Таверна КФС 2 (СИ), стр. 30
А вот дальше — пошло уже то, чего не было ни у пристройки, ни у курятников.
Из-под днища, ровно посередине, полез поперечный ствол — ось. На обоих его концах набухли наросты, раздались вширь, сплющились в диски и выпустили спицы, а снаружи их стянул толстый обод. Спереди вытянулись две длинные жерди-оглобли, а под ними выросла подпорка на живой петле.
Напоследок стебель, на котором всё это держалось, пожух, высох и с сухим треском отломился.
Лоток чуть качнулся, клюнул носом и упёрся в подпорку.
Готово! И всего-то минут за пять…
Причём, готово почти полностью! Осталось только смазать ось, чтобы колёса не скрипели. Ну, и сами колёса, конечно, лучше оковать железом — а то, деревянное колесо по брусчатке долго не проездит — сотрётся.
Ещё один заказ для Гуннара…
Я зашёл внутрь лотка… Тесновато, но развернуться можно, и до полок дотягиваешься, не вставая с доски. Углубление под противень эльф сделал как раз по размеру противня с нашей кухни. Видимо, присмотрел, пока сидел там по утрам и ждал завтрака.
Глянул на Марту — она была под таким же впечатлением, каа и я.
Тогда, я повернул голову к эльфу и кивнул:
— Приемлемо!
Ухо у эльфа дёрнулось…
Хе-хе!
Теперь — песок.
А песка у нас, как назло, не было. Марта спросила, какой нужен, крикнула кучеру, и через полчаса тот привёз с берега полмешка. Морской, мелкий, с ракушками. Сито у Гуннара пока в заказе, так что ракушки и камешки я начал выбирать руками.
Ну, и нудное же это занятие! Прямо как, Золушка, которой мачеха велела выбрать чечевицу из золы. Только мне голуби помогать так и не прилетели…
Пока выбирал, сообразил ещё одну вещь. Если поставить раскалённый противень прямо в деревянное углубление, через неделю на его месте будет угольная яма. Живое там дерево или нет — проверять на нашем лотке мне совсем не хотелось. Так что, под противень легли два кирпича из старой печной кладки, что валялись за сараем.
Принёс из сарая один из Мартиных камней. Положил его на дно противня, засыпал песком — пальца на три, и провёл ногтем вдоль бороздки — вперёд, почти до упора. Камень мигнул изнутри тусклым красным, будто уголёк, на который подули. Ровно так же, как тогда в руке у эльфа.
Песок грелся минут двадцать. Проверил я его по-простому: капнул водой. Капля зашипела и тут же пропала.
Готово!
Джазве у Гуннара будут только через неделю, поэтому сегодня в ход пошёл са-а-амый маленький наш медный сотейник. Вода, ложка молотого кофе со вчерашнего дня, кусочек сахара. Сахар в такой кофе кладут сразу, до варки — а не потом в кружку.
А на кухне я прихватил ещё и кувшинчик молока. Чёрный кофе тут пока мало кто пьёт — с непривычки горько. Так что на лотке без молока никак.
Самое интересное в кофе на песке — это то, что огонь тут никто не убавляет и не прибавляет. Регулируют глубиной. Поглубже закопал — закипает быстрее, приподнял — успокаивается.
Я вдавил сотейник в песок. Минуты через две по краю пошла пена. Приподнял, дал ей осесть, снова опустил. И так — три раза.
А пока кофе поднимался, рядом грелось молоко. Его я налил во второй сотейник, только закапывать не стал, а лишь чуть утопил в песок с краю, подальше от камня. Кипеть молоку ни к чему: убежит, пригорит, и вкус уже будет не тот. Ему нужно просто хорошенько согреться.
Пенка у кофе вышла жиденькая. У сотейника широкое горло, и пена расползается по нему тонким слоем. А у джазве — горлышко узкое, и пена собирается в нём шапкой.
Ну, да ладно — на пробу и так сойдёт.
Налил в одну из Алдароновых кружек кофе, долил туда горячего молока и протянул Марте.
Та взяла её голой рукой, подержала и удивлённо посмотрела на меня:
— Не горячо!
Я улыбнулся:
— Дерево тепло почти не пропускает.
Марта отпила и надолго задумалась. Я же, тем временем, примерился, сколько сотейников влезет на противень. Влезало пять. А джазве, у которых дно поменьше — влезет и больше.
Если на одну порцию уходит минуты три — вместе с оседанием пены, то даже пять джазве — это сотня кружек в час. На деле, конечно, выйдет меньше: продавцу ещё наливать, сдачу отсчитывать, а если с молоком — то и молоко взбивать. Но даже если в среднем выйдет кружек сорок — пятьдесят в час, утреннюю толпу у рынка один человек выдержит.
Вот только, на одном кофе далеко не уедешь…
Не зря же эльф сегодня бумагу и коробочки выращивал! Блины и сырники навынос — вот что к кофе пойдёт лучше всего. Взял человек кружку, а рядом на прилавке блин со сгущёнкой… Ну, кто устоит?
Да и пахнут жареные блины ничуть не хуже свежего хлеба.
Ещё одна вывеска — считай, бесплатно!
Но для блинов нужна сковорода. Ну, или жарочная поверхность — как в забегаловках моего мира, где на одной большой плите жарили всё сразу: и котлеты, и яичницу, и лук.
Первая мысль была — второй обогревательный камень. Один под песок, другой под сковороду.
Вот только, камень стоит тридцать серебра. И это ещё, если Марта поторгуется! А лотков мы собираемся ставить по городу далеко не один и не два…
Нет уж! Надо обойтись одним.
Песок над камнем раскалился так, что вода на нём шипит. А что, если поставить на этот песок сковороду?
Я сбегал на кухню и вернулся с нашей чугунной сковородой, кувшинчиком рисового масла и миской блинного теста — у матери оно к завтракам всегда в запасе стоит.
Сковороду я вдавил в песок прямо над камнем, на палец, не больше. Подождал пару минут и брызнул на неё водой. Капли не зашипели, а забегали по чугуну шариками.
То, что надо!
Когда сковорода по-настоящему горячая, капля воды растечься не успевает: под ней сразу появляется подушка из пара, и капля на ней катается. А пока капля шипит и растекается — печь блины ещё рано.
Я капнул на сковороду масла, растёр его и налил тесто. Через минуту блин схватился по краям. Я поднапрягся и подбросил его, чтобы перевернуть, — и даже не уронил! А ещё через полминуты — блин лёг на лист эльфовой бумаги.
Первый блин, вопреки поговорке, комом не вышел!
Марта сделала глоточек кофе и очень выразительно посмотрела на блин.
Хм… Намёк понят!
Вот только, голый блин графине подавать как-то не с руки. Да и покупателю у рынка — тоже. Блин же надо или во что-то макнуть, или чем-то намазать.
— Со сметаной или с вареньем? — Спросил я.
— С вареньем. — Ни секунды не раздумывая, ответила Марта.
Пришлось сбегать на кухню ещё раз.
Варенье мать варила из сушёных ягод, и выходило оно густым. Для лотка — самое то: густое варенье с блина не потечёт, не то что сметана. А сметану можно будет класть в коробочку — для тех, кто берёт блины домой.
Я намазал блин вареньем, сложил его пополам, а потом ещё раз пополам — треугольником. Варенье осталось внутри, а снаружи — ни капли. Нижний угол завернул в лист эльфовой бумаги кульком, чтобы и держать было удобно, и пальцы не испачкать.
В моём мире на улице блины так и продавали: сложенными конвертиком в бумажном кульке. Купил, и ешь себе на ходу.
И протянул блин Марте.
Марта взяла блин и откусила. Потом откусила ещё раз…
А когда от блина ничего не осталось, посмотрела мне в глаза:
— Ещё!
Эльф глянул на Марту, на кофе у неё в руках, на пустую обёртку от блина и решительно заявил:
— И мне!
Раз такое дело, решил совместить приятное с полезным: проверить лоток и заодно устроить нам завтрак. Притащил с кухни всего на троих, и кофе — тоже на всех.
Сковороду я поставил прямо над камнем, а сотейники с кофе и молоком — по краям, в песок. Так что, пока на сковороде пёкся очередной блин, рядом успевала подняться пена у кофе.
Вот, и проверим заодно — справится ли один продавец, если покупатели повалят разом!
Когда дожарил блины, сдвинул сковороду ближе к краю противня, подальше от камня. Там песок был заметно прохладнее. А это уже — для сырников. Сильный жар им ни к чему: снаружи сгорят, а внутри останутся сырыми. Сырникам нужен огонь потише и времени подольше.