Хозяин Оков XVII (СИ), стр. 43

Груди и бедрам я, конечно, уделял достаточно внимания, но больше всего я ценил в ней роскошные длинные ноги, которые как будто бы росли прямо от ее не менее длинных ушей.

В фургоне нам было немного тесновато, но страсть оказалась решающим фактором. Перед долгим расставанием с эльфоженой необходимо как следует насытиться друг другом.

Раз за разом мы достигали пика наслаждения, устало опадали на жесткую койку фургона и, после короткого перерыва, продолжали наш ночной марафон. Поначалу Лиетарис все еще держала в голове наш разговор и действовала скованно, но вскоре отдалась на волю бушующих чувств.

Ночь с Лиетарис стала первым серьезным испытанием для меня в новой ипостаси. Какой-то заметной разницы в выносливости с собой-прошлым я не заметил. Радужные гены не повлияли на Мрадиша-младшего, что очень хорошо!

А вот тело претерпело некоторые изменения. Сложно сказать точно, но эльфийские гены явно сказались на мне. Движения стали более плавными и выверенными. Я лучше контролировал свое тело. Стал немного гибче, точнее, сильнее и выносливее. По отдельности изменения выглядели незаметно, но в совокупности оказывали солидный эффект.

Я словно бы отринул свою старую оболочку. Из кокона смертного дряхлого человеческого тела вылетела прекрасная Радужная бабочка по имени Хоран Мрадиш!

Если раньше я бы вряд ли выдержал одновременно несколько часов телодвижений, долгий путь и бессонную ночь, то сейчас просто подустал. Ощущение, словно мне снова двадцать — так можно примерно охарактеризовать прошедшие изменения. Я находился в своем прайме, иными словами. И, если судить по другим эльфам, подобное состояние будет со мной практически до самой старости. Увядание у эльфов практически отсутствует и приходит резко — когда их жизнь подходит к своему финалу.

Красный осколок я, само собой, поглотил, чтобы чувствовать себя бодрее, но бесконечно держаться на осколках нельзя. Они давали временный эффект.

Взял лучшее от человеческой и эльфийской ипостаси, благодаря чему Лиетарис мне удалось умотать до состояния нестояния. Высокие эльфы не славились высоким либидо. Однако гонору и гордости в них было выше крыши. Так что она держалась до последнего, не желая признавать поражение. Когда уже я заметил, что любовные игры не приносят эльфийке удовольствия, закончил на этом раунд. Поцеловал эльфожену и пожелал спокойной ночи.

На следующее утро караван начал сворачиваться. До Нирдхолда оставалось менее дня пути по качественному каменному полотну. Домчим с ветерком. Лиетарис оседлала своего гурда и планировала направиться на юг — к Арьяджи.

— Как вы только фургон не сломали. Скрипел так, будто вот-вот развалится, — бурчала утром Ниуру, ревниво поглядывая в сторону Лии.

— Не завидуй. Завтра и тобой займусь, — зевнул я.

— Поздравляю, Лия, — заметила Красная эльфийка скупо.

— С чем? — приподняла бровь Высокая.

— С днем рождения.

— О-у, спасибо, — похлопала глазами Лиетарис. — Совершенно вылетело из головы…

— Серьезно? Сегодня тебе стукнуло двадцать пять годиков? — удивился я. — Уже совсем взрослая! Эх, и не отпраздновали толком. Я даже ничего тебе не подарил…

— Ты подарил мне прекрасную ночь, Хоран, — шепнула она мне негромко, после чего чмокнула в щеку и словно бы сама смутилась от собственных действий. — Мне пора ехать. Проследите, чтобы Хоран не тащил в свою коллекцию новых эльфиек!

— Сразу пожгу! — кивнула Ниуру. — Так что можешь быть спокойна, во славу огня!

Мы поздравили и попрощались с Лиетарис. Высокая эльфийка запрыгнула на гурда и поскакала вперед по тракту. Конунг Арьяджи возвращался к своим обязанностям.

Караван вскоре продолжил путь. Больше никаких препятствий на нашем пути не возникло. Похоже, мы выработали лимит передряг, в которые влипали.

Массивный кратер вырос пред нашими глазами. Встретили нас с триумфом. Стражи кричали дежурные фразы, жители выходили из домов и радостно приветствовали вернувшегося конунга. Несколько недель нас не было. Приличный срок. По мне здесь успели соскучиться.

В прошлые разы меня встречали далеко не так активно. Все-таки Нирдхолд мало что знал про Хорана Мрадиша — я ведь пришлый. Однако мои труды дали свои плоды. Завоевания, подвиги, артефакты. Люди видели, как день ото дня крепнет Нирдхолд. Как хиреющий Вольный город превратился в главный полис для миграции. Мекку для одаренных, чародеев и для освобожденных рабов.

Деньги в город благодаря Артефактам Мрадиша текли рекой. От меня они расходились на зарплаты рабочим, разным служащим и так далее. Так что постепенно забытый город Пустошей превращался в настоящую жемчужину Шимтрана.

Хорошо вернуться домой!

[Изальд Пестрая]

Столкновение с нечистой ордой стало последним испытанием на их пути. Изальд читала заметки о древней летописи про Ахейское вторжение на континент. Случилось это тысячелетия тому назад. Еще Великого Князя Белых Пещер на свете не было, скорее всего.

Ахейцы прошлись по Шимтрану и выжгли все на своем пути. Темное воинство уничтожило цивилизацию на материке. А затем ахейцы ушли, будто бы их и не было. Даже данью не обложили. Только оставили надсмотрщиков, которые следили за тем, чтобы никто и не думал снова развивать технологии. Словно надзиратели на Радужной Ферме.

Столетия сменялись одно за другим, и надсмотрщиков не осталось. Шимтран жил своей, самостоятельной жизнью. Однако их спаситель чем-то привлек внимание Ахейской империи, отчего Изальд становилось немного страшно. Ее голову посещали мысли, что Радужному роду в Нирдхолде будет небезопасно.

С другой стороны, а где им будет безопасно? Радужных эльфов не оставят в покое, ведь люди и эльфы панически боятся смерти. Лишь Радужные эльфы могут отсрочить уход в колесо перерождения.

К тому же она теперь нареченная сестра Хорана и обязана присматривать за ним. Какой бы непутевый братец ей ни достался, она должна быть рядом, уберегать от невзгод и помогать.

Вживую Нирдхолд оказался на диво величественен. Ранее Изальд лишь читала о крупнейшем Вольном городе Пустошей. Увидеть окружающий мир собственными глазами, значит испытать волнительные чувства и познать яркие эмоции. Она старалась записывать свои впечатления, чтобы затем изложить в одной из историй.

Стража в начищенных до блеска доспехах салютовала вернувшемуся конунгу. Только сейчас Пестрая поверила в то, что нареченный брат действительно является правителем крупного поселения. Мрадиш удивителен. Поперся в Белые Пещеры скромным отрядом, рисковал жизнью. В дороге он виделся ей скорее как зажиточный маг-наемник, привыкший к путешествиям. В Нирдхолде же он превратился в обожаемого народом конунга.

Караван въехал под вечер. Они миновали основные улочки и достопримечательности города. Брат продемонстрировал ей и другим Радужным эльфам главный городской артефакт — водный источник, что питал поселение живительной влагой. Вода бралась из ниоткуда.

Правда, для осуществления такого чуда пришлось создать огромную золотую сеть и покрыть ей большую площадь. Рядом с фонтаном Изальд ощутила легкое покалывание — так она реагировала на близкую Точку Резонанса. Одна из причин, почему поток воды получился столь бурным.

— Хильда, давно не виделись! — обнялся Хоран со втретившей их девушкой.

— Когда вы уже вернетесь к своим обязанностям, конунг⁈ — сходу набросилась она.

— Раз недовольна, значит трудишься на совесть. Продолжай в том же духе, Хильда. У меня будет работы выше крыши!

Девушка лишь вздохнула и осмотрела большую процессию:

— Кого вы с собой привели, господин?

— Точно! Здесь полторы сотни Радужных эльфов. Найди им жилье.

Хильда аж поперхнулась:

— Где я вам найду дом для такого количества эльфов⁈ Не требуйте невозможного!

— А что насчет мрадишовок? Дома ведь строятся?

— Да. Одно из строений практически завершено. Заканчивают с внутренней отделкой. Но эта мрадишовка обещана стражникам-переселенцам, которые теперь служат Нирдхолду.