Наследник (СИ), стр. 13

Скорость нашего передвижения действительно хоть немного, но увеличилась. Правда, и мои расходы, как это ни печально, тоже возросли — приходилось, как говорится, соответствовать и заказывать чуть более дорогую еду в придорожных трактирах, где мы делали остановки. Но, как говорится, за комфорт приходится платить. Тем более что на четвёртые сутки поутру стал срываться первый снег. Кожаный полог в бричке тут же был поднят, и он хоть чуть-чуть защищал от холодного бокового ветра.

Дорога, виляя из стороны в сторону, тянулась на северо-восток. Пару суток до Казани, затем в сторону Перми и дальше по направлению к Уральским горам. Кучер Пьера на каждой станции старался менять лошадей, чтобы как можно больше двигаться на свежих и сократить время в пути. Нужно было торопиться. Я же переживал о своей лошади, которая вынуждена была скакать лишь с короткими перерывами на отдых, но она вроде как не особо жаловалась и стойко выдерживала все тяготы пути. Я даже седло с неё снял, чтобы ей было проще, и в одном из ямов прикупил попону, чтобы ей стало теплее.

Как-то незаметно я сдружился с этим беззаботным пареньком. Рассказал ему о том, как участвовал в обороне Севастополя. Правда, всё-таки решил умолчать о той роли, которую я в ней сыграл. Но и того, что поведал, оказалось достаточно, чтобы в его глазах смотреться отчаянным удальцом и настоящим героем. Он буквально пожирал меня глазами, заворожённо слушал и задерживал дыхание, когда я рассказывал о том, что успел повидать.

Я же, честно говоря, недоумевал, как он мог спокойно учиться в стране, которая в этот момент воевала с Российской империей, но как оказалось, это тут в порядке вещей. Война войной, а жизнь жизнью. Меня очень интересовала информация о магии, но спрашивать напрямую я опасался, удавалось задавать лишь уточняющие вопросы, когда мой собеседник затрагивал эту тему. Только вот ничего конкретного узнать не смог, кроме того, что в Париже имеются целые учебные заведения для одаренных дворян, правда все они закрытые и говорить о них не принято.

После Перми дорога испортилась. Судя по всему, здесь с дождями проблем уже давно не имелось, и скорость нашего передвижения на этих бесконечных ухабах и колеях окончательно упала. Хотя, и верхом я скорее всего двигался бы со скоростью уставшего пешехода, а так вроде вёрст по сорок в день мы всё-таки с грехом пополам преодолевали. Появился и местный колорит. Пару раз по пути нам встретились вяло бредущие куда-то на восток партии заключённых, от соседства с которыми становилось очень неуютно. Все они должны были тяжким трудом расплачиваться за самые разнообразные преступления — именно им по большей части и предстояло трудиться там, куда я держал свой путь. Хотя Пьер утверждал, что основная часть работников в шахтах вольнонаемные, а каторжников используют только на самых грязных работах, там, где их проще контролировать, например валить лес или прокладывать гати на болотах, которых тут имелось с избытком.

Еда в трактирах вскоре стала напоминать тюремную баланду, и очень часто в них можно было найти лишь хлеб и чай, даже деньги не могли помочь решить эту проблему. Мой изнеженный спутник отчаянно ругался, ну а я втихаря даже радовался — ведь это позволяло мне экономить.

Мелькали дни, и как-то незаметно, причём реально незаметно, мы подобрались к перевалу. Я даже не поверил своим глазам, ожидая увидеть дорогу среди скал, которую когда-то давно наблюдал, путешествуя по этим местам на поезде. Но вместо этого увидел лишь пологие холмы, поросшие лесом. Хотя, честно говоря, я уже настолько устал от этой кажущейся бесконечной дороги, холода и непролазной грязи (ведь порой нам приходилось буквально толкать бричку сзади, преодолевая особо труднопроходимые участки), что хотел только одного: поскорее добраться до города и несколько суток как следует отдохнуть, помыться, желательно в бане, нормально поесть и заняться наконец основной своей целью, ради которой я и отправился в это опасное и утомительное путешествие.

Ещё на подъезде к перевалу лицо моего спутника растеряло прежнюю весёлость, и он заранее предупредил меня о том, что мы приближаемся к самому сложному участку. По его словам, здесь уже не так безопасно, и всегда существует риск нарваться на сбежавших каторжан, выловить которых в горах не всегда удавалось. Мне его объяснения показались слегка сомнительными, чувствовалась в них какая-то недосказанность, поэтому я на всякий случай решил держать револьвер поближе к телу и почаще смотреть по сторонам. Но, на наше счастье, то ли мерзкая погода, которая к моменту преодоления перевала у Берёзовой горы окончательно решила свернуть в направлении зимы (снег валил практически не переставая, превращая дорогу в хлюпающее месиво), то ли счастливый случай, не дали никому на нас напасть или попытаться ограбить.

К середине третьей недели совместного путешествия мы всё-таки смогли добраться до вершины. Здесь мой спутник уже немного расслабился, да и дорога дальше начинала пологий спуск, и ехать стало значительно проще, хотя снега уже лежало по щиколотку. К тому же оказалось, что от перевала нам предстоит двигаться всего около сорока вёрст. Поэтому уже на следующий день мы наконец-то выбрались на более-менее приличный тракт и вскоре увидели перед собой предместья Екатеринбурга.

Здесь нам с моим спутником предстояло разъехаться в разные стороны, потому как он должен был свернуть в сторону своего поместья, ну а мне лежал путь в какую-нибудь гостиницу. Поразмыслив, я отказался от щедрого предложения погостить у Коробковых, что-то внутри меня этому воспротивилось. При расставании Пьер клятвенно пообещал мне, что мы непременно встретимся, и он покажет мне самые интересные и перспективные с точки зрения получения разнообразных развлечений места. В принципе я был очень даже не против, тем более скорее всего мне предстояло провести в этом городе довольно длительное время, и помощь местного жителя будет как нельзя кстати. Тем более, что за несколько месяцев я буквально одичал, и был бы весьма не против общения с какой-нибудь симпатичной представительницей прекрасного пола.

Глава 5

Город за перевалом

Город открывался передо мной постепенно, что на фоне темнеющего неба и небольшого снежка, который не переставая сыпал сверху, создавало какой-то особый практически новогодний колорит. Домишки небольших, явно крестьянских домохозяйств, разбросанных тут и там слободок, очень быстро сменились строгими и чёткими линиями широких улиц, создавая яркий контраст со всем тем, что я видел раньше. Все города, которые мне встречались на пути, не шли ни в какое сравнение с тем, что я наблюдал. Такое ощущение, будто Екатеринбург тщательно планировали с расчётом на то, что когда-то в будущем эти улицы станут широкими проспектами. К своему стыду, я хоть и жил в Челябинске, сюда так и не удосужился добраться — вот как-то не складывалось у меня в мое время с путешествиями. И вот поди же ты: только провалившись в прошлое, меня угораздило здесь побывать. Сразу же возникло ощущение, что весь город чётко поделён на достаточно крупные по площади прямоугольные участки земли, застроенные всевозможными зданиями, причём по большей части каменными. Мало того, казалось, что они пытаются перещеголять друг друга: все они были тщательно оштукатурены, крыши покрыты листовым металлом, выкрашенным в зелёный цвет. Колер от строения к строению слегка отличался. Особенно заметно это стало, когда я въехал на пригорок и смог окинуть взглядом всю эту палитру — создавалось впечатление, будто смотришь на вычурный малахитовый узор, хотя порой, безусловно, попадались и более яркие, иногда даже красные цвета.

— Ну что, Занозочка, а тут, оказывается, пахнет цивилизацией, — обратился я к своей лошади, похлопав её по шее, на что она слегка требовательно ржанула.

— Умаялась, бедолага, — пожалел я так же, как и её хозяин, уставшее животное. — Ничего, сейчас найдём, где остановиться, переночуем. Я попрошу, чтобы тебя как следует накормили и обиходили. Наконец-то мы с тобой добрались, и ты по праву заслужила отдых. Ну а со всем остальным будем разбираться после того, как поймём, что тут к чему.