Старая нищенка (СИ), стр. 15
– Проще простого, – ухмыльнулся гмур и подмигнул: – Он же староста. Чел публичный. И репутацию блюсти должен. У его терема с утра народ зависает. Со своими проблемами. Вот при них и попросите. Даст, – уверенно заявил Сяхоу. – Если зажмёт принародно, его местные загнобят.
– Я попробую, – приободрилась Тина. – Честное слово.
– Тогда до встречи, – ободряюще улыбнулся ей гмур и поднялся: – Я на выход из яслей. Покачаюсь, пока вы отсюда не выберетесь. Встретить на той стороне не обещаю: не знаю, где буду. И насколько застряну. Так что вы сразу же отправляйтесь на ближайший постоялый двор. Они в городе торчат на каждом углу. Тиата, меня вам лучше дождаться на постоялом дворе, – поднажал он голосом.
– Я попробую.
– Не попробую, а буду сидеть смирно. Выполнять ваше задание пойдём вместе. Не с вашим персом шляться по лесам в одиночку. Там полно мобов, в смысле зверья, от которых даже я запросто улечу в круг воскрешения. А вы в кругу однозначно пропишетесь. Дальше десятка шагов от него не отойдёте, как снова загремите.
– Я обещаю, – исправилась Тина и повторила полученные ценные указания: – Иду на постоялый двор. Сижу там и жду тебя. В одиночку никуда не выхожу. Даже на улицу.
На том они и распрощались. Гмур отправился своей дорогой, а она своей. Пробовать себя в роли вымогателя, как и обещала.
И она попробовала. Да так, что сама ошалела от полученного результата.
Храбрясь и составляя безумные планы операции, Тина посеменила к терему старосты – бегать её перс то ли вообще не умел, то ли начинал уметь уровня с пятидесятого. У терема, как и говорил Сяхоу, с раннего утра не протолкнуться. Народ разный: и богатый, и поскромней – бедных что-то вообще не видать. Да их за весь вчерашний день она вообще ни разу не заметила – не считая придорожного попрошайки. То ли местные все благоденствуют, то ли в столице бедноте селиться запрещают.
Ожидавшие выхода старосты люди степенно здоровались, кланяясь друг дружке. Негромко переговаривались. На Тину внимание обращали, но с расспросами не лезли. Она же по стеночке, по стеночке – тихой сапой подобралась к самому крыльцу. Широкому, под массивным резным козырьком на четырёх раскрашенных столбах. Затаилась в уголочке между высокой лестницей и бревенчатой стеной: за чужими спинами, чтобы не привлекать внимание. Вцепилась обеими руками в посох и стала ждать.
О выходе старосты догадалась по смолкнувшему гулу.
Ну, давай, давай – запрыгала в злом возбуждении Анит. Шевелись! Чего замёрзла, авантюристка старая?! Струхнула? А ещё честное слово давала. Слабачка!
Тина в ужасе прищурилась на спину стражника с бердышом, что стоял у нижнего столба прямо напротив неё: двести пятидесятый уровень. Такому даже не придётся её уволакивать: щелчком за три улицы забросит. Под муторное трепыхание поджилок в голове народилась подленькая мыслишка, что она, дескать, никому ничего не должна. Какое ей дело до репутации у столичного люда? Уйдёт себе в Митюшино Белоземье и поминай её, как звали.
Она выдохнула, сжала покрепче посох и бросилась вперёд, как на амбразуру. Согнувшись в три погибели, проскользнула между стражником и столбом. Выкатилась на пустующий пятачок прямо перед лестницей – нарисовалась во всей красе. Вскинула глаза, и слова застряли в горле – зато рука-спасительница сама собой вытянулась вперёд. Сложила ладошку лодочкой и меленько затряслась. Как на заказ!
Невысокий рыхлый пожилой мужик – в шубе и расшитой золотом высокой шапке, опушённой мехом – выпучился на неё, как пёс, из миски которого жрёт наглый котяра. Мясистая рожа вмиг налилась дурной кровью. Он раскрыл, было, рот, дабы отдать приказ гнать прочь беспардонную старуху. Тина прочла это в злобных линялых глазках меж набрякших век. Но староста всё же опомнился. Захлопнул рот и покосился на стражника рядом с Тиной – тот и ухом не повёл в её сторону. Даже улыбнулся, покосившись. И у неё слегка отлегло на сердца.
Сяхоу был прав: позориться на глазах людей староста не рискнул. Раздвинув губы в кривой улыбке, он медленно сполз по ступеням, волоча длинный подол шубы. Столь же медленно, напоказ выудил из-за пояса немалый кошель. Пухлые пальцы, было, затеребили завязку. Но мужик и тут наступил себе на горло: протянул старой нищенке весь кошель целиком.
Тина с достоинством приняла милостыньку и чинно поклонилась: в пояс. Душа возликовала, а в голове вдруг родилось небольшое хулиганство.
– Велика сила твоя, о могучая повелительница Нави. Всесильная, дарующая холодную справедливость Морена! – громко, чётко и с большой важностью воззвала она к игровой богине. – Взываю к тебе по данному тобой людям праву! Справедливости холодной ради не забудь этого доброго человека в милости своей!
Народ за спиной дружно ахнул. Староста спал с лица. Оплыл жирным телом и ссутулился, в ужасе хлопая поросячьими глазками.
Старая ты авантюриста – взахлёб хохотала в душе Анит. Молодчина! Так его, живоглота! Какая же молодчина! Сумела же, рухлядь трепетная. Не померла от ужастей. Ещё и надерзила.
Тина спокойно развернулась и посеменила прочь, нарочито громко стуча посохом о брусчатку. Однако не сделала и десятка шагов, как сухощавый дедок в богатейшем кафтане сунул ей в руку кошель. Она порывалась вернуть – стыд-то какой! Но старичка буквально сдуло – нищенка так и осталась стоять с протянутым ему кошелём. Зато сбоку напирал и совал ей свой кошель какой-то облом – косая сажень в плечах.
Только посмей отказаться – почти истерично зачастила Анит. Ей богу, прокляну! И брошу тебя к чертям собачьим.
Тина не стала отказываться. Принимала щедрые подношения, кланялась, благодарила. И всё это на ходу – ни на секунду не остановившись. А интерфейс гнал перед ней столбик цифр.
Вскоре эта свистопляска остановилась. И Тина смогла ознакомиться с результатами своей беспардонной выходки. Текущий уровень: тринадцатый. До следующего уровня: шестьдесят очков. Нераспределённых единиц характеристик: шестнадцать. И восемь очков, что уже отошли к удаче автоматически, как и было обещано. Что в сумме с прежними пятью дополнительными единицами удачи…
Опять тринадцать – возопила Анит. Ты что, издеваешься?!
Я учусь – мысленно пискнула Тина и поспешила на поиски выхода из яслей. Интерфейс строго предупреждал, что ей пора покинуть их незамедлительно. Раз ты выпускница, так и выпускайся себе подобру-поздорову. Пока же этого не сделаешь, старой нищенке строго настрого запрещается применять активные умения. Так-то.
Глава 7
Старая растыка
Тина недолго блуждала по улицам: язык и до Киева доведёт, и до Парижа. Выход из яслей оказался за тем единственным забором, что окружал памятную ей башню. Ворота перед ней распахнулись сами собой. Пулей вылетев прочь, она обернулась и поражённо замерла: только что стоявшая за оградой башня пропала, как не бывало. С этой стороны ворота светились мягким серебристым светом.
Она посмотрела на расстилающийся перед ней город, что постепенно спускался к реке. Собственно, ничего нового. Те же расписные терема, те же мощёные улицы, та же разнаряженная публика. Только мелькающие тут и там игроки выгодно отличаются от новичков. Нужды присматриваться к их уровням нет: за них говорят наряды, доспехи и оружие людей бывалых. Что ещё удивительней: игроков здесь тьма тьмущая. На первый взгляд, гораздо больше неписей. Что слегка напугало неподготовленную старую женщину.
Не так страшен чёрт, как он о себе мнит – попыталась утешить её Анит. Митенька говорил, что такие большие города самые безопасные локации. Тут и мордобой запрещён, и прочие кровавые страсти. Только воровство не запрещено – придирчиво уточнила она. Очень некстати. Такую старую растыку, как ты, оберут до ниточки в два счёта – и до постоялого двора дотелепаться не успеешь.
Ну, это мы ещё посмотрим – рассердилась Тина, задетая за живое своей невольной минутной слабостью. Это всего лишь отзвуки прежнего страха, с которым она неслась на выход из яслей. В голове тогда бродили недобрые мысли о возможной мести старосты. Жадные люди крайне болезненно расстаются с деньгами. И отнятое не прощают.