Киноманьяк 4 (СИ), стр. 66

А потом я упал и потерял сознание. Сара пыталась поймать меня.

— Идем! — кричала она. — Идем! Идем! Идем, Риз!

Но мне не хватало сил, чтобы помочь ей. Кажется, я умирал. И тогда она проговорила стальным голосом:

— Встать, солдат!

Из последних сил я поднялся, подчинившись команде человека, за которого хотел умереть. Встал и побежал дальше, хромая. Повсюду дребезжали механизмы. Мы пробирались через завод, прячась за оборудованием.

Машина-убийца все-таки настигла нас у лестницы. Мы стали пятиться назад, и я прикрыл Сару своим телом. А он все шел и шел. И когда мы забрались наверх, я проговорил:

— Беги, Сара.

— Нет! — крикнула она.

— Беги! — закричал я в ответ.

Толкнул ее в сторону, а потом бросился на терминатора, замахиваясь металлической трубой.

Я успел нанести машине несколько ударов, но потом она ударила меня в ответ, отбросив на лестницу. По моему лицу потекла кровь. Я выхватил из кармана последнюю оставшуюся шашку, поджег ее и засунул внутрь корпуса терминатора.

А потом скатился вниз по лестнице. Упал, и из меня вышибло дух.

Ко мне тут же подскочили парни из съемочной группы. Я же какое-то время еще пытался вдохнуть.

— Ты чуть шею не сломал, черт подери! — крикнул Джим, выбежав вперед. — Какого черта ты решил делать трюк сам, почему не доверился каскадеру?

— Потому что я всегда сам делаю свои трюки, — убежденно прохрипел я, поднимаясь на ноги. Что-то подсказывало мне, что именно трюкачество делает меня тем, кто я есть. — Потому что без этого… без этого никуда. Такой уж я человек.

Дальше снимали, как Линда со сломанной ногой подползла ко мне, и мне впервые за всю жизнь пришлось играть то, с чего многие актеры начинают — собственный труп. Начинал с этого и я сам: тогда, в 1980-м году, когда умер на площадке «Отпора» под полицейским огнем.

Дальше уже все шло без меня. Она ползла, терминатор полз за ней, и в конечном итоге она раздавливала его промышленным прессом.

Джим матерился, представляя, сколько мороки будет на монтаже. Ему предстояло синхронизировать полноразмерную конструкцию терминатора для крупных планов и маленькую куклу для пошаговой анимации.

— Тебя убила женщина, — сказал я Шварценеггеру, когда это закончилось.

— Но ты все равно умираешь первым, — ответил он.

Дальше мне дали немного отдохнуть. Но недолго — сроки были сжаты, а декорации для съемок будущего как раз успели закончить. Мы отправились снимать уже на них.

Там происходили настоящие чудеса, магия кино, иначе я и сказать не мог. Джен Уоррен-младший со своей командой создали машины по рисункам Кэмерона. Охотники-убийцы на гусеницах, развалины и груды черепов — все это существовало в основном в виде макетов. Когда мы начали это снимать, я все время терся рядом — интересно же было, как они из этих игрушек собираются делать пугающую картину будущего.

Гринберг предложил мне заглянуть в объектив, и я увидел, как маленький танк стал огромным. Перспектива, дым и правильный свет создавали иллюзию присутствия. Потом еще на пленке дорисуют лазерные лучи, и будет именно то, что задумал Джим.

А потом перешли к съемкам про будущее. Меня загримировали, выдали потрепанную одежду и оружие футуристичного вида — тоже макет. Прицел был с маленьким экранчиком.

Мы с моей группой сопротивления прятались от летающего охотника-убийцы, проходили через развалины, а потом спускались в убежище, где нас встречала закрытая дверь. Я ударил в нее кулаком, а когда окошко открылось, проговорил:

— Риз, DN38416.

Дверь открылась, я наклонился, погладил собаку и двинулся вглубь убежиша. Расписался в бумаге. В подвале сидели люди в оборванной одежде, кто-то жарил крысу, а двое детей смотрели в огонек, разведенный в корпусе телевизора.

Один из мальчишек повернулся ко мне, вскинул игрушечный пистолет, и я сделал вид, будто целюсь в него из своей винтовки.

Сел в углу, около стены с щербинами от пулевых попаданий, достал из кармана фотографию и принялся смотреть. На ней была изображена Сара из концовки фильма, с уже короткими волосами, а рядом с ней собака.

И тут залаяли псы. Я сунул сложенное фото в зубы, повернулся, схватил винтовку, и тут началась стрельба. Здоровый мужчина принялся стрелять во все стороны из лазерного минигана, люди вокруг падали. Он расстрелял и собак.

Я вскинул винтовку и выстрелил в него ответ, тут же спрятался.

Я выстрелил еще раз, побежал в его сторону, и тут за моей спиной что-то взорвалось. Бросившись вперед, я выронил фотографию из зубов, и она попала в огонь.

Несколько долгих, изнурительных дней мы ставили этот эпизод. Когда все закончилось, терминатор убрал оружие. К нам подошел Шварценеггер, хлопнул машину по плечу и проговорил:

— Отлично сыграл, Фрэнк!

Да, этого парня звали Франко Коломбо, и он был близким другом Арнольда, почти братом. Они познакомились в спортивном зале, и Коломбо тоже побеждал на «Мистер Вселенная».

— Да даже он выглядит круче, чем ты, — сказал Арнольд, в очередной раз подтрунивая надо мной. — Машина настоящая. А ты — всего лишь человек из плоти и крови.

— Зато у меня есть плазменная винтовка, — сказал я и в шутку прицелился в них.

Винтовку у меня тут же отобрали, сказав, что нельзя целиться в людей даже из ненастоящего оружия. Мы все заржали в голос. Понятное дело, я был знаком и с Коломбо, и полностью одобрял то, что он сыграет в фильме. Хотя его снимать пришлось совсем уж от пола, чтобы он выглядел выше — ростом Франко был невысоким. Меня всю дорогу наоборот снимали чуть свысока, чтобы не было понятно, что я со Шварценеггером практически одного роста. А Коломбо так вообще выше на голову.

— Вы похожи на двух школьников, — проговорила Линда у нас за спиной. Пусть у нее здесь и не было роли, но она все равно присутствовала — ей было интересно посмотреть на то, как будут снимать будущее.

— И плевать, — за ее спиной появился Джим. — Главное, что они — то, что нужно нашему фильму. И мы почти закончили, парни. Отсмотрим материал, возможно придется доснять еще несколько сцен, и потом все. Поздравляю вас.

Я улыбнулся. Это было хорошее кино, действительно хорошее. Знать только, ждет ли его успех в конечном итоге, или это будет просто ужастик категории Б, как о нем говорили студийные боссы. Впрочем, так они говорили до того, как к делу удалось привлечь Шварценеггера и меня.

Но в любом случае, я ни секунды не жалел о том, что мне пришлось в этом поучаствовать. Это было настоящее кино.

— А неплохо будет снять фильм про будущее, а, Джим? — спросил я у него. — Уже про мои приключения, про то, как мы сражаемся с терминаторами?

— У меня были такие идеи, — кивнул Кэмерон. — Но бюджета не хватило бы. Но если фильм окупится… Почему бы и нет, а?

— Эй, я тоже должен в этом сняться! — тут же потребовал Шварценеггер. — Я же тоже из будущего!

И мы не выдержали и расхохотались.

Глава 23

Вспомнить все

Я заработал очень много денег. Никогда не думал, что увижу на своем счете семизначные числа.

Процент от «Испытания» принес мне баснословные богатства, ведь фильм заработал больше ста миллионов долларов, и это только в Америке. Мир принес еще столько же, если не больше. Точных чисел не знал, похоже, никто.

Еще кучу денег мне принес видеопрокат «Отпора». Отлично заработала «Воспламеняющая» — она не только окупилась, но и принесла студии деньги. Кассовым хитом она не стала, как не стал им «Нечто», но в минус никто не ушел. По этому фильму мнения разделились, одни считали его одним из лучших фантастических триллеров последних лет, а другие же буквально возненавидели за ощущение приближающегося конца света, которое оставалось у зрителя после просмотра. Непонятно, понравился ли этот фильм Кингу. Он давал журналистам сдержанные и противоречивые ответы, суть которых была в том, что экранизация сильно отошла от его истории, акценты сдвинулись, а главный герой из простого человека превратился в капризного убийцу. Но в то же время он хвалил общее настроение фильма, игру актеров и декорации. Одним журналистам Кинг говорил, что ему понравилось, как Карпентер довел мысль первоисточника до предела, а другим заявлял, что Карпентер перегнул палку.