Инквизитор. Охотник на попаданцев 3 (СИ), стр. 49

Сказано было доброжелательно, почти ласково, как студенту, сдавшему на отлично курсовой проект. Мне от этой ласковости тут же захотелось проверить барабан револьвера.

Я страховал Марию два перехода из трёх. А старик всё увидел на первом, когда сидел через столик, лицом к ней, а я ещё считал его просто попутчиком. М-да. Хороша страховка: дверь запер, окна запер, а гость уже в доме сидел.

Он увидел то, что мы прячем, но, видно, не понял, что это.

Или всё же понял.

Мы с Марией скатили мотоциклы по пандусу, я расписался в ведомости и проверил крепёж заново, теперь уже по делу. Дежурный махнул флажком в сторону ворот: выезд из пещеры там, пропуска проверят наверху.

Из туннеля мы выкатились на свет, на мощёную площадку перед воротами, и я заглушил двигатель.

Крепость сидела на плоской вершине: стены в три человеческих роста, приземистые башни, над воротами имперский орёл. Вокруг, куда ни глянь, поднимались горы, а ярусом ниже, в котловине, лежал мёртвый город. Железная дорога уходила от крепости вниз спиралью, огибала гору виток за витком и терялась среди кварталов, где под зеленью ещё угадывались широкие прямые улицы. Дома стояли без крыш. Семьдесят лет прошло с того момента, как колония «Новоархангельск» оказалась почти полностью под властью монстров.

Но где-то там, в одном из заросших кварталов, ждало родовое гнездо Пестовых.

— С чего начнём? — спросила напарница, глядя вниз.

— С комендатуры. Нам нужна карта города, да посвежее той, что удалось достать в архиве.

Офицер у выхода с платформы выслушал меня, глянул на плащи и подозвал солдата:

— Проводи.

Командование располагалось в трёхэтажном здании недалеко от ворот. Комендант поднялся из-за стола — сухой подполковник, из тех, по кому с порога видно: кабинетную работу он не жалует, предпочитая службу на стене. Мы сошлись взглядами и пару секунд читали друг друга.

— Магистр-инквизитор по особым поручениям Воронов. Моя напарница, адепт Черкасова.

— Подполковник Рогов, комендант гарнизона. Чем могу быть полезен ордену?

— У меня дело в старом городе. Нужна карта посвежее — проходы, завалы, гнёзда тварей.

— В город раз в два дня ходит разведка, — мужчина снял трубку телефона. — Разведгруппу Иванова с картами ко мне.

Разведчиков пришло двое, и я по привычке тронул обоих даром. Огневик, пятый уровень: коренастый, шея борца, борода словно из медной проволоки, подпалённая с правого бока, огонь он, видно, подпускает ближе, чем положено по уставу. Второй — воздушник, четвёртый: длинный, худой как жердь. Пока раскладывали карту, воздушник согнал с листа крошку коротким щелчком воздуха, не глядя, как другие сдувают губами.

— Съёмка недельной давности, с пометками со вчерашнего выезда, — огневик повёл карандашом. — Осевые дороги расчищены под грузовик. Рынок можно пройти насквозь. В этот квартал не суйтесь, там много пустот в земле, можно провалиться, если без землевика. А вам в какой квадрат?

— Юго-восток. Двенадцать-сорок и соседние.

— Это часа два ходу, — добавил огневик.

Комендант взглянул на карту, потом перевёл взгляд на меня и Марию.

— Могу дать группу сопровождения, вдвоём по старому городу лучше не ходить.

— Благодарю. Но нам так привычнее.

Комендант пожал плечами: дело хозяйское. Рогов дождался, пока разведка выйдет, и спросил уже без чужих ушей:

— И что вам всем в этом городе, мёдом намазано? Едут и едут.

— Кто едет?

— Да разные. Летом какие-то археологи были из столицы. Вчера артель охотников в двадцать голов под самый вечер прошла. Охотники, — мужчина повторил это слово так, что стало ясно, как низко он их ценит. — По снаряжению видно, что не охотники, а тёмные искатели: по руинам шарить. Запретить не могу — колония открытая, ходи, бей тварей, макры твои. Но назад пойдут — машины обыщу до заклёпки.

Вот и ответ, как чужие проходят через эти ворота. Кому надо, просто идёт без особых проблем и ограничений. В колониях вольному воля: хочешь чистить тварей — чисть, добыча твоя. Двадцать человек со стволами здесь не диковина, а промысловая артель.

— Когда выпустите? И до какого часа назад?

Комендант взглянул на часы.

— Выпущу через четверть часа, с составом. А назад — до заката, — Рогов сказал это буднично, как расписание. — После захода солнца ворота не открываем. Никому.

Мария глянула на меня с вопросом.

— Перевёртыши, барышня, — пояснил комендант. — Твари, что чужой облик берут. На солнце дохнут, живут по подземельям, а ночью выходят и прикидываются кем хотят. А тут, в старом городе, укромных мест для них много. Так что после заката в ворота может постучать хоть моя покойная матушка — не открою.

Я свернул карту и расписался за выдачу. Настенные часы показывали начало одиннадцатого. Два часа туда, два обратно, ещё как минимум три в запасе. Выглядело разумно.

Ворота форта открывали под состав. Створки как у амбара, только в три человеческих роста и в локоть толщиной. Лязгнули засовы, полотно поехало в пазах в сторону, и из пещеры на свет вышел бронепоезд. Клёпаные борта, орудийные башни на крышах и по всей длине открытые амбразуры, а в них лица. Много лиц. За бронёй плотно, впритык, шли два товарных.

— Это что там, пассажиры? — Мария удивлённо смотрела на бронепоезд.

— Маги. Едут в Балтийск и по дороге постреливают. Единственный поезд в империи, из которого разрешено бить тварей прямо с пассажирских мест. Билеты у окон на него разбирают за месяц. Пестовская придумка: тварей вдоль ветки выбивают даром, охране экономия патронов и силы, а пассажирам сафари. Работает с самого открытия дороги.

Мы выкатились следом за вторым товарным поездом и у подножия ушли с насыпи на старую дорогу.

Город превратился в заросшие лесом развалины с торчащими тут и там каменными остовами. Дерево на крышах давно прогнило и упало внутрь, ещё десятилетия назад, рамы, двери, полы — всё истлело. Остались стены. Голые коробки в два-три этажа стояли вдоль широких прямых улиц, и по этим стенам город читался как по годовым кольцам: вот кварталы, горевшие во время прорыва тварей. Камень поплавился от высоких температур, а вот рухнувшие от времени осыпи, оплывшие и заросшие, а тут завал поперёк дороги, часть скалы упала, перекрыв проезд, а ведь ещё вчера этого не было, судя по карте.

Первый такой завал мы объехали по параллельной улочке. У второго пришлось спешиться и полчаса растаскивать камни и сучья, расчищая колею. Со стороны, наверное, чистая дачная идиллия: семейная пара разбирает упавшие деревья на дорожке к сараю. Если бы не стволы.

На мосту через пересохшую горную речку идиллия кончилась. Мост был каменный, горбатый, в три пролёта, и средний обвалился на наших глазах. Я успел только осадить «Урал», когда кладка впереди вздохнула, просела и ушла вниз, поднимая столб пыли.

— А как разведка ходит тут? — Мария смотрела на пролом.

— У них маги земли в группе. Подошли, усилили, прошли. Чинить насовсем смысла нет, считай, готовая ловушка для крупных тварей.

Обход по руслу съел ещё час. Два часа на дорогу превращались в четыре, потом в пять, и где-то между третьим завалом и обходом я перестал считать время до заката. К воротам уже не успеем даже в лучшем случае. Оставалось успеть к цели.

И ещё одно не давало покоя. Свежие завалы. Они явно образовались тут недавно, но кто их оставил и зачем?

Имение открылось на подъёме: разбитые кованые ворота с узором из переплетённых ветвей, за ними на склоне — белый двухэтажный остов с колоннами, одичавший сад. Родовое гнездо, каким его бросили в момент прорыва монстров.

Мы остановились и достали оружие. Сканирование показывало крупную тварь, которая двигалась прямо на нас. Она вышла со стороны бывшего сада.

Размером с лошадь. Костяные пластины по хребту. Жёлтые глаза.

Мария уже стреляла по монстру, и разрывные били в его пластины как в наковальню.

— Он не дикий! — крикнула она. — Прошлась даром: поверх звериного чужая хватка. Его ведут!