Путь Строителя 19 (СИ), стр. 28

Досчитывал я, правда, уже с закрытыми глазами, и открыть их пришлось, только когда над самым ухом кто-то кашлянул.

— А эти почем? — тетка с пустыми носилками кивнула на пупырчатый штабель по соседству.

— Эти пока ни почем, — разочаровал я ее. — И не просите.

Она повела плечом и понесла свои носилки к камышовым.

Мужики у нового штабеля встрепенулись, едва нас заметили, заждались, похоже. Запас у них скромный, рядов на пять, и верхний блок я снял, заранее напрягшись под вес, а он чуть не выпорхнул из пальцев, пришлось ловить.

Ради чистоты опыта я подхватил с соседней стопки камышовый, покачал их оба на весу, и новый если и тяжелее, то самую малость, а то и вовсе легче. А по виду и не скажешь, солидный такой, и кромки под пальцем не сыплются. Бока, правда, шершавые, из серого камня тут и там проступают округлые макушки шариков.

Единичку жалко, но такой образец лучше первым делом показать системе, руками я его еще успею помучить.

[Анализ материала…]

[Анализ завершен]

[Объект: блок стеновой, керамзитобетон]

[Состав: керамзит, известковое вяжущее, кирпичная мука, песок]

[Вместимость Основы: средняя. Повышена за счет наполнителя]

[Предельное число узлов: 5]

[Теплопроводность: низкая]

[Особенности: пригоден для несущих стен]

[Особое свойство: ячеистая структура гасит удары, в том числе усиленные Основой. Плавучесть положительная]

[Примечание: смятые ячейки повторно не срабатывают]

Пять, значит, а откуда прибавка, тоже ясно, керамзит жарило на железном угле, и бухляк у него внутри в огне Основу не упускает, вот и набрался по дороге. Про несущие стены приятно услышать отдельно, предшественнику его у нас даже крышу не доверяли, опирали ее на кирпич.

А вот гашение ударов штука серьезная, ячейки при этом сминаются и съедают силу толчка, в прошлой жизни из пористого бетона ставили защиту от взрывов, и мастерскую под суп теперь понятно из чего класть. Мое Разрушение по таким блокам наверняка завязнет точно так же, и подгонять их придется пилой.

Плавучесть положительная, то есть если река однажды разольется, мой дом не утонет, разве что уплывет. Зато и возить их, к слову, можно водой, связал плотом да пустил по течению, а тачки пусть отдыхают. Или вообще баржу себе сложить, вот народ удивится, когда я мимо столицы на доме поплыву.

Постучал я по блоку костяшкой, и тот коротко отозвался сухим звуком, который погас раньше, чем успел разойтись. У старых на такое выходит глухой ватный бубнеж, а этот отвечает по-деловому. Тогда я прижал к боку ладонь и пустил внутрь крохотную каплю Основы.

Нити разбежались по толще и мигом собрались в узлы, аж в три, и каждый плотный, хоть сейчас накопитель вешай, а консервацию на них тратить незачем, портиться в бетоне нечему. У камышбетона на блок хорошо если один узел, да и тот через раз мелочь. Два оставшихся места из обещанных системой тоже нашлись, нити там лежат густо, а узла нет.

На квадратный метр кладки их, как я уже прикинул, ложится четыре, так что дюжина узлов там есть уже сейчас, а постараюсь, так и два десятка. Вот только восемь лишних обойдутся в треть бака, а в стенах моего дома набирается под две сотни таких участков, и даже если сливать на это весь запас ежедневно, уйдет месяца два. Довязывать поэтому стоит лишь там, где без этого никак, под поглотители да по углам, а в остальном и дюжины за глаза, сеть из этих блоков складывается сама, и не надо больше ползать вдоль кладки, выискивая, куда бы приткнуть хоть одну руну.

— Неудачные образцы есть? — уточнил я у мужиков, которые всё это время стояли рядом и, кажется, не дышали.

— Ну а как же… — вздохнули они чуть ли не хором, и старший полез чесать затылок. — Просто сразу не поняли, сколько вибрировать, пожиже или погуще лить, вот и лили, как с камышбетоном. А оно неудачно вышло немного, да еще и недовибрировали.

Он ткнул пальцем в край площадки, где в стороне от остальных валяются две оплывшие бесформенные половинки, словно блок хотел прилечь, но на середине передумал.

— Развалился, когда доставали, — пояснил второй. — В новый замес мы его пускать не стали, мало ли.

— Ну и хорошо, на отсыпку пойдет, — махнул я рукой, но к половинкам все-таки подошел, раз уж они так живописно разлеглись.

Топорик я одолжил у ближнего мужика, тот как раз подтесывал им доску для короба, и для пробы вполсилы тюкнул обухом по краю обломка. Ожидал я крошек, а удар попросту увяз, оставив в боку неглубокую вмятинку. Сам обломок даже с места не сдвинулся, а ведь достаточно крепкий кусок получился, хоть и брак.

Приложился я посильнее да с оттяжкой, в ту же вмятину, и он наконец хрустнул и развалился надвое, а я присел над расколом, ловя последний свет.

Сверху у него сплошные шарики, набились бок о бок, а раствора между ними едва-едва, лишь бы склеить, внизу же лежит плотный камень, и керамзит в нем попадается редко. Кое-где темнеют пустоты с горошину, а то и крупнее, там воздух так и остался взаперти.

Под вмятиной от пробного тычка ячейки смяты в пыль на глубину ногтя, дальше удар не пошел, а второй пришелся ровно туда, где гасить было уже нечем. Зато трещина прошла прямо сквозь шарики, а не обогнула их, и в каждом расколотом видна та же пена из мелких пузырьков, что и в самом первом, разбитом еще у горна. Раствор, выходит, держит их мертвой хваткой, и рвется скорее сам керамзит, чем то, что вокруг, а для блока это хороший знак.

Опыт мужики набили полезный, но запомнить его стоит не им одним, и я покосился на Корша, а тот уже вовсю чиркал угольком.

Конвой мой между делом пристроился на ступеньке камышового штабеля и задремал, а пока я разглядывал излом, из-под него успели вытащить парочку, и сидит он теперь заметно ниже, но глаз так и не открыл.

Обидно только, что печатку в такой блок не вдавишь, сырец-то у Сурика мягкий, прижал к нему, и руна готова. А здесь из бетона торчат твердые керамзитинки, и где штамп наткнется на такую, там и встанет, сквозь нее не пройдешь. Да и бока у него не гладкие, сплошь бугорки, и оттиск ляжет кусками, а от половины руны проку мало.

Придется по старинке, руками, и под это дело стоит отрядить пацанов. Показать им, как выглядит накопитель, да зажать сырой блок между волосяночными щетками от кабеля, чтобы Основа подсветила узлы. А дальше пусть себе рисуют палочкой из железного дерева по свежему, огибая торчащие шарики. Чем не выход? В этом мире как-то обходятся без Созидания артефакторы, режут свои руны по узлам, подсвечивая их собственной Основой, и что-то у них, возможно, даже работает.

Мысль эту я передал Коршу, и тот какое-то время молчал, а потом медленно кивнул. Видать, идея зашла, и правильно, она ведь умная.

Есть и подвох, печатки у меня сделаны под средний размер, так, чтобы садились на большинство как надо, а узлы бывают и мелкие, и раздутые. Пацаны-то разберут, где светится, а величина и норов у каждого им не видны, и если рисовать руну как рука пойдет, отдачи от нее будет меньше, чем могло бы.

Потюкал я с пяток блоков наугад, и у всех тот же короткий сухой отклик, а узлов внутри везде по три, и от такой картины даже сон слегка отступил.

Горн вон горит вовсю, а в сторону железной рощи, как успел доложить Корш, ушла еще одна бригада добытчиков, так что топливом мы на ближайшее время обеспечены.

Это, впрочем, не отменяет того, что пора искать каменный уголь, жрет эта махина прилично, вырубки хоть и затягиваются молодняком, но не с такой прытью, и если дальше так пойдет, мы попросту останемся без леса. В моем мире в свое время тоже пережгли на железо столько дубрав, что пришлось лезть под землю за горючим камнем, а где он у нас залегает, вопрос пока открытый.

— Что-ж, тащите сразу к дому, — выдохнул я. — И еще… Раствор. Я бы его немного переделал, нужен клей для блоков, а не вот это вот всё. Чтобы совсем прочно.

— Что потребуется? — насторожился Корш.

— Да там немного, — протянул я и на пару секунд задумался.