Друид. Зимние травы (СИ), стр. 11

— Знал. Только мы купели не для этого держим.

— Зря-зря, — он покачал головой с видом человека, которому жаль чужих упущенных денег. — Я бы за такое десятикратно брал. А вообще, начните вы такое предлагать — к вам все дворяне страны ездить будут. И государь первым. Но пока они об этом не знают, я себе ещё парочку вечеров выкрою.

Он улыбнулся и пошёл себе по коридору. Я же остался стоять с мешком склянок в руке и на секунду задумался. Всю жизнь я считал себя превосходным предпринимателем, строил бизнес в двух мирах и в обоих добивался успеха. А тут маг тени между делом выложил мне схему заработка на миллионы, если не на миллиарды. И это по нынешним меркам, когда тысяча в месяц считается княжеским расходом.

Поднимаясь по лестнице, я всё яснее понимал, что схема мне не подходит.

Так бывает с любым ценным ресурсом, который находит у себя государство. Сперва приезжает комиссия, потом приходит указ, и вот уже ресурсом распоряжаются другие люди, а прежний хозяин получает пенсион и благодарность.

Именно поэтому я не показывал миру Исток и по той же причине не стану делать из купелей товар для долголетия. Такой эффект даже будет разумно отрицать. Пусть меня считают недальновидным, хотя такие дольше живут в своих домах.

— Знатно намело за ночь, — сказал Нефёдов сонным голосом, когда мы после завтрака вышли на крыльцо.

Вокруг было белым-бело, и глаза с непривычки стали влажными. Снег лёг за ночь до середины голенища, и мелкий снежок всё ещё сыпал сверху без ветра.

И странно было видеть зелень в этой белизне: мой лес на зиму не засыпал, и с крыльца было видно, как за первой линией сугробов стоят сосны с живой хвоей, а рябина у зимнего круга держит ягоду.

Дорожка к соляной пещере лежала под снегом чистой полосой, потому что земля под ней грела. Теплицы стояли с запотевшими стёклами, и в них травы росли своим чередом, не зная про ноябрь. На всё это ушло немало времени, и сегодня, перед отъездом, мне хотелось ещё немного постоять и посмотреть.

— Дорога не проблема, — сказал я, не отрывая взгляда. — Я всё решил.

— У вас, стало быть, погодный маг имеется, — хмыкнул Нефёдов, кутаясь в шубу. — Я слышал, таких в империи всего трое, и все служат в столице при высших чинах. Облака над праздниками разгоняют, чтобы парад не намочило.

— Такого мага у меня нет.

— А что же тогда? Неужто своего огневика возьмёте? Он же нам всё по пути растопит, слякоть одна выйдет, и повозки в ней завязнут по ось.

— Нет. Данила остаётся здесь. Не хочу оставлять поместье без присмотра. С нами поедет Виктор.

Я подозвал его, и он отошёл от повозок, стряхивая снег с рукавиц.

— Виктор Сокольников, — представился он и коротко поклонился. — Служу Всеволоду Сергеевичу верой и правдой.

Нефёдов перевёл взгляд с него на меня, и по глазам его было ясно, что он уже прикинул, сколько всего нас связывает.

— Вижу, — сказал коллекционер. — Вас, господа, связывает многое. Я в таких вещах ошибаюсь редко, и стесняться тут нечего. Интересно другое: как же вы дорогу расчищать станете, если не огнём и не погодой?

Виктор отвечать не стал и повернулся к дороге, ведущей от ворот, и присел на корточки, положив ладонь на снег.

Земля под белым покрывалом вздохнула, и я почувствовал это раньше, чем увидел: полотно дороги поднялось посередине узким клином, снег на нём разошёлся в обе стороны, сполз в кюветы и лёг там валами. Потом клин опустился, земля выровнялась, и от ворот до поворота лежала дорога, чистая и ровная.

— Замечательно! — Нефёдов не сдержал улыбки и захлопал в ладоши. — Виктор, голубчик, и сил ваших до самого Владимира хватит?

— До Владимира нет, — Виктор поднялся и отряхнул колени. — Но в бурю и в непогоду проход я вам обеспечу. А по хорошей дороге и лошади сами дойдут.

Он отправился к передней повозке, а Нефёдов подошёл ко мне вплотную и сказал тихо, чтобы слышал я один:

— С таким одарённым, барон, мы, может, не за семь дней управимся, а за четыре. Я ведь на снегопады рассчитывал.

Мой расчёт был куда менее радужным, и о нём я промолчал. Четыре дня туда означали столько же обратно, и с тем, кого мы повезём, обратную дорогу придётся считать часами.

Люди Нефёдова прибыли ещё до рассвета. Среди них был кучер Прошка, а с ним — окованный сундук, который мои егеря несли вдвоём и ставили на землю с большой осторожностью. Сундук сейчас грузили в заднюю повозку под присмотром хозяина, и Прошка стоял рядом с кнутом за поясом и не подпускал никого к замку.

На крыльцо вышла Варвара, и по её походке я понял, что сборы окончены. В тёплой шубе, с корзинкой в руке, в которой стояли переложенные соломой склянки, она кивнула мне и без лишних слов пошла к повозке. За ней вышла Лиза и остановилась на верхней ступени.

Я поднялся к ней, и снег под сапогами скрипнул.

— Лучше бы я поехала, — сказала она.

— Ты знаешь, что нужна здесь. Если паразит проснётся снова, кроме тебя никто не справится. Только у тебя хватит сил.

Я опустил взгляд чуть ниже, и сквозь ткань платья, у самой груди, увидел искры её силы. Она и сама понимала, что так надо, и говорила это только затем, чтобы я услышал.

— Справлюсь, — сказала она. — В этом можешь не сомневаться.

— Не сомневаюсь. А когда вернусь, будет у меня для тебя ещё один сюрприз.

— Неужто медальон так быстро нашёлся? — она даже опешила.

— Нет. Но это понравится тебе не меньше.

Лиза широко улыбнулась и не стала расспрашивать.

Перед тем как сесть в повозку, я поднял глаза к окну кабинета — за ним парил Валерьян. Он поднял руку, и я кивнул ему в ответ. Пушок оставался на попечении деда и Лизы.

Мы разошлись по повозкам, и лошади переступили в упряжи. Виктор с Варварой сели ко мне в переднюю. Грач залез во вторую повозку и устроился так, чтобы видеть дорогу назад. Прошка щёлкнул кнутом, наша повозка тронулась первой, следом вторая и третья. Лиза стояла на крыльце и не уходила, пока мы не скрылись за поворотом. Я смотрел на неё в маленькое заднее окошко до последнего.

Дни в пути были скучными, и вставать приходилось затемно.

Я взял с собой пару книг из домашней библиотеки и читал их в дороге при световом кристалле, который Варвара повесила над сиденьем. Кристалл давал ровный свет без тепла, и стало ясно, что со свечкой я бы столько не высидел. Хорошо всё-таки, что в этом мире есть магия.

Со мной ехали Виктор и Варвара, и на троих места в повозке хватало с запасом. Она читала свой травник, шевеля губами, и время от времени записывала что-то в тетрадь; Виктор спал или смотрел в окно. Грач ехал во второй повозке охранником, на каждой остановке выходил раньше всех и обходил повозки кругом, прежде чем позволить остальным спускаться. Именно в этой повозке оставалось достаточно места для перевозки больного.

Третью занимал Нефёдов со своими людьми, и оттуда на стоянках пахло табаком и жареным.

Так мы и пробирались по дорогам, от одного постоялого двора до следующего. Маршрут стелился хорошо: снег, выпавший под утро, за день слёживался, и Виктору пришлось поработать только раз, когда на переезде через овраг мы нашли сугроб выше повозки. Он вышел и положил ладонь на снег, и через минуту мы ехали дальше.

— Жаль, что поезда сюда не ходят, — пожаловался он на второй день, разминая шею. — Вот так вроде думаешь, что мир быстро развивается. За ночь из одного города в другой, только глаза сомкни. А потом жизнь напоминает о себе, и ты снова трясёшься в повозке.

— Хотя бы не в седле.

— Это да, — усмехнулся он. — Это я как человек, который в седле ноги стёр, подтверждаю.

— Скоро железными дорогами покроется вся страна, — сказал я. — Уверен в этом.

— Скоро, не скоро. Для этого надо, чтобы государь на это средства выделил. А чтобы выделил, надо, чтобы войны кончились. Читал я в газетах, что со стороны османов опять неспокойно.

— Аномалии всё равно опаснее, — ответил я совершенно серьёзно.