Форс-мажор. Книга 2. Побуждение (СИ), стр. 26

Вот только обломался батюшка: в следующие годы выяснилось, что мать как в воду глядела — не понял. Наоборот, убедился в обратном. И стал лучшим не только в своём выпуске, но и за всю (не такую уж, к слову, и давнюю) историю Академии. А как менеджер-управленец однозначно был бы посредственностью. Серым мышем! Потому что «мышкой» меня-переростка, статями удавшегося в деда Бориса, называть язык ни у кого не поворачивался. И конфликт с папенькой разгорелся вновь — тот, наконец, осознал, что припрячь меня к «по-настоящему серьёзным замутам», как он выражался, не получится. Но не смирился, зашёл с другой стороны: науськал Директора Рина, и тот забрал меня к себе в «Биохазард». Справедливости ради, я ничуть этому не сопротивлялся. Наоборот, поначалу пылал нездоровым энтузиазмом. Но ровно до тех пор, пока не понял: меня берегут. И не просто берегут, а плотно опекают. И потому всё самое «вкусное» и интересное, как правило, связанное с неиллюзорной опасностью, достаётся другим. А ты, мол, мал пока ещё, да неопытен! А потому посиди-ка в штабе, под крылышком у Директора Рина! И плевать, что ты лучший выпускник Академии за всю её историю. Ты в первую очередь старший сын, а значит, и наследник Алекса Заварзина-старшего. В результате с меня в прямом смысле слова сдували пылинки, выпуская исключительно на предсказуемые, без сюрпризов, миссии. Ну да, опыта кое-какого набрался, в том числе и боевого. Но… душа требовала большего! Много большего! А я внезапно — не прошло и года — обнаружил, что даже в рамках задач «Биохазарда» концентрируюсь в основном на представительских и управленческих функциях. Иными словами, из меня растили образцового штабиста, причём даже не тактика, а больше стратега. А у меня руки зудели, работы просили! В смысле, в «поля», на «шарики», всяких-разных монстров отстреливать, да прочие биологические угрозы устранять. Хрен там плавал! Простите, что излишне эмоционально… но выбесили, блин! Со счёта сбился, сколько раз имел на эту тему беседы с отцом — как правило, на повышенных тонах. И всё равно не переупрямил.

И да, так бы мне и отбывать синекуру, если бы… правильно — не та самая миссия! В которую, если Директору Рину верить, я зубами вцепился. Сам, добровольно, то бишь безо всякого принуждения. Если, конечно, не считать за таковое дар красноречия любимого папки. Хотя тогда, теперь уже, почитай, полтора месяца назад — моих, субъективных — я был изрядно удивлён. Ещё бы! Далеко не каждый день на секретное совещание вызывают, а тем более, такое представительное!

Впрочем, началось всё с банальщины — вызова к Директору Рину, полученного стандартным способом, то бишь через «нейр», правда, по служебному протоколу, недоступному простым смертным. Справедливости ради, это даже не текст был, а цифровой код, предписывавший, ни много, ни мало, немедленно явиться пред ясны очи начальства, где бы вызываемый ни находился. Если есть такая возможность, то физически, так сказать, во плоти реальной, ну а если нет — то тоже во «плоти», но уже цифровой. Ну а поскольку дело происходило на борту «Спрута», то пришлось топать ножками. Конечно, не всю дорогу, а лишь от служебной палубы до внутрикорабельного лифта, который, по сути, к настоящему лифту отношение имел сугубо функциональное, поскольку перемещался сквозь толщу корпусной массы «гекса». Что поделать, Хранители на тот момент не допетрили до технологии сверхкоротких безразгонных прыжков, каковую, как нам уже известно, даже легендарные звери бобры, то бишь Рокуэллы, довели до практического применения — как минимум, на орбитале «Целеста-3». Впрочем, пофиг. Главное, что заявился я не абы куда, а в святая святых — когда-то давно капитанскую, а ныне директорскую каюту, она же салон. Просто потому, что каюту переросла тупо по размерам. Да и по статусу главному начальнику положен салон, и всё тут. Типа, адмиральский. Не суть! Главное, что Рин… простите, Директор Рин! — единолично занимал аж три смежных помещения, в одном из которых и имел обыкновение устраивать аудиенции нерадивым подчинённым. Да-да, чтобы на людях не распекать. А мне, как близкому почти родственнику, ещё и тумаки в процессе данных аудиенций перепадали — практически отеческие. Кстати, последние даже полегче были бы. А вот Директор всякое послабление считал сугубо деструктивным, и если наказывал, то по всей строгости. Одно только занесение в «фанеру» чего стоит! Бррр! Как вспомню, аж передёргивает!..

Так вот, явился я тогда в кратчайший срок, и десяти минут не прошло с момента получения предписания, и всё равно был встречен недовольными гримасами. Почему во множественном числе? Да потому что в, э-э-э, «приёмной» Директора Рина, в этот раз обставленной под аскетичный брифинг-зал с круглым столом и пятью вращающимися анатомическими креслами («Спрут» и не на такое способен), меня ожидала целая делегация. По сути, свободным оставалось лишь одно кресло — явно предназначенное для меня. Во всех же остальных восседали люди. И какие люди! Про Директора Рина с кислой миной на роже даже упоминать не стоит, но рядом с ним развалился в подстроившемся под него «коконе» мой батюшка собственной персоной! И по кислости физиономии мой родитель вполне был способен поспорить с моим же непосредственным начальником. Ладно хоть, остальные двое — глава СБ Корпорации (!) Влад Пахомов, вечно молодой и вечно раздолбайский, при айтишном свитере, драных джинсах и затрапезных кедах (на самом деле модельных, а потому баснословно дорогих), да благообразный седой старикан герр Нойманн, подвизавшийся на должности главного торгового консультанта всё того же «Э(П)РОНа» — вид имели вполне нейтральный. Мало того, Влад мне заговорщически подмигнул, а герр Нойманн улыбнулся уголками губ, что заметил один лишь я.

И всё это ещё до того, как я вытянулся во фрунт в положенных пяти шагах от начальства, и строго по форме — то бишь гаркнув во всю глотку — доложил:

— Специалист первого класса Чернов по вашему приказанию прибыл, господин Директор!

Вот так вот. Служба есть служба. И плевать, что меня ещё на входе трижды просканировали всеми возможными способами, а инфа ушла прямиком на «нейр» Директора Рина, и я оказался именно тем, за кого себя выдаю. Иначе меня бы просто не впустили, и вся недолга. Однако ж, как говорит дед Боря, назвался груздем — полезай в кузов! Понятия не имею, что сие означает, но… в целом догадываюсь. Плюс за годы учёбы в Академии привык. Хотя поначалу с армейскими порядками смириться было трудновато…

— Да садись уже, — поморщился папенька, и даже демонстративно поковырял в ухе, мол, заложило.

В правом, и правым же мизинцем. Надо полагать, по той простой причине, что именно с этой стороны от него восседал Директор Рин. Кстати, почему-то в штатском, то бишь традиционном ниппонском одеянии, название которого постоянно выветривается из памяти. Типа кимоно, но не кимоно. Зато из чёрного шёлка и с золотыми узорами — вроде бы драконами. А ведь я только на него и надеялся! В том смысле, что хотя бы на его фоне не буду в своём форменном комбезе со всеми положенными прибамбасами выглядеть легендарной птицей вороной, да ещё и в белом цвете. Ан нет, Рин тоже не захотел выделиться, только уже на фоне гостей. Про Влада Пахомова я уже упоминал, а вот герр Нойманн вообще в костюм-тройку упакован. Тот ещё франт! Хлеще него только Дэвид Деррик из совета директоров, он же главный на Картахене. Ну а папка… всегда папка — типовой лётный комбез и куртка-«бомбер» с хреновой тучей нашивок за всяческие подвиги. В прямом смысле слова подвиги, если что. И нет, он не седой. Просто причёска «ёжик», и свет так ложится. А даже если и седой, то моей в том вины нет. Почти, ха. А ведь когда-то (мать рассказывала, да и фотки видел) Алекс Заварзин-старший щеголял роскошными дрэдами, которые имел обыкновение связывать на затылке в хвост. Правда, тогда он был на двадцать лет и несколько жизней младше.

— Итак, я вас слушаю, господа мои! — объявил я, устроившись в последнем пустом кресле.

Единственное, совсем уж наглеть не стал, и не развалился, а сел довольно чинно, подъехав вплотную к столу. А то ведь мог бы и примеру дяди Влада последовать — ногу на ногу да руки на затылок. И позёвывать точно так же скучающе. Правда, тут же и словил бы горяченьких, для начала словесно. Потому что то, что дозволено главе СБ, не дозволено рядовому, по сути, бойцу «Биохазарда», будь он хоть сто раз сыном Заварзина-старшего. Не заслужил ещё, щегол! Это, если что, стандартная папкина фраза в мой адрес.