Брошенная жена правителя Севера (СИ), стр. 16
— Довольно с меня твоих капризов! — взорвался конунг уже не в первый раз. — Боги выбрали тебе жену, Хальдрим Стормольф! И ты обязан принять её, нравится тебе это или нет!
— Жену мне выбрали не боги, а ты, отец! — не унимался арвинг. — Ты обременил меня этой женщиной, несмотря на то, что она не нашей крови!
— В ней течёт нордарская кровь! И тебе об этом прекрасно известно! Всем известно! — обратился конунг к толпе. — Что мать этой женщины, — он указал на меня, — Астрильда Хавскальд — урождённая наших земель!
— И также нам всем известно, — заговорила Виндис, — что Астрильду похитили волховийцы!
На её заявление толпа снова зашумела — уже недовольно, выражая ненависть и презрение к народу Волховии.
— Эта женщина — плод насилия и предательства! — ещё громче взвилась Виндис. — Разве такой арвслинг заслуживает наша земля, повелитель?
На этот раз лишь часть собравшихся поддержала красноволосую. Оказалось нетрудно заметить, что остальные почему-то не встали на её сторону.
— И я о том толкую, отец, — сказал Хальдрим, не отрывая взгляда от конунга. — Это ли милость богов? Это ли их пророчество?
— Если не это милость богов, — твёрдо заявил Фрейвид, — то прямо сейчас они укажут свою волю.
— О чём ты?
— Ты нарушил данную мною клятву Владыке Волховии...
— Нарушить клятву предателю — честь!
— Это моя клятва! — прорычал конунг в гневе. — Мне и решать — нарушить её или нет! Не тебе, Хальдрим! И ты мой сын, но ослушался меня! Не явился на свадьбу! А твои люди пришли с оружием в главный храм и устроили бойню! В священный день!
— Я их не посылал! Но в любом случае они исполняли свой долг!
— Твои люди не слушают тебя? — оскалился старый правитель. — А знаешь, почему? Потому что ты подал им пример! Но сегодня я с этим покончу! Мой сын будет править твёрдой рукой и будет подавать пример, как истинно служить богам!
— Боги не желают этого!
— А это пусть они нам скажут! — конунг резко схватил меня за руку, дёрнул на себя, выставил перед всеми, словно жетвенного агнца. — Если брак этот не угоден Верховному, он даст знак!
Что?.. Что это значит?..
От страха и непонимания я вся напряглась, скукожилась. Вроде бы новость была хорошей: Верховный бог нордаров не благословит брачный союз с арвингом, и тогда... меня отпустят?..
— И если знак будет нам дан, — продолжал Фрейвид, — то эта женщина станет нашим подношением!
— Нет!.. — вырвалось у меня.
— Да, дитя, — вполголоса постановил он. — Тебе нечего боятся.
— Это безумие! — выкрикнул Хальдрим.
— Это мудро! — одновременно с ним завопила Виндис. — Наш великий конунг ведает силу богов!
— Слушайте все! — провозгласил Фрейвид Стормольф. — Я проведу ритуал, скрепляющий супружеские узы! И если Боги дадут своё благословение, огонь обагрит небо и ниспошлёт знак! Он будет нам дан! Каждый убедится в слове Верховного! Таково моё слово!
— Любовь моя, — всё-таки решилась аккуратно обратиться к мужу Рагнильда, пока нордары скакали и орали на радостях, признавая слово своего конунга, — ты поступаешь жестоко. Не лучше ли просто отослать девочку? Ведь свадьбы не состоялось — ни по нашим обычаям, ни по волховийским.
— Свадьба состоялась по решению отцов, — обрубил Фрейвид. — И сейчас это решение будет подтверждено свыше.
— Решение было поспешным...
— Это моё решение! — заорал конунг. — Моя воля — воля богов! И никто — ни мой сын, ни ты — не смеет отменить его! Если я неверно истолковал знаки, пусть Верховный направит меня!
Рагнильда глянула на меня — впервые в её взоре промелькнуло нечто наподобие страха или жалости.
— Будь по-твоему, мой повелитель, — согласилась она также тихо и мягко.
Фрейвид подтолкнул меня к Хальдриму. Мы очутились рядом, плечом к плечу перед конунгом, готовящегося произнести молитвы.
Глава 22.
Я не смотрела на арвинга. И он на меня тоже. Мы оба застыли, не понимая, чего ждать. Рагнильда вновь отошла в сторону, где стояла Виндис и маленький Улаф. Блеяли жертвенные овцы, испуганные шумом толпы и ярким костром.
Нордары тем временем сменили какофонию голосов на стройный хор, певший единую песню. Если б не понимала слов, то решила бы, что они поют нечто воинственное, грозное — таким и было настроение песни. Однако слова повествовали иное:
— Под корнями Древа, где кровь богов течёт,
Мы стоим, два волка в стае, два пламени в ночи.
Верховный свидетель молотом бьёт,
Нити наши сплетает в вечные узлы.
Связаны мы! Связаны мы!
Кровью и клятвой, огнём и льдом!
Связаны мы! Связаны мы!
Кровью и клятвой, огнём и льдом!
Люди поднимали руки к небу, продолжая произносить слова, будто заклинания. Наконец, они задвигались, постепенно ускоряясь, словно танцевали по кругу, в центре которого остались я, Хальдрим, Фрейвид и отдельно стоящая троица, каждый из которой жадно следил за действом.
Гул нарастал, усиливался. У меня зарябило в глазах и стало почти нечем дышать из-за разгорающегося всё сильнее костра — люди подбрасывали туда разные предметы: то веточки, то кости, то мелкие монеты. Огонь жадно пожирал всё, разгорался всё выше, шипел и метался.
Внезапно Фрейвид вскинул руку, и всё оборвалось — нордары остановились, пение затихло. Казалось, даже языки пламени на мгновение застыли, подчиняясь его приказу.
— Дети Нордхальма! — провозгласил конунг. — В эту ночь, в священную ночь, дарованную нам самим Верховным, боги и каждый из нас станет свидетелем нерушимого союза мужа и жены! Пусть дадут они свои клятвы! Пусть боги покарают их, если они отступят от собственных обещаний! И пусть сам Верховный откроет нам истинность этого союза! Так говорю я, Фрейвид Стормольф, ваш конунг! Так слышите вы, преданные дети этой земли! Хальдрим Стормольф, мой сын и моя кровь, клянись в верности этой женщине — Гайлине Беловеж, дочери Ярвина Беловежа! Клянись своей честью и головой!
— Клянусь, — через паузу ответил Хальдрим, уже не глядя ни на отца, ни в костёр. Он смотрел куда-то в пространство перед собой и всё же повторил во второй раз: — Клянусь, — и в третий раз: — Клянусь.
Фрейвид одарил его спокойным, довольным взором, затем посмотрел на меня:
— Гайлина Беловеж, — обратился он уже ко мне, — дочь Владыки Волховии Ярвина Беловежа, клянись в верности этому мужчине — моему сыну, арвингу и будущему законному правителю Нордхальма, Хальдриму Стормольфу!
Воцарилось молчание. Все ждали, что я скажу. А у меня ком поперёк горла встал — ничего не могла произнести. Потому что понимала, что в любом случае решается моя судьба. Прямо сейчас. Прямо сию минуту. И что бы ни случилось, любое моё слово, как говаривали в моём прошлом мире, будет использовано против меня.
— Она отказывается, — негромко хмыкнула Виндис, но все её прекрасно слышали, поскольку стояла гробовая тишина. — Это же очевидно...
— Молчать, — приказал конунг и опять повернулся ко мне. — Гайлина Беловеж... — повторил он с нажимом.
— Клянусь, — выдохнула я, не дав договорить Фрейвиду. — Клянусь. Клянусь, — безжалостно повторила трижды.
И сердце в груди оборвалось, будто разом закончились минуты моей жизни. Впрочем, так ведь и было.
Фрейвид Стормольф победно улыбнулся, а затем молча вытащил короткий клинок из-за пояса и двинулся на нас с Хальдримом. Арвинг не дрогнул, а вот я, признаться, испугалась, поскольку понятия не имела, что теперь предстоит.
Конунг дёрнул за волосы сначала сына и одним махом срезал с его головы прядь белых волос, после чего схватил мои волосы и проделал то же самое. Сложил обе пряди вместе, быстро переплёл между собой — волоски слились в единую косу, что стало совершенно неразличимо, где и чьи волосы. А потом взял Хальдрима за руку и тем же уверенным движением рассёк ему ладонь поперёк.
Потекла кровь. Я невольно поморщилась. Но никто, кроме меня, никак не прореагировал — нордары привыкли к подобным ритуалам. Конунг наклонил обагрённую ладонь над сплетёнными волосами, капли потекли на белые волосы и тут же впитались. Фрейвид двинулся ко мне. Я поняла, что и мне предстоит то же самое. Он взял мою ладонь. Сталь врезалась в кожу. Я зажмурилась от боли, почувствовала, как горячая субстанция течёт по руке. Моя кровь также впиталась в отрезанные волосы.