Брошенная жена правителя Севера (СИ), стр. 12

— Что тут непонятного? — Хальдрим нахмурился.

И я решила долго не вилять:

— А ты разве никогда не задумывался, что стань она женой твоего отца, ты бы сам не появился на свет? Может, тебе стоит благодарить богов, что они дали шанс тебе родиться от другой женщины, убрав с пути Астрильду?

Внезапно перед моим лицом возник какой-то предмет. Скорее по привычке, я сначала испугалась, и только потом поняла, что Хальдрим что-то мне протягивает — какой-то жёлто-коричневый комок. Морская губка...

Я медленно потянусь за ней, боясь, что в следующую секунду снова произойдёт нечто ужасное. Но ничего не случилось. Арвинг просто отдал мне предмет и отвернулся.

Пребывая в недоумении, я стала осторожно тереть кожу уже при помощи губки — так явно получалось приятнее и эффективнее. И тут Хальдрим снова удивил. Следующим он подал мне кусок жирного мыла, сильно пахнущего золой и имевшего грязно-охристый оттенок. Я забрала и его, после чего стала им натираться. Запах бил в голову и заставлял морщиться, однако в данной ситуации выбирать не приходилось — в Нордхальме варили лучшее мыло, которое не только прекрасно очищало, но вдобавок имело свойства осветлять кожу и волосы. Потому нордары в большинстве своём были настолько светловолосые.

Так что голову я тоже намылила. А тем временем Хальдрим ничего не говорил, словно готовился к новой атаке. Но и тут я ошиблась — он произнёс после долгого молчания самый обычным и даже будто бы печальним тоном:

— Я знал Астрильду.

Я тотчас подняла к нему удивлённые глаза.

Он усмехнулся:

— Моя родная мать умерла в родах. Когда отец задумал жениться во второй раз, мне было уже шесть зим, а Виндору — восемь. Мы были мальчишками, но и тогда понимали, что конунг принимает решения не просто так. Я помню её, твою мать.

Я слушала молча, приоткрыв рот, но боялась что-то ответить. Новость меня буквально оглушила: мне совершенно не приходило в голову, что Хальдрим ведь меня старше, а значит, женщина, что дала ему жизнь, ушла до того, как Фрейвид решил жениться на Астрильде, а свадьбы так и не состоялось, потому что она оказалась с другим мужчиной.

По своей воле или нет — этого сейчас никто не мог сказать наверняка. Хальдрим утверждал, что Астрильду выкрал мой отец. Но в то же время Владыка Ярвин каждый раз заявлял, что он с моей матерью любили друг друга бесконечно и сильно. Кто же тут лгал?..

Арвинг вновь усмехнулся:

— Ты даже этого не знала... Похоже, твой мерзавец-отец скрывал всё.

— Мы говорили с ним о Нордхальме, — ответила я прямо. — Но не о вашей семье. Думаю, он боялся ранить меня этими рассказами.

— Он боялся, что ты узнаешь правду и возненавидишь его, — оборвал Хальдрим. — Как возненавидел я ваши проклятые земли.

— Земли здесь ни при чём, — возразила я. — Даже если наши отцы что-то не поделили, не пора ли заканчивать вражду? Это было столько лет назад, уже ничто не исправишь...

— А вот тут ты ошибаешься, — опять вскипел арвинг, но, к счастью, хотя бы не бросился на меня. — Я это исправлю. Я поставлю точку в этой вражде.

— Как? Унижая меня? Тебе становится от этого легче?

— Может, и легче, — заявил он без всякой уверенности. — Но окончательно успокоюсь, лишь когда поставлю Владыку Ярвина на колени, а вместе с ним — и всю Волховию.

— Конунг Фрейвид, кажется, хочет иного, — я совсем осмелела и твердила ровно то, что долго вертелось в моих мыслях. — Он не просто так согласился на этот брак. Он хотел примирения. Он снова женился. Пора прекратить...

— Нет, не пора, — прорычал Хальдрим. — Только мне решать, когда эта пора наступит.

— Почему?

— Потому что я так сказал. Потому что я теперь — арвинг, а ты — в моих руках. И это прекрасная возможность расставить всё по местам. А сейчас заканчивай с мытьём.

— Я ещё не закончила.

— Тогда поторопись. Завтра у тебя будет долгий день. На кухне, — отчеканил он и вышел за дверь.

Глава 17.

Я наконец осталась наедине с собой, но, увы, уже не смогла полностью расслабиться и прогнать вновь поднявшуюся тревогу. Как ни старалась, а смятённые чувства скребли в душе, точно крысиные лапки.

Домывшись, я выбралась из воды, которая вновь остыла, но теперь я хотя бы более-менее чувствовала себя человеком. Понимала, что это ненадолго. Сейчас мне предстоит ночевать в бараке вместе с другими рабынями — вряд ли там идеальная чистота и уют, а завтра на кухне под чутким руководством Тельмиры я непременно упахаюсь до седьмого пота — уж домоправительница за этим проследит.

И всё же немного уверенности вернулось ко мне. Я облачилась в грубую, но хотя бы чистую робу, накинула сверху шерстяной плащ, который также оставила Ладвира, спрятала влажные волосы под капюшон и вышла в предбанник.

Хальдрим, как и предполагалось, стоял там. При моём появлении он тотчас молча направился прочь из пристройки. Мы покинули помещение вместе. Прошли несколько шагов, и вдруг Хальдрим остановился — словно забыл, куда идти. Конечно, этом маловероятно — свои владения он наверняка знал досконально. Тем не менее что-то заставило его замедлить шаг.

Он ничего не говорил, лишь ледяные глаза глубоко синего цвета неистово горели в ночи. Я уже собиралась спросить, чего мы ждём, как Хальдрим так же внезапно подтолкнул меня в сторону бараков. И без слов я поняла, чего он требует. Перечить не стала. Больше не обменявшись и парой слов, мы добрались до здания для прислуги. Арвинг открыл дверь, впустил меня внутрь. Я вошла, обернулась к нему, и дверь захлопнулась прямо у меня перед носом, а затем послышались тяжёлые шаги по снегу — Хальдрим ушёл.

Я вздохнула, вновь ощутив усталость. Однако отметила про себя, что барак не заперт. Неужто рабов не закрывают на ночь?.. Впрочем, сейчас это было неважно. Я уже еле волокла ноги. Двинулась к рядам простых настилов, где отдыхали другие девушки. Большинство спали, и все места были заняты. Я забеспокоилась, не придётся ли сейчас кого-то поднимать, но тут увидела свободную лежанку — полагаю, её как раз оставили для меня. Что ж, в данном случае почти роскошное ложе, после сырой холодной ямы-то.

Здесь, по крайней мере, горел очаг, обложенный камнями, дым выходил через отверстие в крыше. Я также заметила, что моя лежанка находится непосредственно рядом с очагом — значит, там намного теплее. Мелочь, а приятно. Впрочем, не такая уж и мелочь в текущих условиях.

Я опустилась на покрывало, под которым захрустела солома. И тут ко мне обернулась одна из лежавших рядом девушек. Это оказалась Ладвира.

— Слава богам, ты в порядке... — пробормотала она в темноте, стараясь не разбудить других. — Я всё никак не могла тебя дождаться. Испугалась, что Брегард...

— Он ничего мне не сделал, — ответила я ровно, без эмоций, хотя после общения с Брегардом осадочек остался не из приятных.

— Прости... — Ладвира опустила глаза. — Я не хотела уходить...

— Я тебя не виню. Тебе не за что извиняться. Давай спать.

Она глянула на меня подозрительно и жалостливо. Сейчас было как-то особенно трудно выдержать этот взгляд. К тому же я немного слукавила — небольшая обида всё же была, но скорее не на Ладвиру, а на это проклятое место, где буквально всё ополчилось против меня. Но я постаралась себя настроить на более позитивную волну. Всё плохое когда-нибудь заканчивается. И, возможно, не всегда следом наступает хорошее (мне ли не знать?), но ничто не вечно.

А в этой жизни я могу отыскать не так уж мало хорошего: чего хотя бы стоит незатейливое мытьё в бочке — самостоятельное мытьё. Ведь лежачих больных моют другие люди. И вспомнив о том, как десять долгих лет приходилось терпеть эту страшную муку, окончательно поняла, что мне вообще грех жаловаться. А завтра будет новый день и новые события. Кто знает, может, и в них отыщется нечто хорошее.

Однако мои надежды были разрушены уже с первой же побудкой. Ещё не поднялось солнце, а Тельмира явилась в барак тут как тут и принялась тормошить спящих рабынь.