Инквизитор. Охотник на попаданцев 3 (СИ), стр. 34

Вся моя затея рухнула в одно мгновение. Маги-зоокинетики знали, что в их лагере посторонние. Звери стягивались со всех кругов. А в десяти шагах от меня стоял тот, кого не берёт мой скан, и стоит мне только потерять глушака из виду, как он сможет подкрасться со спины в самый неподходящий момент боя.

Глушак припал на передние лапы, готовясь к прыжку.

Глава 16

Глушак прыгнул.

Промахнулся. Он целился в ту точку, где я оказался бы через шаг. Мана ушла в ноги раньше, чем я об этом подумал, на одних рефлексах. Толчок — и меня унесло влево дальше, чем умеет тело без подпитки. Ствол нацелен туда, куда тварь должна была приземлиться.

Должна.

Взгляд зацепил серый бок и съехал. Трава. Тень от куста. Пусто. Исчез.

Выстрел ушёл в дёрн. Разрывной вывернул ком земли.

Чёрт…

Слева, метрах в семи, примялась трава.

Так вот где ты, тварь!

Я смотрел ту точку, не моргая. Из марева проступил контур: низкий, стелется, хвост ходит, словно у собаки, которая играет. Секунду подержал его глазами и понял, чего это стоит. Пока держал эту тварь, не видел больше ничего вокруг. Ни своры, ни Маши, ни земли под ногами.

Попробовал сканом. В фоне дыра, слишком чисто, как выметено. Только дыра размазана, шире твари раза в три, и края плывут. По такой особо не выцелишь.

Двоим пялиться на одну тварь — роскошь. Кто-то должен видеть остальное.

— Маша, глушак на тебе. Всё остальное — моё.

— Поняла, — она не повернула головы, — слежу за ним.

Скан веером, на максимально возможный радиус. Четыре туши с дальних кругов шли к нам, ломая лекала. Минуты три-четыре ходу. До заката часа два.

А от казарм уже накатывал ближайший к нам лозогрыз. Этот не прятался, как глушак, а пёр в лоб, по прямой, морда к земле, набирая ход. Нюхач взял след, и больше в его башке ничего не осталось, только инстинкт.

Я довернул корпус. Поймал его пятак в мушку. Выстрел. Разрывной вошёл под мелкий глаз и вынес затылок. Тушу повело, лапы подломились, и полтора центнера мяса проехали по инерции ещё метра три.

Второй лозогрыз вылетел из-за коробки и нацелился на Машу. Она стояла к нему боком, глаза — в пустое место в десяти шагах от меня. Револьвер от бедра, навскидку, не глядя: раз, два. Одна пуля в плечо, тушу твари мотнуло.

— Прыгай!

Напарница не переспросила, сделала, что я прошу, вложила магию в мышцы ног и свечкой вверх, выше человеческого роста. Лозогрыз пронёсся там, где только что стояли её сапоги. Я довернул и положил разрывной ему в основание черепа, в упор.

Тушу развернуло, и она поехала по глине боком, юзом. Маша приземлилась, а задняя нога твари дёрнулась и ударила её по руке. Револьвер вылетел, стукнулся о землю, оказавшись под мёртвой тушей.

— Цела?

— Цела. Но револьвер…

— Видел. Не упусти!

Полтора центнера дохлого мяса поверх её ствола. Ворочать тушу, когда на тебя стягивается свора, а в десяти шагах невидимка — это самоубийство. Потом. Этим можно заняться потом, если будет время.

В руке у Маши остался рунный нож. Земляная руна. Оружие дистанции вытянутой руки.

Вот и весь расклад. Она наши глаза и нож на крайний случай. Я — ствол.

— Где он? — спросил я, досылая патроны в барабан.

— Правее куста. Крадётся к тебе. Десять шагов.

Я бил по её словам. Вслепую, как артиллерия по докладу корректировщика. Разрывной вырвал дёрн правее куста. Второй лёг ниже, в лощинку.

— Ушёл вбок. Семь шагов. Присел.

Третий выстрел. По траве брызнуло тёмным.

— Зацепила пуля. Попятился, но не уходит.

На траве появилась кровь. Значит, тварь не такая уж неуловимая, достану. Но как точно попасть? Хоть револьвер Маше давай, но это невозможно, оружие настроено только на меня. Приходилось целиться в то, с чего постоянно уходил взгляд. Маша называет куст, шаг, поворот, я перевожу её слова в упреждение, жму спуск, а тварь за это время успевает сместиться на корпус. Секунда от слова до пули. Ему хватает.

В барабане три патрона. Я выцеливаю, а она всё продолжает ходить кругами.

— Движемся к казармам, — я положил руку Маше на плечо и повёл её.

— Переходим к плану «Б»? — спросила девушка, едва улыбнувшись.

— А то ты меня не знаешь! — хмыкнул в ответ. — Берём одного, потом второго.

План «как в Орске, у клеток» сдох, едва родившись. Он держался на тишине, а тишину нарушил глушак. Да и с невидимой тварью за спиной поодиночке работать — плохая идея.

Восемьдесят шагов до казармы.

Шли вполоборота, я постоянно сканировал округу и следил за дорогой. Если бы Маша посмотрела под ноги или споткнулась, то тварь, которую она пасла, пропала бы.

— Промоина. Два шага, — сказал я. — На счёт. Раз.

Перемахнула, не глядя. Я вёл её по земле, она меня по твари. Слепой ведёт слепого. Смешно. Но не до смеха, потом посмеёмся.

Первый монстр с дальних кругов выбежал из-за корпуса здания слева, раньше, чем я ожидал. Казалось, есть ещё полминуты. Я привычно потянул усиление в правую руку и канал не отдал ни капли. Сухо. Мана туда не шла после «Орска», и ещё месяц-полтора не пойдёт. Мышцы целы, кости целы, а толку? Рука как рука, но её не усилить.

Ладно. Перекроил на ходу: револьвер — в правую, стрелять мана не нужна, там механика и порох. Нож — в левую и тут же напитал рунный клинок магией.

Выстрел. Разрывной вырвал у твари кусок шеи вместе с загривком. Второй выстрел в то же место.

— Слева от тебя, — Маша о глушаке. — Идёт с нами. Дистанцию держит.

— Умный, гад.

Шестьдесят шагов.

Я вылавливаю каждый свободный момент, чтобы добавить в револьвер патронов. Полоса препятствий осталась правее: врытые брёвна, ржавая рама, всё в траве. Под сапогами пошла масляная плешь на месте стоянки. На голой земле твари хоть прятаться не за что. Мелочь, а приятно.

Сорок шагов.

Ещё две твари с холма спускались к нам наперерез. Одну снял на подходе, точно отправив разрывной в грудину, а затем контрольный в голову. Вторая подобралась вплотную. Выстрелить успел только раз, а потом шагнул вбок, пропуская тушу мимо. Влил ману в левую руку и всадил нож под челюсть, снизу, с потягом. Руны воды усилили орудие, и он прошёл по туше как раскалённая кочерга по снегу. Рез вышел косой, резать левой я не привык, в отличие от стрельбы. Дорезал вторым движением тварь, по локоть в чужой крови.

М-да…

Правой я такую свинью завалил бы одним ударом.

Перезарядка на ходу. Откинул барабан, гильзы в траву, из патронташа по одному, на ощупь. Шесть разрывных. Защёлкнул.

— Ближе взял, — голос у Маши сел. — Пять шагов от тебя. Присел… Прыгнул!

Я крутанулся, два выстрела веером, по её ориентирам.

Дёрн. Щепа от врытого бревна.

— Ложный. Отскочил. Восемь шагов.

Тварь выманила два патрона на пустое место.

И тут я понял, что глушак не охотился, а играл с нами. Ложные выпады, кружение, дистанция — всё это служило для привлечения внимания. Он отвлекал. С нами работал очень опытный и умелый зоокинетик.

Двадцать шагов.

Прощупал мага, к которому мы шли. А тот укрылся не только под непроницаемой ментальной защитой, но и в надёжном месте.

Здание, в котором он засел, скрывалось в склоне по самую крышу. Горб дёрна, а под дёрном — камень: тёсаные блоки, кладка в два локтя. Дверь из массива железного дерева, колониальная работа, такую даже таран не возьмёт с первого раза. Не караулка, а настоящий дот.

Я бросил щуп на мага и не смог до него добраться. Пока мы шли и рубили свору, смотритель не сидел без дела, а усилился до максимума, и это была правильная стратегия, ведь время работало на него.

— Будешь ментально мага доставать? — Маша стояла вполоборота, глаза в одну точку за моей спиной.

— Этот гад артефактами обвесился. В лоб не пробить.

— А он нас?

— И он нас нет. Чистый зоокинетик: качал зверей и оборону. Ментально бить не умеет, иначе уже ударил бы. Но я попробую, а вдруг.

Я сформировал не щуп, а настоящий ментальный таран из того, что оставалось в источнике, в одну точку, в стык между узлами. Вложил и ударил.