Киноманьяк 4 (СИ), стр. 62

Из меня лились слезы восторга, я утирал их ладонью. Меня трясло от волнения. Я создавал этот фильм, но видел его впервые. Таких эмоций от прежних своих работ я еще не ощущал. И навряд ли смогу прочувствовать такое снова.

А потом начинались эмоциональные качели. Авария в лесу с наездом на лося, создание пещерки, долгие и утомительные недели выживания, перестрелка с волками в метель. Череда однообразных сценок, в которых состояние отца и дочери становилось все хуже. Смерть Сары, наконец, на которой зал погрузился в гробовую тишину.

Затем наступала весна — и с этого момента музыка из фильма ушла. И вот эта тишина, один только ветер и шум леса, давили на голову. Подчеркивали опустошение Рубена Борна.

В самом конце он убивал Кэсса — и в то же время, он убивал себя. Это с одной стороны месть, а с другой — акт ненависти к себе, боль от последствий своей внутренней слабости. И еще герой спасал Америку — такое тоже вполне зритель мог увидеть. В целом, концовка получилась действительно многогранной, словно алмаз.

Когда пошли титры, весь зал встал и оглушительно захлопал.

Я огляделся по сторонам, не понимая, нужно ли и мне вставать, чтобы тоже похлопать со всеми остальными. Ведь хлопали в том числе и мне. Не буду же я сам себе хлопать, верно?

Мег встала, поддавшись коллективному влиянию, хлопнула разок, но посмотрела на меня и, покраснев от смущения, села обратно.

Я тоже покраснел, уши горели от странного букета эмоций. В горле пересохло, живот скрутило. Вдруг я невольно засмеялся от всех невыразимых чувств, вскруживших мне голову. Еще никогда я не был таким счастливым, как в тот момент.

Глава 21

«Терминатор»

Это, конечно, забавно.

Я понимал, что я взаправду из будущего, потому что такой ход событий очень уж многое объяснял. Но понимать — это одно, а совсем другое — знать наверняка. Точным знанием, так уж вышло, я не обладал.

Я хотел верить в свою историю — и просто верил, обладая последними крупицами знаний. Внушал себе, что я человек из будущего, забывший себя. Что у меня какая-то сложная форма амнезии. Держался за эту веру, как за соломинку, которая отделяла меня от пропасти.

Однако вера, как известно, штука крайне ненадежная, зыбкая, и ее постоянно подтачивает разум. Возникали вопросы, лишенные ответа. Терзали мысли. Снились непонятные, странные сны. И я не знал, что со всем этим делать.

Постепенно я все сильнее и сильнее убеждался в том, что это был просто какой-то психоз.

Но забавно совсем не это — а то, что я должен был сыграть солдата из будущего. В этом была какая-то злая ирония, иначе и не скажешь.

Мне повезло: съемки нового фильма отвлекли от тяжелых мыслей.

— «Терминатор», — сказал мне Джеймс Кэмерон. — Понимаю, после «Испытания» и «Воспламеняющей» ты стал очень большим драматическим актером, но, может, согласишься? Денег на гонорар не очень у меня много, но под тебя бюджет могут и увеличить. Все-таки ты настоящий магнит для зрителя.

— А почему я?

— «Турне». Ты идеально сыграл в том фильме, Джошуа, я вдохновлялся им, когда мы писали сценарий к «Терминатору». У меня тоже герой защищает женщину от чудовища… в некотором роде. Я просто не представляю другого человека на эту роль.

— А какой жанр?

— Ну… — Кэмерон почесал в затылке, как будто бы стеснялся собственных слов. Все-таки я стал человеком с серьезным именем, еще и очень молодым для такого статуса, а он был всего лишь многообещающим новичком. Я прекрасно понимал его стеснение. — Это боевик.

— Боевик… — полушепотом повторил я.

В моей голове все разложилось по полочкам. Я стал звездой, да, и это просто отлично. Но звездой вовсе не того формата, к которому я стремился раньше. Я мечтал стать звездой боевиков, создать амплуа крутого парня, ломать орехи грудными мышцами и стрелять из ручного пулемета, чтобы гильзы разлетались вокруг, пахло порохом, и чтобы бицепсы подпрыгивали в такт стрельбы. А я внезапно для себя раскрылся в драме и триллере.

И когда я услышал заветное «боевик», мое сердце радостно подпрыгнуло. В этот момент туман в голове развеялся, цель стала отчетливо видна, как маяк в ночном океане.

— Я хочу узнать подробнее, Джеймс, — воодушевленно сказал я.

— Можешь называть меня просто Джим, — обрадовался он, даже не подозревая, что я в его фильме нуждаюсь едва ли не больше, чем он во мне.

Я буквально расцвел. Тренировки стали даваться мне легче, пропали дурные сны, я сорвал с зеркал простыни, уверенный, что никакое отражение теперь мне не помеха. А если бы моя собственная тень соизволила увеличиться в размере, я бы схватил ее за глотку и придушил.

Во мне вновь проснулись силы, и это было так приятно, что хотелось петь — и сломать кому-нибудь колени от радости.

Что это за фильм вообще, «Терминатор»? Я прочел сценарий и остался под большим впечатлением. Это было то, что мне нужно, чтобы выбраться из ямы, в которую я загнал себя сложными экранными образами. Мне предложили сыграть простого солдата, который должен защитить любимую женщину от робота из будущего.

Я напряг голову, закрыл глаза, но про «Терминатора» так ничего и не вспомнил. Подумал, что мне поможет медитация — она становилась модной. Сходил в ближайший центр любителей восточных практик, узнал, как войти в нужное состояние, сел, расслабился, сконцентрировался на дыхании. И ничего. Тоже не работает. Возникла даже шальная мысль сходить в тот госпиталь Доброго Самаритянина и поинтересоваться, часто ли теряют память пришельцы из будущего — может, есть какой-то способ вернуть воспоминания? Но, конечно, делать я этого не стал.

Я оказался на полностью закрытой для себя территории и не знал наверняка, сыщет ли фильм славу. Меня это не пугало: я уже привык к неизвестности и потому решил довериться чутью. Попасть в кино, участие в котором сулило мне счастливое движения к цели… хотя бы на время съемок.

При первой нашей рабочей встрече я понял, что Джеймс — достаточно въедливый человек. Он положил передо мной целую кучу разных рисунков: роботы, развалины, машины будущего, человеческие черепа. На одном из рисунков был изображен Арнольд Шварценеггер, мой неплохой знакомый, с которым мы проводили время вместе, только под кусками оторванной кожи на его лице был металлический череп, а еще у него был красный глаз-камера.

Были и другие раскадровки, которые я внимательно посмотрел. Кэмерон долго рассказывал мне и объяснял разные вещи, после чего я посмотрел на него и спросил:

— Джим, ты серьезно собираешься снять это все за восемь миллионов?

— До твоего появления я считал, что это можно снять за шесть с половиной. Когда тебя решили включить в каст, нам добавили бюджета, так что мы можем позволить себе что-то еще.

— Хорошо, — я кивнул. Эта информация была для меня новостью. — Только не надо относиться ко мне из-за этого как-то по особенному. Если я делаю что-то не так, то говори — я очень хочу, чтобы фильм вышел хорошим.

— Я и не собирался давать тебе поблажек, — он хитро улыбнулся.

Съемки начались в марте, через полторы недели после премьеры «Испытания». Первые дни мы снимали без Арнольда — он пока что был занят. Я познакомился с Линдой Хэмилтон, оператором Адамом Гринбергом, реквизитами и каскадерами. Съемочная группа была совсем небольшой, не как на «Воспламеняющей», где за нами бегала куча людей.

Более того, снимать мы должны были не в павильонах. Я так и не понял — то ли на их аренду не было денег, то ли Кэмерон просто хотел больше натурных съемок.

В любом случае, первые несколько дней мы снимали только Линду: как она работала в кафе, как снимала квартиру со своей подругой. У Линды была перебинтована лодыжка: она повредила ногу, играя с собакой. Так что для сцен, где ей придется бегать, наняли дублершу.

Первой большой сценой для меня должно было стать прибытие Кайла Риза в прошлое. Кэмерон очень хотел, чтобы зритель не сразу понял, кто этот голый человек — преступник, безумец или еще один убийца из будущего. Я сказал ему, что это бред какой-то — в трейлере же все равно покажут, что Терминатор — это Арнольд. Он немного на меня обиделся, но быстро махнул рукой.