Киноманьяк 4 (СИ), стр. 37

На мне была защита — наколенники, защита спины, мягкие вставки на локтях. Снаружи из-за мешковатой парки снаряжения видно не было.

И вот пришел этот самый момент. Я сел на снегоход, проверил крепление манекена за своей спиной и несколько раз с усилием повернул руль, заставив переднюю лыжу слегка сдвинуться. Двигатель работал ровно. Вроде ничего случиться не должно, но я все равно чувствовал волнение.

Помощник стоял у камеры и ждал сигнала. Поднятая рука опустилась, где-то впереди ударила хлопушка, и я дал газ.

Снегоход пошел вперед, перед поворотом я набрал нужную скорость, деревья вокруг замелькали быстрее, я погнал напрямую.

И тут из-за сугроба вылетел муляж.

Или это настоящий лось выбежал на мою дорогу?

Я вывернул руль, передняя лыжа ударила в бок лося. Туша чуть подлетела вверх — нет, не настоящий это зверь, слишком легкий, все-таки это муляж. Снегоход дернуло влево, я отпустил руль и толкнулся ногами.

Ударился плечом о крепкую корку наста, тот со снежным хрустом провалился, и я буквально утонул в сугробе. Я развернулся поудобнее и уставился в небо. Какое же оно в это время суток было красивое, цветастое — и уже были заметны звезды, сверкающие в небесной синеве. Какое-то время я лежал вот так, даже забыв о том, что со всех сторон на меня смотрят камеры.

Я упивался трюком, который у меня только что получился. Он точно попал на пленку в нужном нам виде, сам не знаю почему, но я знал это. В душе теплилось какое-то ощущение… правильности, что ли.

Ладно, пора возвращаться. Пауза выдалась уже достаточно драматичная.

Встать в глубоком сугробе — задача непростая. Ухватиться не за что, поверхность рыхлая, еще и одежда резко потяжелела от налипшего снега. Я смог приподняться, вынырнув наружу. Сгреб перед собой руками снег, ухватился за какую-то ветку и смог поднять себя на ноги.

Огляделся.

— Джош! — послышался голос и затем снежный скрип. Ко мне бежал Мартин, неуклюже проваливаясь по колено после каждого шага. — Ай, твою мать, я нагреб полные сапоги снега! Ты там как, дружище, живой?

— Всё отлично. Как дубль-то, нормально?

— Эй! Генри! — крикнул Мартин, сложив ладони у рта. — Нормальный дубль⁈

— Не «Оскар», конечно, но сойдет!.. — послышался ответ оператора.

— Нормально, — Мартин махнул рукой. — Ты какого черта так долго валялся? Я думал, ты разбился!

— Зачем вы так резко чучело дернули? — задал я встречный вопрос. — Я чуть не обосрался, подумал, что это настоящий лось.

Мартин посмотрел на меня повнимательней и вдруг расхохотался. Изо рта у него вырывались облачка пара. Через несколько минут смеялась уже вся съемочная группа.

— Ну ладно, главное, что ты живой. Хорошо получилось, — махнул он рукой. — Но мне понравился момент. Давай ты снова в сугроб ляжешь, снимем тебя сверху, как ты смотришь на небо, как будто у тебя шок. Сможешь?

— Конечно, без проблем. Тащите сюда свои камеры.

Глава 13

Стрельба в призрачном городе

Следующий день оператор с режиссером провели в низкогорье, снимая пролет вертолета. Недешевая услуга, надо сказать, обошлась нам почти в 30 тысяч долларов.

Затем погода снова испортилась, и мы три дня просидели в своих номерах. К этому моменту вся съемочная группа оправилась от всех проблем со здоровьем, связанных с перелетом.

Я провел время в репетициях. Зеркала в своем номере накрыл полотенцем (я до сих пор побаивался своего отражения). На кровать рядом усадил Мег и играл перед ней. Иногда мы менялись, она играла, а я ее прослушивал. Откровенно говоря, я наслаждался ее компанией: играла она неплохо, конечно, но куда важнее были ее харизма и улыбчивость. Работали мы долго, практически на износ — делать все равно было нечего. Заучивали эпизоды наизусть, и в какой-то момент начали играть одновременно для проработки совместных сцен. Между нашими персонажами появилась новая черта, которой в сценарии не было — нотки флирта. Но не такого, который предваряет близость, а болезненный, с издевкой. В отношениях наших героев появилась небольшая грубость, которая родилась совершенно естественным образом из наших обсуждений сюжета. Герои переживали сложный период, у них умер сын, они в бегах, постоянно под прицелом — и немудрено, что их характеры стали искажаться под давлением этого испытания.

— Я думаю, она любит его и ненавидит одновременно, — сказала Мег во время очередной такой репетиции. — Наверное, было бы логичней, если бы она истерила и кричала на него, постоянно винила в их проблемах, но в сценарии совсем такого нет. Это удивительная женщина, очень сильная.

— Это было в сценарии изначально, Мег. Так задумывал и Мартин, и автор оригинала. Это я попросил смягчить женскую роль.

— Почему?

— Потому что я знаю: зритель не поймет. Если бы ты сыграла эту роль, тебя бы возненавидели.

— Я… кажется, я понимаю, о чем ты говоришь, — Мег грустно выдохнула и села на кровать. — Мы должны давать им то, что они хотят увидеть, не так ли?

— Если мы хотим зарабатывать деньги — то да.

— Это мерзко, — она цокнула языком. — Мы же занимаемся творчеством.

— Это не просто творчество, это еще и бизнес. Самый, наверное, прибыльный в мире. Прибыльнее продажи нефти, оружия и героина. Да и вообще, кино — это тоже наркотик. Скажу тебе честно: я говорю с тобой лишь потому, что сам на него подсел. Эта зависимость буквально вытащила меня с того света.

— Что ты имеешь в виду?

Я заикнулся, чуть не начав рассказ о своей настоящей жизни, но тут же прикусил язык.

— Это слишком личная история, Мег, прости меня. Может быть, в следующий раз.

— Я понимаю. У всех есть свои секреты. Ты тоже многого о мне не знаешь, — она закивала мне, и челка коснулась ее бровей. Локоны блеснули в свете напольной лампы.

Я глянул в окно и увидел наши с ней отражения, стоящие друг напротив друга на фоне лютого бурана. Эта картина вызвала во мне странную горечь пополам со стыдом. Чувство у меня было такое, словно я изменяю Розе — хотя я в первую очередь играл свою роль.

Я долго думал, что она простая веселая девчушка, но после четырех дней простоя, пока мы сидели в отеле, окруженные снежными вихрями, Мег показала и свою более депрессивную сторону. Она тоже умела печалиться и закрываться, очень многое не торопилась рассказывать. Я плохо знал будущую историю Мег — романтические комедии не входили в список вещей, которые мне нравятся. Поэтому фильмов с ней почти не видел, за биографией не следил. Сейчас я мог только догадываться, каким человеком она станет, когда добьется славы. И что-то мне подсказывало, что светской львицей она не будет — слишком сложный характер скрывался за показной простотой и девичьей игривостью.

Обедал я вместе со всей съемочной группой. После съемок на морозе отношение ко мне поменялось, меня начали уважать больше прежнего — причем я сам не понимал, что послужило тому причиной. То ли тот инцидент с кружкой, когда я продавил режиссера, то ли в целом мой подход к игре. А может, дело было в трюках, которые я выполнял сам. Было в любом случае приятно, хоть и непривычно — даже в «Нечто», когда я играл в главной роли, никто ко мне так не относился, там звезда была всего одна — сам Карпентер.

В какой-то момент стихия пришла в норму и успокоилась. Мы собрали вещи и поехали по заснеженной трассе прочь из Хоупа на грузовиках и автобусах. Наш путь лежал в крошечный городок Йейл. Изначально Мартин хотел снимать фильм в настоящем городе-призраке, но Кристофер, занимаясь вопросами нашей логистики, выявил очевидную брешь в логике режиссера. В городе-призраке нам пришлось бы строить здание со спальнями, туалетами и кухней, если мы всерьез хотели снимать там — или же подвозить актеров каждый день по глуши несколько часов. Оба варианта сулили проблемы, большие траты денег и лишние риски. Я до сих пор помнил, как мы чуть не разбились по пути к декорациям «Нечто», когда наш автобус застрял на подъеме в гору.

Плюс города-призраки хоть и были заброшены, но стояли на балансе у властей и частных собственников, договориться с ними о съемках непросто, и к тому же нам потребовался бы на месте вертолет неотложной помощи — чисто на всякий случай.