Форс-мажор. Книга 2. Побуждение (СИ), стр. 54

Ну и дополнительно немаловажный нюанс: собственно спуск со скалы. Прошерстив бибизяновские «кроки», Санёк всё же умудрился проложить нечто вроде более-менее проходимого маршрута. Вот только выводил он к единственному подходящему распадку, из которого дорога ровно одна — прямиком в чащобу. И это при условии, что в нём мы на собрата Бибизяна не напоремся. Ну, или на кого-нибудь ещё, может, и не столь впечатляющего габаритами, но не менее, а то и более, опасного. Какого-нибудь условного «кошака», для которого скалы — дом родной? Как мифический зверь снежный барс? Или серо-бурый урсус с Зимы? Есть у нас в Протекторате Росс планетка, которую с полным на то основанием можно назвать ледяным адом, и живность на ней соответствующая… бррр!..

Собственно, на этом и сошлись, и я принялся готовиться к марш-броску по лесистой пересечённой местности. Так-то мог и сразу рвануть, но Саня запросил дополнительное время на сканирование эфира и попытку докричаться хоть до кого-то. Ну или к сетке местной подрубиться… даже к локалке Уэстли — уже хлеб. Но снова по всем фронтам обломался, в очередной раз подивившись, как это можно было так поиздеваться над планетарной сетевой инфраструктурой, чтобы от неё даже ошмётков не осталось. И кто, чёрт возьми, на это вообще способен⁈ В принципе⁈ Я у вас спрашиваю, мастер Алекс! Ну а я что? Я молчать не стал, послал Искина по матушке… то есть по батюшке-Прародителю, и пресёк пустую трату времени на корню, решительно поднявшись на ноги и врубив «навигатор» с «залитой» в софтину схемой движения. Пусть связь с орбитой отсутствует, и спутниковое позиционирование нам недоступно, зато к местности привязаться вообще не составляет никакого труда, особенно с моим багажом знаний в области военной топографии! Чем я, собственно, и воспользовался.

Ну а дальше пошла рутина: скалы, камни, расселины… расселины, камни, скалы. Вверх, вниз, из стороны в сторону и по дуге. Там спрыгнуть, тут, наоборот, на уступ забраться — прыжком с зацепом ладонями и выходом силой. Ну и сам не заметил, как меньше чем через час очутился в кальдере, аккурат у лесного «языка» в том самом распадке. И знаете, что самое удивительное? Я никого за всё это время не встретил! Ни змей, ни насекомых, ни, тем более, кого-то покрупнее. Даже местных жителей, не говоря уж об инвазивных видах. Вот только легче от этого мне не стало, поскольку подспудная тревога лишь усилилась. Страх ожидания, и от него никуда не денешься. А ещё присущая всем «биохазардовцам» суеверность. И по всем раскладам выходило, что в скором времени неприятности навалятся скопом, раз уж не соизволили приключиться по одной, в порядке очереди.

Ну и, конечно же, мастер Алекс накаркал! Как же иначе-то? Неладное началось сразу же, как только я ступил под сень первых деревьев. А именно, я повсюду натыкался на стемсилоида, как на сами «сопли» в явном виде, лужами, так и на блестящие плёнки на стволах и листьях. Плюс «помёт», хотя здесь, вроде бы, никаких условий для закукливания. А ещё то и дело попадались прорехи в зарослях, как будто кто-то клочьями определённые виды растений выжирал, и характерные «промоины» в слое палой листвы. В иных местах аж до почвы, да и последняя какая-то… даже на вид сочащаяся, вот. Ногу поставить страшно, как на губку, пропитанную отменно гадостной слизью. Впрочем, основное несоответствие выявил Санёк, который через какое-то время, когда мы уже углубились в лесной массив метров этак на пятьсот, не меньше, довёл до моего сведения неутешительный вывод:

— Сэр, растительность вокруг исключительно эндемичная, ни одного инвазивного вида.

— А они тут должны быть? — хмыкнул я.

Вполголоса, конечно же, поскольку подспудная тревога по-прежнему не отпускала, и я на автомате старался производить как можно меньше шума. Без особого успеха, конечно, поскольку скорость со скрытностью сочетаются чуть менее чем никак, но хотя бы не орал и на самые хрусткие ветки не наступал. Ну и периодически останавливался, чтобы оценить обстановку на слух. На ходу проблематично, листва под ногами шуршит… чёрт! Вот оно! Листва! В настоящих-то джунглях под ногами сырая глина, в которой нога по щиколотку тонет при каждом шаге, а тут, скорее, как в лесу средней полосы. Либо местная особенность — поди, знай!

И да, мега-алебарду я к тому времени уже успел укоротить — на первой же остановке. Которую, собственно, именно для этого и устроил.

— Обязательно, мастер Алекс! — заверил тем временем Искин. — Терраформирование, помните? Повышение концентрации кислорода? И здесь она действительно выше, чем на внешнем склоне горы, сэр. Совсем чуть-чуть до двадцати двух процентов не дотягивает.

— Насколько чуть-чуть? — насторожился я.

— На шесть десятых процента, сударь.

— Странно…

— Что именно, сэр?

— Что всего на шесть десятых, — пояснил я. — Значит, всю инвазивную растительность, генерирующую кислород, стемсилоид только относительно недавно успел… ну, переработать!

— Видимо, так и есть, сэр, — не стал спорить Санёк. — Или здесь, в кальдере, то бишь в локальной области, хватает и эндемиков.

— Ну и нафига бы тогда клановским заморачиваться? — возразил я.

— А откуда тогда прорехи? — парировал Искин.

— Н-да, и не поспоришь!

На этом разговор как-то сам собой увял, и дальше я шагал молча, теперь уже на автомате выявляя всё больше и больше мест, где совсем недавно что-то явно произрастало, а теперь красовались натуральные проплешины.

Ну а потом, когда я прошел ещё метров триста, откуда-то издали, я даже не сразу понял, с какого направления, донёсся натурально пронявший меня до печёнок рык — долгий и раскатистый. Я аж застыл на полушаге, пронзённый панической мыслью из разряда «я так и знал», но последовавшие за первым мощным рёвом множественные менее впечатляющие, но зато более близкие и с разных сторон, вынудили взять ноги в руки и рвануть по азимуту прямо вперед — пофиг, куда, главное, выбраться из леса. Или хотя бы на какую-нибудь полянку, где будет свобода маневра… а ещё достаточная для огневого контакта дистанция, поскольку отбиться от целой стаи неведомых монстров врукопашную нечего и думать…

Глава 20

Скажете, наивный росский мальчик? И таки будете правы, поскольку план мой очень скоро потерпел полнейшее фиаско. Я имею в виду, нестись сквозь лес напрямик, разве что деревья огибая там, где это необходимо. Что же до кустов и прочей мелкой растительности, то я на неё просто не обращал внимания, сосредоточившись на скорости и маневрировании. И поначалу даже что-то получалось — ещё где-то метров двести я преодолел, а потом пришлось резко, с юзом, затормозить и свернуть вправо, поскольку спереди и слева неведомые твари принялись недвусмысленно перекликаться между собой. Разноголосицей, из которой я насчитал как минимум пять голов. А ещё узнал эти характерные взрыкивающие звуки, перемежаемые всхлипами. Мезамбийские гривастые лацерты! Сказать, что я ох… как удивился! — это ничего не сказать. А с чего бы мне ещё так резко планы менять? Будь на их месте какие-нибудь твари помельче, хотя бы кто-то вроде крупных псов или мелких люпусов, то я бы непременно попытался прорваться прямо через засаду. А вот с этими псевдорапторами шутить себе дороже. Быстрые, резкие, цепкие — и вооружены отнюдь не только зубами! Когти куда страшнее, причём что на верхних, что на нижних лапах. Плюс маневренность и прыгучесть в силу устройства опорно-двигательного аппарата! Короче, ну его на фиг, лицом к морде встречаться. Да ещё когда инициатива на их стороне, и момент атаки выбирать им. По сути, вариант ровно один: самому устраивать засаду. Фигурально выражаясь, потому что по факту это скорее оборона в крепком месте, с относительно широким обзором, где-нибудь по центру открытого пространства. И вот тогда есть все шансы встретить зверюг поочерёдно. Ну и, соответственно, точно в таком же порядке перестрелять.

О том, как меня засекли и выследили, я даже не задумывался: на то они и звери, стайные хищники, чтобы промышлять загонной охотой. Нюх и слух у них такие, что запросто могли меня ещё на скале учуять, когда я сверху на котловину пялился. А вот почему они мною заинтересовались — это уже совсем другой вопрос. Так-то люди у лацерт в пищевую базу не входят. В смысле, специально мезамбийских поселенцев они не жрут. Разве что в виде падали перехватят при случае. Но в целом да, представители вида хомо для животинок вполне себе съедобны… особенно с голодухи. А с добычей в здешних джунглях, как я уже убедился, напряжёнка. Да и вообще, с чего я решил, что лацерты на местную живность охотились? И что они сами по себе, свободно живущие хищники? Во-первых, всего массивчика едва-едва хватило бы на пропитание максимум трёх особей, и то ненадолго, на пару-тройку месяцев от силы. А потом они бы всё съедобное истребили. Ну и во-вторых, обладатель мега-рева их бы попросту вытеснил, а то и схарчил — охотничьи угодья для такого монстра реально смешные. Судя по голосище, тому бы впору Бибизянами питаться. Отсюда вывод: лацерты — беглые. В смысле, из вивария научников, скорее всего, «изменёныши», как и бедолага-примат на той стороне горы. Ну и если дать волю фантазии, то вполне можно допустить умышленное нападение. Как Бибизян тогда до меня доколупался, так и эти. Мол, нарушитель, проник в пределы периметра, ату его! Вот, собственно, и «ату»! Науськали. Кто? Да без понятия! Может, вообще компьютер, какой-нибудь центральный «мозг» научно-исследовательского комплекса. Или хакер — кто сказал, что у кланового мажора он один на подхвате? В любом случае, физический контакт со зверьём я постарался по максимуму оттянуть. И даже в какой-то мере преуспел, вывалившись через некоторое время на очень неплохую полянку. К сожалению, не столь обширную, как мне бы того хотелось, но хоть что-то! Здесь, если встать примерно по центру, с любой стороны до зарослей будет не меньше пяти метров. А это уже кое-что! В принципе, как в давешнем десятиметровом амфитеатре. За той лишь разницей, что Бибизян, хоть и был огромный, но зато один. Плюс обзорность — камни камнями, но укрыться в них мог лишь кто-то реально мелкий. А вот за кустами да деревьями натуральный тяжеловес вполне мог схорониться. И схоронился, если припомнить мощный мега-рык. Естественно, я последовал принципу «от добра добра не ищут», и застыл посреди полянки в выжидательной позе: нагината наготове, слух напряжён, тело как сжатая пружина.