Путь Строителя 19 (СИ), стр. 21

— Жених, — я кивнул на волосяна. — Зимовать остался. Не все, выходит, вовремя уходят домой.

— Так может, обратно ее? — подал голос рыбак из-за спин. — Пусть дальше спит.

— Она и не спала, — Вельт присел над добычей и разглядывал ее долго, с удовольствием. — Вон, волоски даже смотать не успела, только собиралась на зимовку с муженьком.

Сбрасывать ее назад жалко, живая волосянка это редкость, и я прикинул, куда ее деть, но в пруд нельзя, Эдвин объяснял еще тогда, когда мы ходили за женихом, что волосянку волосянка сожрет, а наша сейчас такого размера, что эту проглотит и не проснется.

— В бочку посадим что ли, — предложил здоровяк, который к тому времени уже отжал штаны и больше не жаловался.

— Да, можно, — согласился я.

— Записываю как одну? — уточнил Корш. — Или с женихом две?

— Одну, жених не считается, — рассудил я.

В бочку, с водой и рыбьими потрохами, и будет жить, а то гнилоход в деревне всего один и сидит у себя в яме, а от моего стола до него еще дойти надо. Пусть будет домашний измельчитель отходов, стоит в углу, кушает очистки, а если удастся еще и пару волосков с нее снять, то и вовсе окупится. Жениха, так и быть, оставим ей, раз уж он сам выбрал.

Сетью ее укрыли вместе с кавалером, сверху навалили мокрого мха, присоски на воздухе быстро сдают, и подвесили на палку между двумя мужиками, которые тут же начали спорить, кому идти впереди. Корш насчитал на мху тридцать один крупный корень и вязанку мелких.

Мне же не дает покоя другое, пруд наш спит до весны, и волоса с него до оттепели не будет, а веревки у нас уходят быстрее, чем их вьют, кабель и того шустрее. Нужен крытый теплый пруд, чтобы и зимой добывать волос, вот с такой, которую сейчас несут на палке, или с еще одной, только посерьезнее…

Обшарили мы потом еще несколько омутов, и мужик с самодельным крюком к концу так набил руку, что подцеплял корень раньше, чем тот успевал лечь на воду.

Гора на мху к этому времени выросла изрядная, а ведь мы эту топь едва надкусили, глубоких мест вокруг еще полно, и в каждом, надо думать, лежит свое. Так что сюда мы точно вернемся, и не раз.

Мужикам предстоит таскать это добро до деревни, и точно не в одну ходку, а корни на воздухе ведут себя подло, пока мокрые, выскальзывают из рук, а стоит им подсохнуть на ветру, начинают липнуть ко всему подряд. Здоровяку, которому сегодня не везет по всем статьям, один такой успел приклеиться к рукаву, и отдирать его он пошел к воде, ворча при этом на весь лес.

Логистику Корш взял на себя, пообещал к вечеру расписать ходки поименно, а заодно, раз уж он так присматривается к кочкам, прикинуть где по пути сложить промежуточную кучу. Волосянку с женихом мужики поклялись дотащить в лучшем виде и сами греть ее по дороге чтобы не замерзла, а уточнять каким образом они собираются делать, я благоразумно не стал. И так один уже примерялся, не пожертвовать ли ей ватником.

Ну а у меня дела важнючие, ракета с похода висит неразобранной, и бамбуковой она в итоге выйдет или какой-нибудь другой, кто ж знает. Думать над таким лучше среди собственных запасов, а они у меня в основном лежат на складе.

Обратно я пошел один, тропу через кочки за день утоптали так, что сбиться с нее не получится даже у меня. Жужжалку я всю дорогу нес под мышкой, бригадир ждет ее с самого утра и наверняка уже записал меня в конокрады, точнее, в рогокрады, но крюк к реке мне сейчас не по силам, отдам завтра. Но там ведь вроде запасная должна быть, или я ошибаюсь? Тот же обычный рог сойдет для вибрации, просто пользоваться им совсем не так удобно, как готовым инструментом.

Кладовщика у дверей не оказалось, так что до своей комнаты я добрался без единой пометки на дощечке, по нашим временам неслыханное событие. После болотного ора в бетонных стенах тихо, хоть спать ложись, но вместо этого я устроился на шкуре медведоеда, другого сиденья здесь не предусмотрено… Да, надо будет забрать ее все-таки домой, слишком уж мягкая и удобная, хотя набить ее чем-то объемным не помешает.

Не прошло и минуты, как на колени ко мне забрался дежурный волосян, который увязался за мной от дверей. Светится он исправно, а вот лапки скрестил, мяса при мне нет, и гость из меня, по его мнению, так себе. Теперь он сидит и крутит головой по сторонам, вдруг где-нибудь завалялось съедобное, и мед со жмыхом, за которыми наведывается Вивия, едой в его понимании не считаются.

Вот если хорошенько оглядеться, так-то богатств у меня набирается на целую лавку, причем не передвижную даже, а вполне себе почти торговый центр.

Пол завален бараньими чешуйками, их снесли ко мне после того, как Кейн перепарил у себя всё стадо. Пускал я их в дело редко, на пчеловодческий костюм да на манжету для Барновой клешни, а разобрать как следует руки так и не дошли. Напротив входа высится стеллаж с осиными запчастями, на полках жала да головы, и одна из них до сих пор клацает жвалами, стоит капнуть на нее Основой, так что пальцы я туда зря не сую. Из корзины с гнездом я дважды отламывал на нитроцеллюлозу, и пока что без толку, последний кусок слизь попросту съела.

Лосиные рога после возни с изломами давно просятся на повторный разбор, а шкуры особых зверей сложены стопкой у стены. Инструмент тоже здесь, хотя сам я его не приносил, кто-то за мной по-прежнему прибирает, а признаваться этот заботливый не спешит. Смола в бочках до лака не дожила, луковым рулетам рельсы только снятся, и обоим я когда-то клялся, что займусь ими вот-вот. Горшки со слизью гнилохода стоят в соседних рунных комнатах, прямо на полу вдоль стенок.

В углу громоздятся трофеи со старого склада, крылья вранов да волчьи зубы, их тут куча сотни на три, из нее я когда-то выбирал Вельту наконечники. Два парализующих кошачьих клыка хранятся отдельно, по соседству с крупными, что тянут из цели силу и отдают хозяину.

Копыта, если верить системе, чуть ли не мгновенно восполняют Основу, да рецепта к ним нет, а кости проводят ее отлично. Идеально прямой коготь неизвестного зверя так и лежит без анализа.

Где-то среди бутылок со смазкой медведоеда затерялся пузырек моего первого клея, и ветерану этому, видать, пора на покой, смена у него на подходе. На глаз их не отличить, так что открывать любую надо с опаской, перепутаешь, и колесо которому досталась такая забота встанет намертво.

Ровный легкий дудельник с похода лежит пучком на виду, но от водяного геля он раскисает, а пропитки из подошвянки хватает на один вечер. Да и стоит понимать, что подошвянку нам теперь не надоить, по крайней мере пока не разберемся с пустотой, забираться в такую даль сейчас опасно.

Дундучные ветки воды не боятся и покрепче будут, зато кривые настолько, что ракета из такой, чего доброго, развернется на полпути и прилетит обратно поздороваться. Осиная лапка тоже полая, и свой воск у нее в панцире имеется, но ее тоже особо ровной не назовешь.

С горючкой и того мутнее, студень из водорослей держит ее как надо, но набрать их удалось на пару опытов, а за свежими придется лезть в реку. Но можно ведь и с бухляком попробовать, может получиться твердое топливо… В общем, попыток мне предстоит немало.

В любом случае, пока корпусом остается дудельник, а с топливом посмотрим, так-то не к спеху, можно и повыбирать. Пустота идет, а не бежит, и других врагов на горизонте не видать. Зверья вон в лесу почти не осталось, попряталось, от болота до деревни ни одного следа, кроме наших.

Глаз у меня и зацепился за тусклый отблеск на полу, и я поднялся, а волосян съехал с колен на шкуру и обиженно квекнул мне в спину. Подошел я к горе бараньих чешуек и сам не заметил, как начал их перебирать.

Мелочь я отгребал в сторону, а из глубины выныривали крупные пластины, такие лежат вдоль хребта и прикрывают позвоночник, и прочнее на нем ничего не растет. Всего их вышло штук двадцать, и одна была чуть ли не вдвое шире соседок, с такой, не иначе, ходил вожак. Разложил я их перед собой и стал пропускать через каждую по капле Основы, проверка на узлы для рук дело родное, и всё шло гладко вплоть до самой большой, на ней-то я и запнулся.