Последний Начертатель Пустоты (СИ), стр. 22
— Ах ты ж мелкая… — голос Мэн Ци сорвался на сиплый шёпот. — Умин считал тебя умным? Хитрым ремесленником с окраины?
Он вскинул голову. Густая пепельная чернота залила его глаза.
— Плевать я хотел на твои фокусы! Моя Пасть жрёт всё, что написано кистью или пальцем! Всё твоё жалкое ремесло для неё — просто корм!
Пространство за спиной посланника раскололось с треском. Мэн Ци отпустил поводок, и из разлома поднялся «Зев Погасшего Солнца». Исполинская челюсть из обугленной звёздной кости нависла над крышами Яньлу. Ни глаз, ни плоти; только разверстая глотка, в которой кружилась чёрная воронка. Она втягивала вечерний свет и свободную ци, а вместе с ними мелкие обломки с мостовой.
Под куполом раненые плотнее прижались друг к другу, следя за костяной громадой.
Лу Мин шагнул ей навстречу и поднял руки. Пальцы замелькали так быстро, что в воздухе потянулись золотые следы.
С них срывались мелкие символы: «Уплотнение», «Отторжение», «Сцепление», «Пронзание», снова «Уплотнение»… Прежде, в Чияне, ему приходилось выводить и удерживать каждый такой знак по отдельности. Два года на Дне Разлома он оттачивал письмо, и теперь знаки собирались в плотное облако ещё до того, как он закончил последний росчерк. В сердцевину золотой россыпи Мин вплёл алую искру «Оживления».
Символы пришли в движение.
Вокруг начертателя закружилась многослойная сфера. Она сама откликалась на движение воздуха и меняла узор: смыкала щиты «Уплотнения» перед летящими осколками, разворачивала иглы «Пронзания» к костяной челюсти. Мин оставил её действовать самостоятельно. Руки освободились, хотя десятки начертаний продолжали прикрывать его со всех сторон.
Раненые под Колоколом смотрели на это кружение во все глаза. Они видели, как Мин опустил кисти, а знаки продолжали двигаться и встречать удары. В Долине никто из них прежде такого не видел.
Мэн Ци взревел, опуская руку.
«Зев Погасшего Солнца» обрушился на золотую сферу. Челюсти сомкнулись, разорвали её верх и тут же вцепились в следующий слой. Пасть заглатывала целые связки символов, раздуваясь от пустотной ци. Мин дописывал звенья взамен сожранных, отступал на полшага и снова подводил под клыки плотный рой знаков.
С улицы казалось, что он отчаянно скармливает твари свою силу, лишь бы удержать Пасть подальше от себя.
В Древней Чернильнице за пазухой Мина раздалось удивлённое кряхтение. Гу Лань следил за письмом ученика через духовную связь. Несколько раз один и тот же штрих мелькнул в разных знаках, и старик пригляделся. Мэн Ци, поглощённый атакой, пока не замечал этих росчерков.
Мин вплетал в каждый скормленный Пасти знак крошечный штрих, всего в полногтя длиной. То прятал его у основания «Уплотнения», то соединял с хвостиком «Отторжения» или боковой засечкой «Пронзания». Обрывки «Запрета» поодиночке ничего не запирали и никак себя не выдавали. Воронка заглатывала их вместе с боевыми символами, а они оставались внутри, слишком мелкие для отдельного начертания.
«Ах ты шельмец… — с кривой, довольной ухмылкой проворчал старик в сознании Мина. — Хитрый лис! Решил нафаршировать тварь изнутри, пока она рот разевает? Смотри только сам без рук не останься, пока кормишь!»
Мин едва успел услышать последние слова.
С каждым проглоченным десятком символов Первая Пасть набирала силу и двигалась быстрее. Костяная тень накрыла юношу сверху. Он метнулся в сторону, и челюсти захлопнулись, вырвав из мостовой глыбу мёрзлого камня в два обхвата. Ещё мгновение назад Мин стоял на ней!
Крайний клык вскользь задел левое плечо, прежде чем сработал «Перенос».
Золотая вспышка выдернула Мина из-под зубов и выбросила у стены лавки горшечника, на первом чернильном якоре Кляксы. Он удержался на ногах, прижав посох к боку. Рукав халата разошёлся от плеча до локтя; горячая струйка крови побежала по предплечью к запястью.
Мин втянул воздух сквозь зубы и проверил, сколько силы осталось. Две «Бездны» съели добрую треть запаса. Колокол за спиной продолжал тянуть ци с каждым ударом Ши Эр, и живая формация с обрывками «Запрета» обходилась дороже, чем он рассчитывал. В Ядре Пустотного Звёздного Хаоса осталось немногим больше половины. На бумаге всё выглядело проще, но здесь Пасть с каждым укусом заставляла его писать быстрее.
Мэн Ци увидел окровавленный рукав, и на его бледные губы вернулась кривая улыбка.
— Что, выдохся? — процедил он, вытирая кровь с собственного запястья. — Щенок, пусть и с острыми зубами, всё ещё остается щенком!
Посланник окинул взглядом улицу. Ловить начертателя по чернильным меткам можно ещё долго, зато под Колоколом сидела вся его семья. Мэн Ци прищурился и развернул «Зев Погасшего Солнца» от лавки горшечника к золотому куполу. Пусть мальчишка теперь попробует увернуться вместе с ранеными.
— Два года полз домой из своей ямы? — крикнул посланник. — Так полюбуйся напоследок, как твоя семья отправится в глотку моей Пасти!
Костяная челюсть с размаху сомкнулась на стенках Колокола Первого Устава.
ДЗ-З-З-З-ЗНЬ!
Металлический звон ударил по улице. В уцелевших окнах лопнули стёкла. Волна сорвала черепицу с ближайших крыш и с грохотом обрушила её.
Юйлань прижала руки к груди. Раненые ученицы Павильона зажали уши ладонями, а Ши Эр сердито уставилась на клыки над головой. Она крепче сжала колокольчик и принялась бить сильнее, старательно выдерживая счёт: тук-тук-тук, ту-у-ук! Дождавшись долгого звона, девочка прикрикнула на костяную громаду:
— А ну пошла вон отсюда! Это моя бабушка, её кусать нельзя!
Золотые письмена на своде Колокола раскалились добела.
Клыки «Зева Погасшего Солнца» с треском обломились о золотую стенку! В прошлой схватке они перемололи семислойный ледяной массив Павильона, а теперь по самой челюсти побежали глубокие белые трещины. Пасть рванула назад, оставляя на своде обломки обугленной кости. Из её глотки вырвался пронзительный скулёж; дрожь прошла по земле до самых ног посланника.
«Ха! Выкусила, тварь безглазая⁈ — торжествующе выдохнул в Чернильнице Гу Лань. — Пасть помнит этот набат! Под куполом Колокола действует прямой закон Первого Устава, а именно этим уставом Академия в нашу эпоху и загоняла их братию под лавку!»
Мин стоял у стены лавки и следил за отпрянувшей челюстью. Мать и друзей он с самого начала укрыл за законом Академии. Пасти знали его тысячи лет, и даже порабощённый осколок помнил, чем грозит этот набат. Купол выдержал. Теперь можно было достать самого Мэн Ци.
Посланник схватился за грудь. Под белым воротом дернулся осколок Первой Пасти, который печати Дворца удерживали у грудной кости. Он тянулся прочь от Колокола и тащил за собой связанные с ним меридианы хозяина. Мэн Ци скривился от боли и яростно стиснул пальцы, пытаясь подчинить его своей воле.
Мин оттолкнулся от стены, пока посланник боролся с собственной Пастью.
Он выбросил левую руку и вновь начертал сжатую «Бездну». Серебряный круг замкнулся над Мэн Ци, собирая гнёт только вокруг него. На такой узкий знак уходило меньше ци, чем на целую улицу, и Мин вложил сбережённую силу в давление. Тяжесть Дна Разлома обрушилась на посланника.
Нефритовые кольца вокруг его плеч заскрежетали и начали вращаться рывками. От треснувшего обода посыпалась крошка. Мэн Ци попытался выпрямить ноги, но со сдавленным рычанием снова опустился на одно колено.
Пасть ринулась выручать носителя. Её повреждённые челюсти впились в верхний край серебряного круга. «Бездну» тоже создала ци, и тварь могла её проглотить, но после укуса Колокола зубы крошились. Два тяжёлых вдоха она рвала и жевала символ, пока последние серебряные линии не исчезли в глотке.
За это время Мин успел добраться до края знака.
Он шагнул к посланнику, как только «Бездна» погасла. Все девяносто каналов подали силу в собранный «Драконий Хребет». Коротким махом сверху вниз Мин расколол второе нефритовое кольцо. Затем подступил ещё на полшага и вогнал нижний торец посоха в солнечное сплетение Мэн Ци, туда, где сходились узлы его защиты!