Киноманьяк 4 (СИ), стр. 54
Эксперименты снимали долго, каждый такой эпизод требовал много времени на подготовку и манипуляции с декорациями. В одном из таких эпизодов, например, героиня расплавила стальной поднос одним своим взглядом. Для этого использовали какой-то материал, с виду напоминающий металл, окрасили его — и растопили, как на сковородке. В другой сцене Чарли подорвала стены из шлакоблоков, заставив их гореть синим пламенем. На фоне постоянно шли обсуждения перепуганных ученых, которые наконец осознали, что рано или поздно все они умрут от аналогичной вспышки — и от них даже пепла не останется.
Мой звездный час настал, когда герою вдруг приснился вещий сон, в котором он избавлялся от своей зависимости. Сняли этот психоделический эпизод в павильоне в Лос-Анджелесе уже в самом конце съемочного процесса — это единственный момент, который Карпентер создал вне сюжетной хронологии. Но я держал в уме эту сцену еще до ее создания — мне режиссер очень подробно ее разъяснил, чтобы я понимал контекст событий.
После этой сцены мой герой «врубился» в себя и начал строить план побега. После череды некоторых событий меня привели лично к капитану Холлистеру. С Кларенсом Ван Клифом я до этого общался только на площадке, вместе мы не играли. В его исполнении этот злодей вызывал сочувствие: он был старым, уставшим человеком, считавшим, что работает на благо всей страны. Такой типичный бюрократ, не способный понять ценность человеческой жизни — потому что думал он о сотнях миллионах людей. Жизнь для него была лишь строчкой в отчетах.
С ним у нас шли несколько диалогов, а затем я брал его под свой ментальный контроль. Ли Ван Клифу пришлось играть человека под гипнозом. По сути, его роль в этот момент резко изменилась — в его исполнении родился новый персонаж, блеклая тень предыдущего героя, марионетка протагониста, зацикленная на приказах и вздорных мыслях.
В третьем акте Чарли уничтожала Контору. В конюшне встретились все основные персонажи: свихнувшийся капитан, заметно ожесточившаяся, более уверенная в себе Чарли, потолстевший Энди, страдавший от сильных головных болей из-за постоянно контроля капитана, и Рейнберд, помешанный на убийстве маленькой девочки.
— Кстати, забыл упомянуть, — сказал я Мартину и Кристоферу, пока пересказывал им фильм. — Рейнберд у Кинга коллекционирует обувь. Карпентер показал это знаете как?
— Не знаю, показал его коллекцию? — предположил Кристофер.
— Нет, в каждой сцене Джеймсу давали разную обувь. Он постоянно ее менял, буквально в каждом эпизоде. И Карпентер это любил подчеркивать, он всегда просил оператора давать кадр так, чтобы была видна обувь.
— Прикольно, — Мартин отпил виски из стакана. — Я бы тоже так сделал, если бы мне дали эту книгу экранизировать.
— В общем, все четыре персонажа собрались в амбаре…
— В конюшне, — поправил меня Мартин.
— Ну да, в конюшне. Ее окружила целая армия агентов. Где-то позади воет тревога. В небо подняли вертолет. И еще одно отличие от книги: на Контору готовятся сбросить ядерную бомбу, чтобы убить Чарли, если агенты не смогут ее остановить…
Когда я вошел в конюшню, Ли Ван Клиф завыл и упал на четвереньки — его мозг окончательно перегорел. Джеймс Кларк прицелился в Дрю Бэрримор из револьвера с самодельным глушителем.
— Ты убил себя! — крикнул ему я.
Миниатюрный взрывной снаряд, прикрепленный к толстому слою защитного геля на моем виске, лопнул кровью. Я упал на колени, рыча от боли.
Но герой Джеймса обладал невероятной силой воли. Его рука дрожала, ствол завис в нескольких дюймах от виска. Он выстрелил, и пуля пролетела мимо.
— Не!.. Не сопротивляйся! — еще раз крикнул я и кашлянул кровью. — Убей себя, скотина!
Джеймс приставил пистолет к щеке и выстрелил. Ему наложили сложный грим, имитирующий пулевое отверстие, а затем он упал. Из его рта валил пороховой дым.
Миниатюрный взрывной снаряд, прикрепленный к толстому слою защитного геля на моем виске, лопнул кровью. Последний ментальный приказ добил моего героя.
— Папа!
Дрю подбежала ко мне, упала передо мной.
— Папочка, не умирай!..
— Прости нас с мамой, Чарли… Мы не уберегли тебя от этого мира… Я люб… лю…
И тут я сыграл свою смерть.
— Папочка… — Дрю пустила несколько слез, но реветь не стала. Она посмотрела на свои руки и сжала пальцы в кулачки. — Я помню про твои слова. Мы на войне…
Джеймс позади нее привстал на руках, истекая кровью. Он поднял револьвер, чтобы выстрелить в спину маленькой героине.
Она повернулась к нему. Приподняла веки — и Рейнберда смело направленной взрывной волной. Динамитом снесло половину конюшни. Затем еще рабочие выкопали длинную траншею, в нее набросали хворост и подожгли его, а по дну раскидали ошметки тела Рейнберда — и отдельно засняли дымящиеся мокасины.
Дрю вышла наружу, по ней открыли огонь. Стреляли не просто холостыми патронами, а хлопушками, вроде фейерверков — пули разлетались в воздухе огненными брызгами. Карпентер так хотел показать, что Чарли окружила себя пламенным барьером, через который ничто не свете не смогло бы пробиться. Земля вокруг нее снова горела по идеальному кругу.
Дрю посмотрела на солнце, приложив ладонь ко лбу. Прищурилась, закрыла глаза — а когда открыла, свет в мире погас.
Дальше мы снимали ночью. Карпентер применил технологию комбинированной съемки: создали отдельный макет территории Конторы и подвесили над ней огненный шар, напоминающий миниатюрное солнце.
Для съемочной площадки создали копию этого огненного шара, но не целиком, а только нижнюю часть окружности — в полном размере эта махина в кадр все равно бы не влезла. Выглядел шар как гигантский раскаленный камень с трещинами, из которых лился жидкий огонь. Внутрь вставили прожекторы, которые осветили землю красным свечением.
Агенты в ужасе закричали. Дрю взмахнула руками вниз, и шар опустился, наполнив мир еще более ярким светом.
На миниатюре сняли, как искусственное солнце упало на агентов. Далее последовали направленные взрывы на макете, Контору сносили безжалостно, обильно заливая кадры огнем. Дома разлетались в щепки, машины сносило порывистым ветром, все это напоминало ядерный удар.
Затем потратили кучу времени на уничтожение кукол: с них сдирали кожу, затем мясо, оголяя кости, а после — поджигали горелками под таким напором газа, что воск не только горел, но и плавился прямо на глазах.
Для последней сцены вырыли экскаватором большую яму — кратер. Его наполнили останками трупов, обрывками труб, остовами покореженной техники. В эпицентре стояла Дрю Бэрримор, абсолютно нетронутая взрывом. Она снова моргнула, и солнце вернулось на небосвод.
На этом съемки основной части фильма кончились. Карпентер по возвращению в Лос-Анджелес доснял в городке «Юниверсал» сцену с уничтожением военного самолета: Чарли посмотрела на судно, летящее высоко в небе, и ядерная бомба внутри борта взорвалась.
На такой невеселой ноте кончилась «Воспламеняющая» Джона Карпентера.
Глава 19
Рождество в Нью-Йорке
Я снова в Нью-Йорке. Давно не виделись, приятель.
Три года уже прошло.
Город почти не изменился. Я протер ладонью запотевшее окно и взглянул на Манхэттен, погруженный в декабрь. Повсюду лежал мокрый снег, асфальт украшали блестящие лужи, из коллекторов валил пар. Липкие белые комья падали с серого неба. Я ехал в такси. На радио играл Синатра.
— Нет, я до сих пор не могу поверить, что подвожу самого Джошуа Клейтона, — сказал водитель. Мы пересеклись взглядами в зеркале заднего вида. — Вчера с сыном посмотрели «Отпор» на домашнем видике. Сынок мой теперь ваш поклонник, Джошуа.
— Это очень важные слова для меня, — улыбка сама натянулась на моем лице. — Когда-то я и сам решил стать актером, потому что фанател от актеров.
— Неужели? Это очень интересно. А кто эти люди? — водитель остановился у перекрестка, по которому хлынул поток людей с зонтиками. — Нет, не говорите, дайте угадаю… Хэмфри Богарт? Из «Мальтийского сокола»? А может, Джон Уэйн?