Рысюхин, графом быть - не в 21 играть (СИ), стр. 6

При следующей встрече — да, вот так вот живём в этом новом доме, что только время от времени встречаемся, случайно ли, намеренно ли — Маша сходу озадачила меня вопросом:

— Как будет слово «глазастик» в женском роде?

— Это какая-то загадка? Как про рыбОв и зубов?

— Каких ещё⁈..

— Детская загадка. Как будет правильно: «у рыбов нет зубов» или «у рыбей нет зубей»?

— У рыб нет зу… У рыб есть зубы, что ты такое говоришь вообще⁈

— Правильно! А у твоей загадки какой ответ?

— У какой загадки⁈

— Про глазастика.

— Это не загадка! Её высочество снова звонила. Очень радовалась и просила отблагодарить. Но говорит, что возник вопрос. Хотела назвать автомобиль «Глазастик», только такое будет неправильно, потому что это явно девочка, мол, даже глазки подведены и реснички накрашены. И просит совета, как лучше назвать, потому что «Лупоглазка» звучит не очень хорошо, на дразнилку похоже.

— Ну, скажешь тоже, дразнилка! Сама знаешь, что всё зависит от чувств, которые вкладываешь в слово, и от интонации. Можно «дурачок» сказать любя и ласково, а можно «умником» обозвать так, что захочется в лоб ногой дать.

— Так-то оно так…

Я же подумал, что давать советы царским дочкам вообще противопоказано. Может, ей понравится — а её папе или маме нет? Или просто решат, что не по чину задачу себе беру — детям Императора советы давать, вместо отца. Так что пусть сами думают.

— Говоришь, понравился подарок?

— Очень! Анна Петровна считает, что у неё автомобиль получился лучше, чем у брата и отца, и не только потому, что самый новый, а ещё и потому, что самый красивый.

— Зачем поручень в салоне, не спрашивала?

— Спрашивала, я рассказала про люк, из которого можно приветствовать публику и при этом держаться одной рукой. Ей идея очень понравилась, теперь жалеет, что погода не позволяет так ездить и с нетерпением ждёт ближайшего удобного повода проехать таким образом.

— То есть, пока она только по внешнему виду оценивает? Или успела покататься?

— Пока нет: подбирают ей постоянного шофёра. Ну, и несколько запасных, как я понимаю.

— Значит, подождём полных впечатлений: от салона, от обогревателя, от рессор и прочего, включая скорость движения. Хотя, последнее в немалой степени зависит от шофёра и полученных им инструкций.

Как-то удалось отвлечь жён от опасной темы. На самом деле — опасной, самому Императору советовать куда как проще в части возможных последствий. Во всяком случае, у него нет мамы и папы, которые могут внезапно обидеться, а от обиды стереть в порошок кого угодно и когда угодно.

Размышления прервал звонок из Форта, дежурный на переходе сообщил, что ко мне бежит господин Прорысюхин со срочными и важными сведениями, просил быть на месте или отдать иные распоряжения.

— Фёдор бежит?

— Нет, старший, Иван Никанорович!

Я с трудом мог представить себе своего давешнего каштеляна бегающим, тем более придумать причину, которая заставила бы его это делать. Точнее, варианты были, но все такие, что лучше бы их не было, если вы меня понимаете. Тем более непонятно, зачем бежать пешком, если ему для служебных нужд персональный пикап выделен. Ладно, ждать недолго, минут через пятнадцать доберётся, даже если никто не подвезёт. Спущусь-ка я вниз, встречу его на входе.

Иван Никанорович подбежал запыхавшись, и, с трудом переводя дыхание, выпалил:

— На ка… карьере… обвал. Сообщили…

— Так. Вы стойте тут, приводите дыхание в порядок. Я сейчас подгоню авто, по дороге всё расскажете.

Надо по пути к «Жабычу» ещё одно дело сделать — жену предупредить. По мобилету, чтобы туда-сюда не бегать, да и вопросов так будет меньше.

— Радость моя, мне надо срочно на Изнанку показаться. Прислали новости с нарочным, но ничего не понятно, надо разбираться самому. Поеду за мост, так что, скорее всего, с ночёвкой. Меня на ужин не ждите и не переживайте. Всё, уехал!

Внутри меня бурлили противоречивые чувства. С одной стороны — переживания за людей, что работали там. Я пока даже не знал, о каком карьере идёт речь, об известняковом или мраморном, но и там, и там копали понемногу, проводили доразведку и готовили основу для будущей промышленной добычи. С другой — странное облегчение. Вот она, неприятность, не нужно ждать, бояться и волноваться, всё уже случилось. Теперь переживать некогда и незачем, надо действовать.

Каштелян подошёл было к водительской двери, но я указал на место рядом:

— Я быстрее вожу. Садитесь, по дороге расскажете.

— По рации от Самоцветной по цепочке передали. Приехал посыльный, сообщил, на известняковом карьере обширный обвал. Подробностей не сказал, уехал обратно, просил кого-то из начальства.

— Понятно, что ничего не понятно. Про жертвы ничего не говорил?

— Нет, ничего больше.

— А теперь скажите, зачем вы пешком побежали? У вас же пикап служебный есть.

— Как-то растерялся. Срочно, важно — надо бежать. А авто… Были бы вы в другом селе где-то — тогда бы вспомнил, а так ведь, всё рядом. Мы тут выруливаем по змейке почти столько, сколько я бежал.

— А позвонить от дежурного по порталу? От того, который мне по телефону о вас сказал⁈

Каштелян только руками развёл. Тем временем мы уже проехали портал. Я остановился возле форта, рядом с курилкой, где находилось трое гвардейцев.

— Так, Иван Никанорович, возвращайтесь к своим делам. — А пока он вылезал из кабины, открыл дверь и обратился к отложившим при моём приближении сигареты и вставшим солдатам:

— Кто-нибудь — к командиру. Срочно нужны двое сопровождающих, ориентировочно — на сутки, с сухими пайками и медицинской сумкой. Пять минут, время пошло!

Убежали, что характерно, все трое.

Глава 4

Командиры гвардии, как я и ожидал, не стали искать сложного решения там, где есть простое, и откомандировали со мной посланного к ним гонца, распорядившись взять вторым одного из двоих оставшихся курильщиков. Эти двое, кстати, порадовали. Тем, что принесли не пару суточных рационов для двоих своих, а сразу дюжину. Старший из троицы в звании подпоручика ещё и пояснили ход своих мыслей:

— Вам, господин полковник, троим на четыре дня хватит — мало ли, придётся задержаться. Ну, или на месте пригодится для пострадавших…

— Вы что-то знаете о пострадавших⁈

— Нет, но раз вы приказали медицинскую сумку принести — значит, они там есть или могут появиться.

— Логично. А в этом бауле что?

Ответил притащивший его и медицину унтер:

— Патроны, ваше высокоблагородие. Тоже — на всякий. К табельному оружию и к вашему револьверу. Три разных типа, чтобы ящики не таскать — мы в пачках положили. По триста на карабин, по сотне к штатным револьверам и две сотни — к вашему. Не понадобится — вернётся на склад. Хуже, если понадобятся — а они кончились. Патронов лишних вообще не бывает.

— Ага, или слишком мало, или мало, но больше не унести, — ответил я дедовой присказкой, которая давно уже стала частью армейского фольклора, как минимум — в моей родовой гвардии.

С выбором последнего попутчика интриги также не случилось: посланный к командованию корнет старшему по званию приказать ехать с ним не мог, так что третьим с нами отправился тот гвардеец, который принёс патроны. Оружие на Изнанке у всех всегда с собой, потому за ним ходить не пришлось, ещё две минуты на погрузку — и я направил «Жабыча» на выезд из форта. Попытки гвардейцев сесть за руль пресёк тем же доводом, что и аналогичные поползновения каштеляна — я вожу быстрее, а время может оказаться дорого.

В дороге, чтобы не гонять по кругу одни и те же домыслы и подозрения и не накручивать себя впустую, пытался чем-то отвлечься. Хорошо подошло воспоминание о тех самых рациях, которые позволили мне оперативно получить данные из дальнего угла Изнанки.

Пока вынужденно болтался в столице во время той самой приснопамятной инспекции, наводил знакомства со своими, так сказать, сослуживцами, другими флигель-адъютантами. С кем-то посидели душевно, с кем-то контакт не удался, ограничились формальным взаимным представлением. И вот одним из результатов бесед стало то, что я узнал о наличии в некоторых специальных отрядах неких переговорников — небольших устройств или артефактов, тут показания разнились, размером чуть длиннее и впятеро толще мобилета, которые позволяли связываться с обладателями такого же устройства там, где мобилетная сеть по каким-то причинам не работала. В аномалиях, на Изнанках и так далее. Я, разумеется, тут же «сделал стойку» — связь на Изнанке давно уже была больным местом. Я порой даже подумывал о приобретении небольшой телефонной станции на сотню номеров «под ключ» и прокладке нескольких десятков километров телефонного кабеля! И тут вдруг такое вот решение.