Вперед в прошлое 16 (СИ), стр. 45

Еще раз хмыкнув, директор вспомнил, что проиграл Мартынову в споре, что Алтанбаев никогда не станет человеком. А поди ж ты! И сам Егорка работает, и еще толпа шантрапы, по которой тюрьма плакала. Вот как ему это удается?

Илона так и стояла у окна, опершись на подоконник, кивнула на улицу.

— Вон, возвращаются наши тимуровцы.

Геннадий Константинович посмотрел сверху на свой любимый класс и в очередной раз в них усомнился:

— Дети — это всегда бунт, всякие сатанисты, панки, металлисты, то есть то, что бросает вызов обществу. Всем детям нравится волк-хулиган из «Ну, погоди!», а не правильный паренек зайчик.

— А вдруг заяц — девочка? — решила Илона разрядить обстановку.

Директор крякнул, затрясся в хохоте, но очень сдержанно.

— Н-да, а я-то думал… Теперь ясно, чего волк за ним гоняется. То есть за ней.

Ребята на пороге школы возвращали Валентине инвентарь. Во дворе строился самый младший отряд перед походом на море. На лицах детей читалось предвкушение, ожидание чуда.

— Что должно случиться, чтобы подростки добровольно вызвались работать, ничего не прося взамен? — продолжил рассуждать директор. — Тут и сектой их не заманишь. Волшебство, не иначе. Можно было бы предположить, что они хотят смотреть фильмы вместе с москвичами. Так у Каретникова и Райко видеомагнитофоны. В общем, тайна за семью печатями. На всякий случай пригляди за ними, хорошо?

Илона все не хотела с ним соглашаться:

— Гена, ну сам посуди, если за ними стоят преступники, зачем было меня в классные звать? Они не могли не понимать, что я буду вникать в их проблемы!

— Илона, — покачал головой он и сказал не без иронии. — Мне тоже хочется верить, что Мартынов — будущий вождь народов, но все-таки…

Она кивнула.

— А вдруг это и есть протест? — предположила Илона. — Ты посмотри, какую моду нам насаждают! Вот они и протестуют, стараются быть положительными вопреки современным веяниям.

— Ну и идеалиста ты! — грустно улыбнулся Геннадий.

— Я присмотрюсь к ребятам, — пообещала Илона. — Как теперь не присмотреться-то? Главное, чтобы Райко на них заявление в милицию не написал, а то ведь и нас затаскают, и ребятам лето испортят.

— Идем принимать работу, — сказал директор.

— Думается мне, что все будет идеально, — предположила Илона.

Она не ошиблась.

Глава 21

Тихий ход, не швартоваться!

Расхаживая по вылизанному до блеска деревенскому кинотеатру, директор выглядел недовольным и как-то подозрительно на меня косился, будто в чем-то нас подозревал. Илона же буквально светилась от счастья

— А какие фильмы будут? — поинтересовался у него Илья. — Это ж пленку надо специальную заказывать.

Видимо, вопрос был деликатным. Скорее всего, какой-то знакомый директора присвоил нечто государственное, а именно — кинопленки, но готов поделиться, потому дрэк ответил:

— Где надо, там и достану. Какие фильмы… какие-то старые китайские и японские. Вы главное интервью ваше предоставьте. Которого еще нет.

Вспомнилась «Легенда о динозавре», которую я так и не посмотрел.

— Оно во вторник, — сказал Тимофей. — А в газете обо мне должны в понедельник написать.

— Все будет, мы не подведем, — уверил его Илья. — В среду принесу видеокассету, или даже во вторник вечером.

— А про Шаолинь можете достать? — чуть ли не взмолился Тимофей. — Так хочется пересмотреть!

— Поищу, — проворчал директор, — но не обещаю.

Мне тоже хотелось пересмотреть про Шаолинь. Пять лет назад так меня захватила эта тема, что я воображал себя шаолиньским монахом, впрочем, как и многие советские мальчишки. Даже кирпичи пытался бить — не получилось, естественно.

— Китайские и японские — то, что надо, — поддержал его я.

— А индийские будут? — спросила Любка. — Они такие хорошие!

Памфилов захохотал, Алиса фыркнула, а Гаечка посмотрела… с сочувствием, что ли. И правда, откуда Любке знать, что мы замыслили заполучить новых адептов, и для этого нам нужны фильмы с мотивирующими драками?

— Будут только боевики, — объяснил ей Илья. — Не для нас, для москвичей.

— А зачем им боевики? — искренне удивилась она.

— Чтобы спортом занимались и росли развитыми, — ответил я.

Директор ворчливым тоном сказал:

— Значит, планирую сеанс с интервью на вечер среды, ориентировочно полвосьмого.

— Спасибо, — поблагодарил его я.

— Рано благодарить… как бы вы беды мне не наделали, — проворчал он. — Ввязался тут с вами, а во что ввязался… Кстати, когда вы на спортплощадку придете мастер-класс показывать?

— В понедельник в шесть и в среду в шесть, перед сеансом.

— Договорились.

Тяжело вздыхая и качая головой, он удалился, с нами осталась Илона Анатольевна.

— Вы такие молодцы, — похвалила нас англичанка, и мы пошли на базу — все равно торговать было поздно: четыре вечера, а в шесть рынок закрывается.

Естественно, Люба поплелась за нами. В подвале Гаечка, видимо, решила изгнать ее английским. Я сразу ее задумку разгадал, потому что фразы на английском для Желтковой так же непонятны, как заклинания, но не подействовало. Любка просто смотрела на нас, разинув рот. На диван рядом с ней села Лихолетова, поерзала, пораздувала ноздри, а потом что-то сказала Любке. Увела ее в сторонку и принялась то ли отчитывать ее, то ли настойчиво советовать. Обе поглядывали на меня. Чем больше Рая говорила, тем сильнее Любка краснела.

Сделавшись пунцовой, она кивнула и вылетела, ни с кем не попрощавшись.

— Вот хамло, — сделала вывод Алиса.

Я попытался объяснить:

— Она просто не понимает. Так бывает, да. Если ей объяснить, она будет это делать.

— Будет, ага, — прогорлопанила Лихолетова и махнула рукой. — В кране воды нет, видите ли. Так ни у кого нет! Но мы же моемся и не воняем. Да не смотрите так, я ее не оскорбляла, просто сказала, что пахнет, и надо мыться чаще, и что… — Она виновато посмотрела на меня. — Если не будет мыться, ее мальчики не полюбят. Я ей в прошлый раз сказала, что от нее пахнет — похоже, без толку.

Рамиль уточнил:

— Так что, бокс у нас в понедельник на школьной спортплощадке, чтобы москвичи смотрели? Я не хочу, я не клоун.

— Не приходи, — пожал плечами я. — Но это для блага дела нужно. Достаточно меня, Ильи и Тимофея.

Я, конечно, покривил душой, ведь чем больше людей попадет под мое влияние, тем лучше. Что я могу прямо там свалиться, другой вопрос. Но мне не оставили выбора, похоже, время с мертвой точки можно сдвинуть только так, массовыми воздействиями. Ну не могу я жить спокойно, зная, что на моем веку случится ядерная катастрофа, которую я могу предотвратить… но не могу! Такой вот парадокс.

— Я тоже пойду, — поддержал меня Ян.

— И я! — вызвался Каюк, который делал успехи в спорте.

В итоге представление согласились давать все, даже Рамиль передумал. У Гаечка так вообще глаза загорелись:

— Ух ты, это я с Алисой буду имитировать выступление на ринге? Вау!

— Бои в грязи, — отшутился Памфилов.

Мы немного поперешучивались, Илья принес приставку, и ребята залипли. Интересно, у Любки получилось бы играть? Наверное, не с первого раза.

Мы с Ильей уселись на маты, скрестив ноги. Ян утащил Тимофея играть в шахматы, и мы смогли поговорить о том, что волновало обоих.

— Все-таки Любка безнадежна, — вздохнул Илья.

— Может, еще не проявилась, — предположил я. — Она не тормоз, она медленный газ.

— Нет, блин, она… — Он процитировал надпись на морском ремонтном кране: — «Тихий ход, не швартоваться»

Немного помолчав, Илья спросил:

— Я тут подумал… Вот мы устраиваем это представление для московских школьников. Допустим, они заинтересуются, допустим, мы подружимся, а дальше что? Закончится смена, уедут они в свою Москву… Думаю, очень немногие будут продолжать занятия и развиваться. Их поддерживать надо, подталкивать.

— Я им внушу программу развития. Тимофея же — не надо, — возразил я. — Сам, все сам. Но я понял, к чему ты клонишь: мы не сможем нормально поддерживать связь и контролировать их. Ты забываешь про моих московских друзей. Они сами организовали ДНД, патрулировали район, гопоту гоняли. Их очень беспокоило, что мир превращается в заплеванную помойку. Думаю, они смогут организовать спортзал, потому что сами тренируются. И тренера найти смогут, я расскажу им, как и что, и мое внушение не пропадет.