Мой лифт - Моя крепость 2 (СИ), стр. 10

Пусть лежит.

После всего пережитого я наконец научился иногда не нажимать на большую красивую кнопку только потому, что она существует.

Последним остался сантехнический модуль.

То, что он умел создавать воду, я понял ещё во время принятия душа. Вопрос заключался в том, сколько именно воды в моем распоряжении и что ещё изменилось после получения второго уровня.

Открыл параметры.

~Компактный сантехнический модуль Хикикомори.

Уровень: 2.

Суточный водный резерв: 120 л.

Текущий остаток: 87 л.

Восстановление резерва: один раз в 24 часа.

Максимальный объём хранения модулем: 120 л.

Неиспользованный остаток не увеличивает максимальный резерв следующего цикла.

Доступные функции:

— санитарный узел;

— системная утилизация отходов;

— нагрев воды;

— обычный душ;

— стимулирующий душ;

— лечебный душ.~

— Опачки.

Глава 4

— Опачки. — выпалил я прочитав последние строчки

Оповещения про какие то там стимулирующие и лечебные режимы я во время первого мытья точно не замечал.

В моё оправдание, тогда перед глазами одновременно висело столько уведомлений, что ещё немного входящей информации и пришлось бы не под горячей водичкой кайфовать, а от панички спасаться.

Я ткнул в первый неизвестный пункт.

~Стимулирующий душ.

Воздействие: снижение накопленной физической усталости, уменьшение сонливости, ускорение возвращения организма к нормальному состоянию после физических нагрузок.

Не заменяет полноценный сон и отдых.

Не восстанавливает повреждённые ткани.~

— То есть системный контрастный душ для задротов.

Функция на самом деле была не такой уж и впечатляющей, как хотелось бы после слова «стимулирующий», но для меня она могла оказаться почти идеальной. После нескольких часов таскания тяжестей я иногда ещё был способен работать, просто тело начинало настойчиво предлагать лечь и больше никогда не вставать.

Если душ позволял немного быстрее прийти в себя, это уже само по себе экономило гору времени.

Следом открыл справку о лечебном режиме.

~Лечебный душ.

Воздействие: уменьшение болевых ощущений и незначительное ускорение естественного восстановления повреждённых тканей.

Не устраняет тяжёлые повреждения мгновенно.

Не заменяет полноценное лечение.

Эффективность зависит от общего состояния организма.~

На этот раз я перечитал описание дважды.

— Вот ты то мне ещё пригодишься.

Причём не только после драки.

Я слишком хорошо помнил первые дни после Слияния, когда любое повреждение превращалось в отдельную проблему. Даже банально ушибленная рука или растянутая мышца могли означать, что следующую дверь я уже не открою или нужную сумку не донесу. Да что там говорить, в самом начале меня чуть не сложила обычная мозоль, натертая неудобными туфлями.

А здесь была пусть и не волшебная регенерация, но зато постоянный доступ к слабой лечебной и обезболивающей «пилюле».

Очень слабой, но зато лично моей.

Я на секунду задумался, не проверить ли лечебный режим прямо сейчас. После переноски сантехнического модуля мышцы всё ещё слегка ныли, а несколько старых синяков напоминали о последних приключениях в лагере гоблинов.

Потом посмотрел на остаток воды.

Восемьдесят семь литров.

— Позже, — зарубил я идею вновь завалиться в такой манящий душ.

Хомяк внутри одобрительно закивал.

Оставалось разобраться с главным.

Сто двадцать литров в сутки.

Я ещё раз перечитал строку про восстановление запаса.

Если вечером у меня оставалось шестьдесят литров и я ничего не делал, после следующего обновления становилось снова сто двадцать.

Не сто восемьдесят.

Просто сто двадцать.

А вот если эти шестьдесят литров перед обновлением перелить в отдельные ёмкости…

Я открыл дополнительное описание.

~Восстановление осуществляется до максимального объёма внутреннего резерва.~

Я замер.

— То есть ты хочешь сказать…

Медленно посмотрел на лежавшие возле стены пустые бутылки.

Потом обратно на экран.

— Если я вечером выкачаю из тебя всё до последней капли, завтра ты опять нальёшь сто двадцать литров?

Система не ответила на мой прямой вопрос. Но зато математика отвечала достаточно громко.

Где-то в груди встрепенулся метафизический хомяк и начал пускать пену изо рта, прокручивая в голове открывающиеся перспективы.

— Тише, родной, время еще есть, — успокоил я внутреннего пушистого хапугу.

Ведь правда. Душ я установил совсем недавно, и в новый цикл он уйдет еще не скоро, и торопиться с опустошением баков уже точно не стоило.

Успокоив стучащее с диким ритмом сердце, что всё никак не хотело униматься от открывшихся передо мной перспектив, я всё же лёг спать, оставив все заботы на следующий день.

Неизвестный в неизвестном месте.

Сознание возвращалось медленно.

Сначала пришла боль — тупая, тяжёлая, заполнившая голову от затылка до висков. Затем накатило ощущение холода в ногах и влажной духоты возле лица. Каждый вдох приносил неприятный сладковатый запах, от которого подкатывала тошнота.

Вокруг ничего не было видно. Он даже не понимал, открыты у него глаза или закрыты. Темнота и не думала пропадать, сколько бы он ни моргал.

Последние воспоминания распадались на отдельные образы. Бегство. Тёмные проёмы. Раздававшиеся отовсюду шорохи. Рывок за ноги, от которого он упал, больно ударившись плечом. Потом его куда-то потащили.

А дальше — ничего.

Он попытался поднять руку.

Не получилось.

Пальцы едва заметно согнулись, но запястье удерживало что-то плотное и одновременно податливое. Он дёрнул сильнее, попробовал освободить вторую руку, напряг ноги. Результат оказался столь же тщетным.

Неведомая оболочка охватывала всё тело, прижимая руки к бокам и не позволяя даже повернуть голову. При каждом движении она немного растягивалась, но затем вновь сжималась, будто становясь только плотнее.

Сердце забилось быстрее.

Он попытался понять, лежит или висит. Давление ощущалось со всех сторон, и определить, где находится пол, не получалось. Возможно, его чем-то завалило. Или он вообще больше не контролировал собственное тело и лишь воображал, что пытается двигаться.

Воздуха стало не хватать.

Он дёрнулся всем телом, выворачивая запястья и пытаясь согнуть колени. Оболочка подалась на несколько сантиметров, стиснула грудь и заставила судорожно выдохнуть.

— Помогите!

Крик вышел глухим. Звук ударился о то, что закрывало лицо, и вернулся обратно влажным, жалким хрипом.

— Кто-нибудь!

Ответа не последовало.

Где он?

Сколько времени прошло?

Почему он ещё жив?

В окружающей темноте что-то зашуршало.

Едва-едва, почти на границе слышимости.

Он замер, сдерживая шумное дыхание. Шорох прекратился, но тишина не принесла облегчения. Он слишком хорошо помнил этот звук. Помнил, что обычно следовало за ним.

Нужно было выбираться.

Сейчас.

Он снова рванулся, уже не замечая боли в запястьях. Попытался раскачать тело, ударить ногой, хотя бы повернуться. Удерживающая его масса растягивалась и сжималась в такт с его жалкими потугами.