Брошенная жена правителя Севера (СИ), стр. 17
На этом экзекуция была закончена, но не закончен ритуал. Я открыла глаза и увидела, что Фрейвид идёт к костру, зажав окровавленную косу в руке. Подойдя к огню, он остановился и произнёс:
— А теперь пусть боги скажут своё слово, — и тотчас кинул волосы в пламя.
Всё затаили дыхание — все ждали обещанного знака. И я тоже ждала. Потому что только от этого знака зависело, доживу я до рассвета или сейчас же последую в тот же огонь вместе с жертвенными овцами и свиньями.
Глава 23.
Время сделалось будто неподвижным. Секунда растягивалась до бесконечности, и в самую первую секунду, казалось, ничего не происходило. Совсем ничего.
Бело-красные нити пропали в огненном жерле, исчезли. Огонь точно перестал плясать, двигаться. И вдруг его жар опалил кожу, стал сильнее, ощутимее. Лицо моё обожгло, словно вот-вот загорюсь целиком — или е так просто мерещилось. А ещё через мгновение столб огня лизнул небо, будто пытался пожечь звёзды.
И они впрямь загорелись — ярче, больше, пронзительнее. Теперь все взоры устремились ввысь — туда, где кончики пламенных языков впивались в бесконечный антроцит, испещрённый светящимися точками.
Но больше ничего не произошло. Огонь действительно поначалу взметнулся, но затем принял прежнее положение и больше не выказывал никаких особых признаков.
Может, этого достаточно?..
— Верховный молчит, — язвительно заметила Виндис.
Её голос, насмешливый и злорадный, пронёсся по поляне беспрепятственно. И я с ужасом пробежалась глазами по лицам присутствующих — все были в растерянности, никто не понимал, как трактовать случившийся финал ритуала.
Затем мой взгляд остановился на Хальдриме. Я была уверена, что и он радуется — также, как проклятая красноволосая женщина. Ведь это был его путь к свободе, он не хотел этого брака, как и я.
Но арвинг смотрел на меня застывшими голубыми глазами. С его лица отхлынула вся кровь — он стоял бледен и нем. Я тоже наверняка выглядела также и тоже ничего не могла произнести.
— Верховный услышал, — внезапно заявил Фрейвид. — И он ответил нам, — он говорил уже менее уверенно и всё же держался твёрдо. — Боги дали нам знак! Огонь принял жертву!
— Если я брошу свои волосы, то и мою жертву примут, — парировала Виндис.
— Мне лучше знать, что говорят нам боги! — рявкнул конунг.
— Но Виндис права! — выкрикнул кто-то из толпы. — Знака не было!
— Не было знака! Не было! — мгновенно поддержали другие, и снова поднялся шум, гам, недовольные возгласы.
Руки, ноги, всё моё тело разом заледенело. Люди кричали, несогласные с мнением правителя. А для меня это означало только одно...
— Глядите на небо! — неожиданно для всех выпалил Хальдрим. — Глядите!
Все подняли головы и уставились туда, куда показывал арвинг.
— Знак... Знак... Знак... — понеслось по толпе.
От шока я сама открыла рот — прямо на наших глазах несколько звёзд сорвались со своих мест и прочертили по небу светящиеся дуги. Звездопад... Настоящий звездопад.
— Это недобрый знак! — взвизнула Виндис.
Но её уже никто не слышал, потому что следом за звездопадом появилась какая-то рябь на небосклоне: чернота светлела, менялась и вдруг обрела краски — фиолетовые и зелёные. Они переливались, сменяя друг друга, образуя игру света и бесчисленных оттенков от светло-зелёного до глубокого фиолета.
— Небо танцует... — донёсся чей-то голос рядом со мной.
Я повернулась и увидела Торстена — того, кто пытался сегодня вечером утащить меня «развлекаться». Теперь он стоял заворожённый и смотрел волшебное зарево.
— Верховный благословляет, — сказал Фрейвид. — Все убедились? Больше ни у кого нет сомнений? — он прошёлся взглядом по зачарованным лицам своих подданных.
Никто не возразил, напротив — люди кивали и поддерживали.
— Слава Верховному! — объявил конунг. — Слава моему сыну, Хальдриму Стормольфу и его законной жене, Гайлине!
— Слава Хальдриму! Слава Гайлине! — тотчас подхватили громкие мужские голоса.
От этого рёва у меня аж уши заложило. Я сама не знала, радоваться мне или рыдать. Но я хотя бы осталась жива, меня не бросили к костёр, не растерзали, а ведь могли...
Но, с другой стороны, отныне никто не посмеет сказать, что брак не состоялся. Никто. Ни я. Ни Хальдрим... Мы — муж и жена. Навеки...
— Сегодня! — громыхнул конунг. — Сегодня мой сын принесёт жертвы нашему Верховному богу! Он и его жена! Они достойны этой почести больше моего! Ибо за ними будущее Нордхальма! А эта ночь — их ночь! И после жертвы они отправятся на брачное ложе, чтобы скрепить нерушимый союз и подарить нашей земле нового наследника!
Меня вновь обдало холодом при мысли, что ждёт дальше. Я готова была немедленно бежать, спасаться любыми средствами, только бы не делать того, что предрекал Фрейвид. Ни за что! Ни за что!..
Хальдрим внезпно схватил меня за руку. Грубо и резко потащил к костру, свободной рукой вытаскивая свой боевой топор. Всё происходило под общий одобрительный гул — апогей празднества наступил. Сейчас будут принесены жертвы. А затем... Я даже думать об этом не желала.
Волочилась за Хальдримом и уже не могла ничего поделать, ничего исправить. Он двигался к животным, оставленным на привязи.
И тут у него на пути неожиданно выросла Виндис. Встала прямо перед арвингом. Судя по мгновенно наступившему молчанию — поступок был вопиющим. Никто подобного не ожидал.
— Значит, ты признал этот брак? — вопросила красноволосая женщина, устремляя на Хальдрима злые зелёные глаза. — Ты, Хальдрим Стормольф, так просто смирился? А я думала о тебе лучше!
— Уйди с дороги, Виндис, — холодно приказал арвинг.
— Не уйду, — заявила она. — Одумайся, Хальдрим. Ты губишь нашу землю!
— Уйди...
— Ответь мне! Ответь перед лицом всех — и богов, и людей, что сделал это по своей воле!
Я почувствовала, как хватка Хальдрима на миг дрогнула. Как в глазах его полыхнуло какое-то сильное, скрытое чувство. Сомнение?..
Но ещё через миг, он с такой силой сжал мою ладонь, что едва не сломал мне пальцы.
— Уберите её! — крикнул конунг. — Виндис!..
— Нет! — оборвал отца Хальдрим. — Я скажу ей. И пусть все услышат! — он сделал паузу, а затем громко, медленно и жёстко произнёс: — Да, Виндис, я признаю этот брак пред лицами богов и людей собственной волей. А теперь отойди.
Красноволосая ещё постояла на месте, потерянная, сокрушённая, но не сломленная. Она по-прежнему гордо держала спину и с той же горделивой осанкой всё-таки отошла прочь.
Больше не глядя на неё, Хальдрим вместе со мной дошёл до ближайшей овцы. Его топор поднялся в воздух и тут же опустился. Я не могла на это смотреть. Глянула только тогда, когда опять поднялся радостный крик и шум, а бедное мёртвое животное уже тащили к огню.
— Во славу Верховного! — объявил Хальдрим. — Да будут ниспосланы нам лёгкие Зимние Ночи! Да не погаснут наши очаги! Да будет каждый на этой земле сын и обогрет!
Снова бравые выкрики и ликования понеслись по толпе. Люди смеялись и продолжали веселье. Они вновь затянули песню, восхваляющего Верховного бога и всех других богов.
А Хальдрим повернулся ко мне. Впервые обратил ко мне свои ледяные глаза после полученного знака. Я не смогла прочесть, что значит этот взор, но не различила там ни теплоты, ни радости. Нет, это был взгляд человека, который по-прежнему ненавидел меня.
Он отвернулся и провозгласил, перебивая шум толпы:
— Мы идём вместе с моей женой на брачное ложе!
И, честное слово, в тот момент я едва не лишилась чувств от ужаса.
Глава 24.
Орущая толпа сопровождала нас до самого дома и даже внутри помещения не давала проходу. Люди не отставали до тех пор, пока Хальдрим и я не достигли входа в личные покои арвинга. Только когда двери за нами наконец закрылись наглухо, шум немного стих, а потом и замолк окончательно.
Кругом воцарилась тягостная, опечатанная тьмой тишина. Я стояла, обнимая себя руками, и молилась, чтобы случилось хоть что-то, что остановит неминуемое. А если неминуемому всё же суждено случиться, пусть всё произойдёт как можно быстрее, дабы ещё сильнее не растягивать мои страдания.