Мой лифт - Моя крепость 2 (СИ), стр. 56

Звук шёл снизу. Направляющие завибрировали, створки дрогнули. Только теперь я вспомнил о другом таймере.

~До принудительной активации управляющей печати: 02:03.~

Две минуты.

Из коридора выскочил паук. Я принял его на подхваченный в последнее мгновение щит, но сил, чтобы полностью заблокировать удар, не хватило. Спина впечаталась в створки, а тварь вцепилась лапами в фанеру.

В шахте что-то тяжело лязгнуло.

Створки разошлись.

Дом прибыл.

Паук рванул за щит, напомнив, что еще ни хера не кончено.

Я отпустил ремень щита, толкнул обломанное древко под лапу и отступил в Комнату. Тварь потянулась следом.

— Закрыть дверь! — заорал я.

Створки ударили паука по передним лапам. Тварь отпрянула, оставив щит снаружи.

Двери сомкнулись.

Шум коридора исчез. Снаружи ударили лапы, но створки остались закрытыми.

Я стоял посреди Комнаты, грязный, мокрый от пота и чужой крови. На оружейном стенде лежали помповик и револьвер, на полке рядом с Годжо сидела Маша, а со стен смотрели Снорлакс и защитники последнего рубежа.

Ничего не пропало.

Здесь пахло металлом, освежителем и чем-то едва уловимо родным. После тухлого мяса, пыли и горелой паучатины это вызывало чуть ли не оргазм при каждом вздохе. Даже гул скрытых механизмов звучал как музыка.

За дни моего отсутствия здесь ничего не изменилось. Даже смятая футболка лежала возле кровати там, где я её бросил. Я коснулся стены, чтобы убедиться, что она настоящая.

Слово «дом» когда-то означало родительскую квартиру, затем стало обозначать место, где можно закрыться от людей и не отвечать на звонки. После Слияния оно сузилось до одиннадцати квадратных метров. Но только здесь никто не мог приказать мне встать в строй, взять лом или доказывать право на свободу.

— Я вернулся, — сказал неизвестно кому.

Ответом стало новое уведомление.

~Владелец вернулся на личную территорию.

Возобновлено действие интегрированных объектов и активных настенных элементов.~

«Последний рубеж» снова поднял Выносливость, и дышать стало немного легче.

На стене ожил «Спящий исполин». Все бонусы вновь активировались, словно говоря: «Добро пожаловать домой, хозяин».

~До принудительной активации управляющей печати: 01:41.~

Радоваться было рано.

Я сорвал вещмешок с плеча. Под вечерним пайком лежал свёрток с подарком Севы.

Но сначала дама.

Я подошёл к полке и снял тряпичную куклу. Система сразу отреагировала.

~Кукла «Маша» извлечена с Полки для фигурок Хикикомори.

Эффект размещения «Моральная поддержка» прекращён.

Размещено предметов: ½.~

Постоянная «Моральная поддержка» исчезла, но она была мне сейчас не так полезна, как родной эффект куклы, психологическая помощь во сне. Поэтому Машу я прижал к груди, освобождая для новичка место на полке.

Комиссар Каин смотрел на меня с тем же выражением крайнего недовольства, что и в бутике. Фуражка и фантастическое оружие остались целы.

— Ну что, герой галактического империализма, — пробормотал я. — Сева сказал, что ты мастер в умении выживать, так что будь другом, поделись фартом. Он мне сейчас очень пригодится.

Я поставил фигурку рядом с Годжо.

По краю полки пробежала светлая линия. Фигурка дрогнула и чуть сильнее прижалась подошвами к пластику.

~Обнаружен совместимый системный предмет.

Фигурка «Комиссар Каин».

Размещение доступно.~

— Доступно так доступно.

Подтвердил размещение.

~Фигурка «Комиссар Каин» размещена на Полке для фигурок Хикикомори.

Размещено предметов: 2/2.~

Ниже собиралось открыться описание. Закрыл его, не дав развернуться: разбираться в свойствах Каина сейчас было некогда да и незачем.

~01:13.~

— Так, пацаны, не подеритесь тут без меня, — погрозил я пальцем легендарным балогурам своих вселенных.

Я рванул к санитарному модулю, на ходу сбрасывая разгрузку, куртку и остальную одежду. Полностью раздеться не успел и влез под душ в нательном белье, щедро выданном каптером перед операцией. Прижав Машу к груди, я открыл кран.

~Компактный сантехнический модуль Хикикомори.

Выберите режим душа.~

— Лечебный. Максимум.

~Лечебный душ активирован.~

Тёплая вода дождём полилась с потолка, смывая с меня засохшие пот и кровь. По коже разлилось слабое онемение, боль в рёбрах притихла. Лечебный режим не устранял тяжёлые повреждения мгновенно, зато уже делал всё, на что был способен.

Я знал его описание почти наизусть. Незначительное ускорение естественного восстановления тканей. Уменьшение боли. Эффективность зависела от состояния организма. Ни одного обещания пережить системную казнь в справке не содержалось даже мелким шрифтом.

План строился не только на одном душе. Пятнадцать единиц Выносливости должны были дать телу запас. «Спящий исполин» — ускорить восстановление во сне. Маша — удержать разум от окончательного срыва в безумие от боли. Всё по отдельности выглядело недостаточным. Но всё это вместе превращалось в шанс, ради которого имело смысл рискнуть.

Я устроился на боку, положил голову на скрученную футболку и проверил, свободно ли уходит вода в слив. Если потеряю сознание, хотя бы не захлебнусь.

Машу я прикрыл ладонью от прямой струи и подтянул ближе к лицу. Сейчас ничего надёжнее у меня не было.

~До принудительной активации управляющей печати: 00:48.~

Я закрыл глаза.

Вода мерно стучала по голове. Мысль о скорой боли мешала сохранять спокойствие. Я снова вспомнил Степаныча и его спокойное: сначала человек орёт, потом начинаются судороги и только потом небытие, из которого несчастный уже не возвращается.

Отличная колыбельная получилась.

Следом возникла Алёна — бледная, испуганная, пытающаяся остановить надзирателя. Искренне верящая, что без её печатей их анклав развалится. Возможно, она даже и была права. Благополучие многих в ущерб комфорту меньшинства — не самый поганый размен, только не тогда, когда в данном раскладе жертвовать собрались мной.

Где-то в другом луче находились Наташа и Лена. Позади остался Сева, застрявший среди людей Аристарха. Если я сейчас умру, всё закончится не трагически и не красиво. Просто толстый парень захлебнётся собственной слюной на полу душа.

— Зато дома, — прошептал я, сильнее прижимая к себе куклу.

Гул воды растянулся в один ровный и монотонный звук, свет за закрытыми веками стал далёким. Мне хотелось успеть провалиться в сон до активации печати.

Я сосредоточился на дыхании. Медленный вдох, такой же выдох. На третьем цикле сердце перестало пытаться обогнать таймер, на четвёртом мысли начали расплываться. Тело охотно принимало любую возможность отключиться, даже если разум продолжал ждать боли.

~00:16.~

Оставалось ещё одно дело.

Я с трудом открыл интерфейс группы. Связь с Леонидом горела серым, а под моим именем мигало предупреждение о нарушении дистанции.

Но оставалось еще кое-что…