Старая нищенка (СИ), стр. 50

– Кто? – переспросила Тина, не доверяя ушам.

– Кто-кто, – проворчал старик. – Медный лоб говорю. Он таится от чужаков, вроде тебя. Если ваша кровожадная порода узнает, что с него можно натрясти богатых подарков, в покое не оставит. И Нешто-Нашто таится. Так что ты…

– Я никому не скажу, – пообещала Тина. – Даю слово твёрдое, нерушимое.

– А для того свою шайку ты к нему не тащи, – потребовал Полевой Дед. – Сама как-нибудь.

– Сама не сдюжу, – посетовала старая нищенка.

– Кровь свою возьми. Это можно. Глядишь, и сладится у тебя с ними. А ты, кстати, кладами не интересуешься?

– Даже не предлагайте, – пошутила Тина. – Хоть за так, хоть за злато-серебро, всё одно не возьму.

Весельчак Полевой дух ожидаемо расхохотался.

– А ты весёлая. Жаль, что скоро уйдёшь. Ну, да мы и там свидимся. Поняла ли, что сказал?

– Поняла. Спасибо за совет.

– А хочешь, я тебе подарок подарю?

– Честно говоря, не очень, – устало пробормотала Тина.

– Тогда правнучку подарю, – настаивал Полевой Дед, протягивая к ней руку.

Прекословить она не стала. Взяла с широченной лопаты-ладони тоненькое простенькое стальное колечко.

– Дома рассмотришь, – проворчал старик. – А мне пора. Повеселился и будет. Дел полно.

И он пропал. А звуки и внимание ребят вернулись. Сяхоу бережно поднял её с земли. Мошка ухватила за руку. Тина приветливо махнула рукой скифам, и Зорг развернул свиток.

Глава 21

Старая шпионка

Ребята внесли бабушку в лучшую комнату лучшего постоялого двора Велийграда в буквальном смысле на руках. И долго не уходили – еле спровадила, заверив, что немедля заснёт. После чего Тина велела подать чаю с мёдом и улеглась на пуховую перину. Перелистала корреспонденцию, не читая, и выбросила прочь: ничего, что нужно ей, а не другим. Черкнула Митеньке, чтобы тот приготовился принять у бабушки отчёт о приключениях. Он пресёк её попытку, заявив, что встретится с любимой бабулей минут через пятнадцать. Ибо назрело. Для чего ей нужно пойти погулять. А там её встретят и сопроводят.

Тина добросовестно пошла погуляти. Прямо по центральному проспекту Велийграда, где даже в вечернее время полным-полно народа. Не успела пройти с полсотни метров, как в личку упало сообщение от незабвенного Хапа. Лазутчик предложил бабушке с непринуждённым видом зайти в лавку кожевенника Неспеха – та прямо по курсу. Старой нищенке давно пора сменить обувку. А там всё будет хорошо.

А я всё гадала – издевательски тягостно вздыхала Анит – чего ж ещё-то не хватает? Всё-таки шпионских игр, которые мы решили не затевать. С контрразведкой, беготнёй по крышам, пистолетом и радиосеансами по ночам. И вот-те нате, пожалуйста: нас-таки втянули в эту кадриль. Старая шпионка вышла на тропу войны. Хотя единственное, что на той тропе сможет сделать, так это посыпать её в гололёд. А твой любимец Радик Ганиулин был прав: шпионить больше всех тянет детей и стариков. Паршивец так и не стал писателем – предпочёл денежную стезю нефтяника.

Тина добросовестно зашла в указанную лавку. И скромненько притулилась у левого прилавка, где не толклись игроки. К ней тотчас подлетел смазливый приказчик в нестерпимо жёлтой рубахе с нарядной вышивкой.

– Мне бы чёботы сменить, – выставила она правую ногу.

– Мерку снять надоть, – расплылся в лаковой улыбочке прилизанный молодец. – Прошу пройтиться в мастерскую. А то несподручно будетс посередь лавки ноги заголять.

Тина хмыкнула, в очередной раз отметив, что в разговорной речи неписей полнейшая каша. И пошла пройтиться в боковую дубовую дверь, которую не стыдно употребить в качестве крепостных ворот. Мастерская встретила её шумом и вонью, сопровождавшей кожевенное ремесло тысячи лет. Она догадалась, что лавку от этой радости ограждает какое-то защитное заклинание. И признала удобство магического подхода к обслуживанию покупателей.

Через мастерскую её провели без остановки прямо к небольшой дверце, что напоминала расписной пряник. Но и тем дело не закончилось: дальше старой женщине предложили прогуляться по самому настоящему подземному ходу. Благо хоть не пришлось ползти, на голову ничего не сыпалось, и под ногами никто не шнырял.

Наконец, Тина оказалась в богато убранной горнице. Где навстречу ей из здоровенных кресел с шёлковой обивкой поднялись незабвенные шустрики: Ап и Хап.

– А вот и вы, – весело скалясь, поприветствовал первый.

– А вот и мы, – не отставал от него второй.

– Вы что, близнецы? – заподозрила Тина и уточнила: – В реале.

– Даже не земляки, – игриво выгнул соболиную бровушку Ап.

– Даже не из одной страны, – вторил ему Хап. – Бабушка, вам придётся преобразиться.

– В смысле? – не удержалась от смешка Тина. – В лягушку или белу лебёдушку?

Парни расхохотались, после чего Ап посерьёзнел и пояснил:

– В обычную гмурану. Маскирующие чары лучше накладывать на кого-то близкого по росту.

– Сделайте из меня Джину Лоллобриджиду, – не удержавшись, подкусила Тина проказливых комбинаторов.

– Лоло кого? – с самым деловым видом уточнил Ап.

– Да ну вас, – отмахнулась Тина, посмеиваясь. – Давайте уж, ваяйте, Пигмалионы.

Уже через пару минут она вышла через заднюю дверь терема, куда её занесло из подземелья. И не просто коренастой низенькой гмураной, а ещё и юной пышногрудой девицей. Из лавки же кожевенника – как ей не преминули поведать – как раз сейчас выходит новая старая нищенка. Точнейшая копия первой. И пока за ней увяжутся, пока просекут, что это фальшивка, Тина будет уже далеко.

Митенька подскочил, едва перед Тиной открыли дверь покоев в довольно скромном – по местным меркам – тереме. Хотя сами покои впечатляли.

– Прекрати, безобразник! – колотила она по макушке огромного звероподобного аркуда, пока тот кружил её по комнате. – Немедля поставь меня!

Он хохотал таким басом, что дрожала мозаика в окнах. Его слишком большие для человека клыки выпирали, вызывая у бабушки оторопь. Сколько уж раз видела эту его образину, а всё никак не привыкнуть.

– Ба, ты у меня просто чума! – прогудело необъятное гривастое чудище, усадив, наконец, в широченное кресло крохотную старушонку, вернувшую свой облик. – Я ж согласился тебя сюда притащить, чтобы ты наслаждаться пейзажами и шикарной архитектурой. Погрузилась в любимые сказки А ты?

– Виновата, – со вздохом признала Тина, гладя по головке своего малыша, рухнувшего на пол в ногах бабушки.

– Ба, – посерьёзнел Митенька. – Давай завяжем с этим твоим квестом. Мне плевать на его уникальность. Был один, будет и другой. Меня постоянно грызёт, что ты вечно в напряге. Твой доктор обзывает меня грязными ненормативными словечками. Он и раньше кривил морду, когда мы обговаривали твоё погружение в Дизу. А теперь точно готовит на меня покушение. Подловит и загонит шприц с цианидом.

– Господи, ну что ты несёшь? – поморщилась Тина, разглядывая комитет по встрече.

Помимо правнучка в комнате присутствовали трое.

Такой же огромный клыкастый аркуд с присущей этой расе тёмной, будто от загара, кожей. В просторной и простой белой рубахе с распахнутым воротом. Его грива – в отличие от Митенькиной – была заплетена в толстую длинную косу, на конце которой висела замысловатая железная гиря. Свободные тёмные кожаные штаны и почти сливающиеся с ними сапоги завершали облик воина триста пятнадцатого уровня. Ник Туки Молот.

Альвийка с нетрадиционным для их расы ником Атта. Триста сорок пятый уровень – однако! Само собой, чародейка. Длинное платье стального цвета без рукавов, но с глухим высоким воротом пошито с несомненным вкусом. Фигура естественно безупречна. Лицо неописуемо безупречно. Длинные волосы слишком черны для этой расы. Огромные глаза чересчур зелены, и оттого выглядят не совсем естественно – как, впрочем, и у старой нищенки.

Маска ледяной бесстрастности на лице альвийки производит отталкивающее впечатление. Хотя на Тину и Митюшину возню с ней чародейка смотрела разом потеплевшими глазами.