Брошенная жена правителя Севера (СИ), стр. 10

— Что ты здесь делаешь, Брегард? — первой нарушила я тишину, потому что Брегард отнюдь не торопился вступать в диалог, а мне уже надоело ждать подвоха.

— Хотел лично убедиться, что ты не сбежала, пока за тобой никто не следит.

— За мной следит Ладвира. Она стоит за дверью и...

— Уже нет, — перебил Брегард. — Я её отослал. Нечего тут торчать. Я сам за тобой присмотрю.

— Можешь не утруждаться. Я не собираюсь никуда убегать. По крайней мере, не сегодня, — я инстинктивно прижалась к стенке бочки и обвила себя руками, стараясь прикрыться.

Может, Брегард и не мог ничего особого разглядеть — в сарае стоял густой полумрак, а бочка была глубокой, так что вода в ней казалась абсолютно чёрной. И всё же он смотрел так пристально, так въедливо, что не осталось сомнений — Брегард видит всё, что ему нужно, а то, что ещё не разглядел, потребует рассмотреть в ближайшее время.

— Почему-то не верю я твоим речам, Гайлина, — заявил он и сделал полшага вперёд. Брегард подкрадывался, словно велась охота. А мне уже надоело быть загнанной дичью, и всё же именно ей я и была в данный момент. — Ты показала себя достаточно, чтобы остерегаться твоих действий.

— Остерегаешься — значит, уважаешь, — дерзко парировала я.

Брегард расхохотался:

— Уважаю?! Тебя?! Да ты спятила! Или пытаешься так глупо пошутить?! Собственный муж тебя не уважает, с чего бы мне проявлять к тебе уважение?

Снова полшага, сократившие расстояние до моей бочки. Я не дрогнула, но ещё больше внутренне подобралась. Он не нападает, стало быть, либо всерьёз опасается чего-то, либо играется. И если второе, всегда есть шанс обыграть. А если первое — я уже победила.

Однако на лёгкую победу решила не уповать. Это место проклято, и мне в нём не стоит искать лёгкости и снисхождения, даже если очень хочется.

Я гордо выпрямила шею и произнесла:

— Если бы не уважал меня, не пришёл бы сюда за мной, не стал бы следить. А ты следил, Брегард. Ты выискивал случай застать меня врасплох. Ведь так?

Лицо у Брегарда дёрнулось в попытке скривиться — довольно жалкая попытка вышла, надо сказать. Потому что я угодила в самую точку.

— Я следил за тобой по другой причине, — проскрежетал он зубами. — И я тебе её уже назвал. Не заморачивай мне голову, Гайлина. Иначе поплатишься.

— Ты не можешь мне ничего сделать, — не сдалась я и снова отфутболила все его ничтожные доводы. — Сам знаешь: каким бы ни было моё положение сейчас, по закону я — законная арвслин Нордхальма. И даже собственный муж не может просто так от меня избавиться при всём желании. Унизить — пожалуйста. Наказать — он этим только и занимается. Изматывать — у него почти получилось. Но убийство — совсем другое, правда ведь, Брегард? Так что твои таинственные угрозы не имеют никакой силы. Можешь пугать, сколько влезет. Следить за мной, подсматривать, ходить по пятам, ловить каждое моё слово. Но арвинг Хальдрим сказал ясно: не трогать меня и просто стеречь. А ты обязан исполнять его приказы, Брегард. Обязан.

Мои губы растянулись в злорадной улыбке. Никогда прежде мне ещё не доводилось так улыбаться — ни в этой жизни, ни в прошлой. Но так подействовало на меня то крохотное ощущение власти, которое я испытала, следя за выражением лица Брегард — он буквально терялся, каждое моё слово било его пощёчиной. Он ещё не забыл мой недавний плевок ему харю, а теперь вновь получал оплеухи одну за другой, бесперебойно, и ничего, ничего не мог с этим сделать.

— Ты складно плетёшь, Гайлина, — наконец произнёс Брегард после нескольких тяжёлых вдохов, — но не учитываешь другого.

— Чего же? — я лукаво выгнула бровь.

Ещё полшага. До бочки оставалось не больше метра — ничто в сравнении стой опасностью, которую излучал Брегард.

— Того, — проговорил он низко и победно, — что Хальдрим также разрешил любому и каждому сделать с тобой всё, что заблагорассудится, если ты вновь осмелишься на побег.

— А я никуда не бегу, — ответила я почти с нежностью. — Всего лишь принимаю ванну, отогреваюсь и покорно исполняю всё, что мне велят. Тебе нечего мне предъявить.

И снова полшага — почти финальные. Ещё одно такое движение, и Брегард окажется прямо надо мной.

— Но ведь я, — сказал Брегард негромко, словно упиваясь собственными словами, — могу и соврать арвингу...

— Что?..

— Да, Гайлина, — самодовольно подчеркнул Брегард, — я могу прямо сейчас сделать с тобой всё, что мне хочется, а затем скажу Хальдриму, что изловил тебя, когда намеревалась удрать. Воспользовалась доверчивостью волховийской служанки, и вместо купальни пустилась наутёк...

— Ты не посмеешь...

— О, или лучше даже так... — перебил Брегард, воодушевляясь всё больше. — Я скажу, что твоя соплеменница помогла тебе сбежать. И тогда вы обе познаете весь ужас неповиновения арвингу. А твоя соплеменница пострадает по твоей вине. Ты будешь виновата в её боли. Ибо Хальдрим не собирается щадить женщин, он не доверяет женщинам. А мне поверит легко. Теперь понимаешь, Гайлина?..

Глава 15.

Его слова врезались в меня беспощадными стрелами. Брегард оказался не таким уж тупицей, каким показался изначально. Может, он и не гений, но коварства в нём достаточно, чтобы использовать лучшие качества человека против него самого — таковы методы всех злодеев и подлецов. Я знавала такой сорт людей, но, к счастью или к сожалению, никогда не попадалась им в сети. И вот передо мной яркий представитель самой низменной прослойки человечества — лжецов, манипуляторов, гадов, которые не остановятся ни перед чем, чтобы достигнуть своих целей.

Признаюсь: во мне зародился ещё больший страх — уже не за себя, а за Ладвиру. Пускай она не героиня, готовая идти на риск и кидаться на амбразуру, но моя соплеменница вовсе не заслужила пострадать из-за чужого гнилья.

— Ты настолько отчаялся получить взаимность от женщины, что готов пойти на любую мерзость, Брегард? — спросила я, целясь в мужское самолюбие, точнее сказать — наугад. — Неужели ни одна женщина не приласкала тебя по собственной воле?

— Меня не интересует женская воля, — прорычал он и в следующее мгновение оказался возле бочке, одним резким движением схватил меня за волосы. — И тем более не интересует воля какой-то волховийки!

Кожа на голове стала пульсировать от боли, на краткий миг всё почернело перед глазами. Я поморщилась, но не издала ни звука. Сжала зубы, подавляя стон, а затем уставилась прямо в глаза Брегарду:

— Откуда столько ненависти к волховийкам? Что, одна из них тебя как-то отшила?

— Замолчи! — он дёрнул за волосы, отчего боль прокатилась по всему позвоночному столбу. — Надоело с тобой трепаться! Не отдашься мне сама — устрою всё, чтобы тебя прокляли даже твои соплеменники!

— И нарушишь приказ своего арвинга?

— Плевать мне на арвинга! Плевать на Хальдрима! Да и ему на тебя плевать!

— Может, на меня и плевать, — держалась я из последних сил, чтобы не закричать от боли, — но на верность своих людей он вряд ли на плюёт.

— Довольно слов, дрянь! — Брегард снова дёрнул мою голову, схватил за шею и попытался заткнуть мне рот при помощи поцелуя, но я вскинула руки впилась ему пальцами в лицо. Он заорал, но не сдался.

И в эту секунду дверь в сарай распахнулась настежь.

— Брегард! — прозвучало, будто гром, от которого задрожали стены хлипкой пристройки.

Негодяй отпрянул от меня в испуге. Его раскрасневшееся от злости и похоти лицо пылало огнём, а дыхание ещё не пришло в норму. Однако он взрал на стоящего в дверях Хальдрима и ничего не делал. Меж тем в глазах Брегарда ясно читался животный страх.

— Хальдрим... — он попытался улыбнуться, но вышло настолько нервно и неубедительно, что я едва не расхохоталась. Лишь испуг не позволил мне насладиться ещё одним моментом унижения Брегарда. Он силился изобразить приветствие: — Почему ты здесь?.. Ты же сказал, что приедешь только к празднеству...

— К нему и приехал, — ответил Хальдрим обманчиво ровным тоном. — Просто решил лично проверить, что приготовления сделаны как следует.