево ощетинилось инеем по всем ветвям. Воздушный росток поджал листья.

Оно и понятно — стихий, которые «дружат» со смертью, было крайне мало. И очевидно, что ни холод ни воздух к ним не относились.

Останавливаться я не собирался. Второй глоток. Третий.

Стихия смерти ложилась у самого берега тонким тёмным слоем и упрямо отказывалась течь сама. Чуда на манер воздушного я так и не дождался — каждую порцию нить тащила силком, ведро за ведром из глубокого колодца, и с каждым «ведром» в груди холодело. При этом не приятным и знакомым морозцем — нет. Холод этот был чужим.

Мда, такими темпами я до утра возиться буду. Может, та странная аномалия, благодаря которой я так быстро достиг третьей грани у источника воздушной стихии, вновь проявит себя?

Мне показалось, как внутри меня что-то шелохнулось. По озеру пошла мелкая рябь. А спустя мгновение смерть уже сама ринулась внутрь, словно её поманили чем-то невероятно ценным.