Последний Начертатель Пустоты (СИ), стр. 9

Му Кай подошёл к калитке. Тай Цзин прошёл следом и опустился на колени, коснувшись лбом земли. За ним склонились Су Лин и купец. Бао Ту встал рядом с ними, недавний смех оборвался ещё при появлении хозяйки.

— Госпожа Лу, — от стыда Тай Цзин едва мог говорить. — Мы пришли поклониться вам. Ваш сын… Лу Мин спас наш отряд в Небесном Разломе.

Мечник поднял голову, глядя в суровое лицо матери:

— Башня рушилась. Пространственный проход схлопывался, и времени оставалось на один вздох. Мин силой вытолкнул нас всех наружу. А сам остался держать врата изнутри, чтобы мы успели выйти к свету. Мы не смогли вытащить его.

Спутники Тай Цзина молчали, опустив головы. Мечник ждал ответа Юйлань.

Мать Мина стояла на ступенях. Пальцы сжали передник, собрав ткань в складки:

— Поднимитесь с колен. В этом доме друзья моего сына не кланяются. Заходите внутрь и расскажите мне всё. С самого начала.

В горнице засиделись до глубокой ночи. Тай Цзин рассказывал о Разломе, а остальные дополняли его. Вспомнили ледяное Безмолвие и безголового кузнеца. Му Кай заговорил о турнире, о победе под знаменем Семи Дорог, и на время даже оживился. Потом слово взяла Су Лин. О том, как Мин спас её в старой печи, девушка говорила тихо, глядя в свою чашку.

Юйлань слушала и подливала гостям травяной настой. Когда Су Лин закончила, она подошла к девушке и коснулась халата у неё на плече:

— Мой муж ушёл за преграду, когда Мину было четыре года, — тихо произнесла женщина. — Всё это время я его ждала. И я не поверю в смерть своего сына, пока сама не увижу его остывшее тело. Мой мальчик упрямее этих скал. Носи этот халат, дитя. Носи, пока хозяин не вернётся и не попросит его обратно.

Позже, когда уставшие путники устроились на ночлег в пристройке, Шань Яо осталась на крыльце одна.

Юйлань вынесла ей глиняную чашку горячего взвара. Шань Яо смотрела на тёмные хребты, и её плечи мелко подрагивали.

— Я знала, тётушка, — сказала Шань Яо. Ей больно было вспоминать тот день. — Бумажный журавлик почернел почти два года назад, видимо, сразу после того, как за ним закрылись Врата. Я знала… и молчала. Каждый месяц приносила вам травы, смотрела в глаза и не могла сказать правду. Я боялась убить вас этой вестью.

Юйлань поставила чашку на перила и накрыла ладонью холодные пальцы девушки.

— Я знала, Яо-эр, — тихо ответила мать. — Ты приносила редкие коренья, помогала по хозяйству, но ни разу за эти два года не подняла на меня глаз, когда я спрашивала о новостях с севера. Материнское сердце не обманешь.

Шань Яо всхлипнула и уткнулась лицом в её плечо. Два года она приходила в этот дом с травами и каждый раз мучилась, что обманывает мать Мина. А Юйлань всё это время знала. Девушка крепко сжала её руку и заплакала, уже позволяя себе всхлипывать в голос.

* * *

Утром к Шань Яо прибыла посыльная с перевала. Псарей заметили на дальней тропе: они гнали стаю по узкому каменному карнизу, по одному проводя зверей через осыпи. До всадников им оставалось ещё два дня пути. Сами семеро всё ещё стояли лагерем. Шань Яо велела следить за ними посменно и прислать весть, как только отряд двинется к городу.

К полудню во дворе затрещал стол.

Горн и Бао Ту с утра приглядывались друг к другу, пока наконец не решили помериться силой. Сели за дубовый стол и сцепили правые ладони. На руках вздулись жилы. Оба давили изо всех сил, упираясь локтями в дерево, и на третьем вдохе у стола подломились ножки. Следом лопнула столешница.

— Ещё один тащи! — взревел Горн, вытирая пот со лба.

Второй стол продержался на пять минут дольше. К вечеру они успели разбить ещё три скамьи и уселись на землю. Вокруг валялись пустые кувшины из-под рисового вина. Горн обнимал Бао Ту за плечи, а тот горланил песни северных кочевников. Тянь Ба сопел над ними, норовя лизнуть рыжего верзилу в бороду. Всего за день эти двое успели побрататься и поклясться защитить друг другу спину в случае опасности.

Тай Цзин с Дэ Шеном вышли на каменистый пустырь за городом ещё на рассвете. Обнажили мечи и сошлись. Дэ Шен рубил наотмашь, Тай Цзин отводил удары и тут же отвечал выпадом. Клинки сходились снова и снова; звон стали доносился до крайних домов. К завтраку оба вернулись с порезанными рукавами и царапинами на скулах. Дэ Шен придержал перед Тай Цзином калитку, тот поблагодарил кивком. За стол они сели рядом.

После завтрака Тай Цзин отправился к Бай Сяню.

В кузнице за переулком Бай Сянь взял у Тай Цзина его дешёвый меч, осмотрел лезвие и нахмурился:

— Позорище! Как ты дерёшься этим куском кровельного железа⁈ Я не допущу, чтобы товарищ Лу Мина шел в бой с таким мусором!

Он сунул клинок в горн и принялся раздувать угли. Внешняя ци добралась и до этой кузницы, сталь нагрелась быстрее, чем старик ожидал. Бай Сянь подхватил её клещами и перенёс на наковальню. За несколько часов кузнец перековал и закалил меч. Теперь лезвие могло рассекать камень. Бай Сянь проверил клинок и вернул его Тай Цзину.

Во двор Тай Цзин вернулся вместе с Ру-Ру. Девочка несла на плече кожаный мешок.

Ру-Ру вышла на середину двора, развязала мешок и вытряхнула на траву медные шестерёнки. За ними посыпались сосудцы со скользящей смолой вперемешку со взрывными заклёпками:

— Вот! Я собрала это для тех серых ублюдков, которые посмели подумать, что тётушка Юйлань — лёгкая добыча! Дедушка помог закалить корпуса!

Му Кай оглянулся на рассыпанные по траве заклёпки, усмехнулся, а затем поманил к себе Чжао и Ли.

В углу двора Му Кай разложил карты торговых путей. Чжао и Ли уселись рядом, притащив счёты с золотыми костяшками. Купец показывал проходы через открывшиеся перевалы, приятели прикидывали выручку. После очередного подсчёта Чжао довольно потёр руки. С таким знакомством можно было хорошо заработать.

* * *

За ужином Му Кай поднялся и развернул синее полотнище Дома Семи Дорог. От прежних стычек на нём остались дыры от стрел:

— На турнире в Чияне продажный чиновник Цао Лэй назвал нас Пустым Знаменем. Сказал, что у нас нет бойцов, нет имени, а под флагом стоит лишь один бродяга.

Горн оглядел тех, кто собрался за ужином. Воительницы Павильона сидели рядом с кузнецами, а Чжао и Ли устроились возле Му Кая. Бао Ту занял место напротив.

— Под этим знаменем пустого места больше не осталось, — сказал Горн.

Му Кай опустил полотнище на стол. Су Лин придержала край, чтобы ткань не угодила в блюдо.

— Тогда вывесим его над воротами, — сказал купец. — И встретим Дворец вместе. Пока Мин не вернётся, его мать будет под нашей защитой.

Юйлань поставила кувшин.

— Вы понимаете, с кем связываетесь?

— Уже связались, госпожа Лу, — ответил Му Кай. — Они гоняли нас по горам всю прошлую зиму. Теперь хоть встретим их у тёплого дома.

За столом засмеялись. Тай Цзин подвинул чашку и развернул к себе лежавшую рядом карту.

— Покажите северную дорогу. Надо выбрать место, где мы их остановим.

Сонг наклонилась над его плечом, ткнула пальцем в поворот у города. Горн придвинул скамью поближе. Пока они спорили о дороге, Ру-Ру потянула знамя к себе и просунула палец в дыру от стрелы.

— Я новое сошью. Это уже расползается.

Му Кай придержал ткань.

— Название оставим.

— Пустое? — переспросила девочка.

— Пустое, — подтвердил он. — Когда Мин вернётся, покажем ему, сколько нас теперь.

Ру-Ру посмотрела на людей за столом и кивнула.

— К утру сделаю.

Чжао вытер руки о халат и поднялся.

— У меня в сундуке белый шёлк. Ли, помоги достать.

Ру-Ру соскочила со скамьи и побежала за ними. Му Кай сложил старое знамя, освободил место на столе и придвинул лампу к карте.

* * *

Ночью Ру-Ру засиделась при свече с большими ножницами и суровыми нитками. Она сшила новое знамя из белого шёлка и вывела посередине широкую чёрную черту. К утру девочка отложила кисть и подняла полотнище за края.