Кошмар у Врат (ЛП), стр. 80
— Я просто сосредоточилась, — с досадой ответила я, понимая, что он прав. — С этой полки пропала книга. Большинство из них — фальшивки. Но что, если пропавшая — настоящая?
Взгляд Захарии метнулся к камину.
— Не та ли, что лежит на каминной полке?
Я повернулась и увидела книгу, лежащую на боку.
— Я туда еще не смотрела, — сказала я, пересекая комнату.
— Давай не будем притворяться, что ты замечаешь хоть что-то выше уровня своих глаз.
— Это неправда. Тебя же я замечаю, — огрызнулась я, забирая книгу с ее места.
Я поняла, что она настоящая, как только взяла ее в руки. Она была тяжелее бутафорских и податливой. Открыв ее, я наполовину ожидала увидеть вырезанный тайник, но вместо этого обнаружила, что это чей-то дневник.
Страницы не были заполнены ежедневными записями. Это были заметки. Почерк был небрежным, словно тот, кто писал, едва поспевал за мыслями. Одного взгляда на страницу хватило, чтобы узнать знакомые вещи.
Седьмые Врата.
Имена Эрикс и Ассур.
Рисунок огненного меча. «Искупителя», как я догадалась.
— Ну? — спросил Захария. — Что-то полезное?
— Это записи о богах за вратами…
Я перевернула страницу и наткнулась на список слов, которые мне ни о чем не говорили. Возможно, это были имена: Ипрус, Арктурус21, Ламассу22, Махари, Иркалла23, Сириак24. В самом низу было еще одно слово, Зиру, но оно было зачеркнуто. Последним значилось Сена, которое я узнала — так назывался горный хребет, скрывавший Седьмые Врата.
— А еще… фигуры.
Захария заглянул мне через плечо. На соседней странице был набросок. Скопление из девяти кругов. Тот, что в центре, был соединен линиями с остальными восемью вокруг него. Некоторые имена с предыдущей страницы были вписаны туда, но далеко не все.
Перейдя к следующей странице, я обнаружила, что почерк изменился. Он стал гораздо более разборчивым, словно перо взял кто-то другой.
Я тихо прочитала слова вслух:
«Она восстанет из чрева своего врага,
Обольстительница, укутанная в ночь, кошмар, закованный в цепи.
Ее крики сотрясут землю.
Ее кровь разрушит врата.»
— Звучит как цитата из «Книги Величия», — заметил Захария.
— Согласна, — ответила я, но меня беспокоило то, что именно напомнила мне эта книга.
Она походила на записи Саиры. Те самые, что она сделала в моем блокноте, когда я сидела напротив нее в лавке.
Я встретилась со взглядом Захарии.
— Ты проверил подвал?
Он приподнял бровь.
— На предмет пленников? Нет. А что?
— У этой книги было несколько авторов, — пояснила я. — И все записи в ней — послания, полученные от потусторонних сущностей. Насколько мне известно, ни одна матриарх не обладает способностью общаться с теми, кто находится по ту сторону врат. А значит, Лиск использует ведьм.
— Может, он вытягивал из них информацию перед казнью, — предположил он.
Я об этом не подумала, но это было вполне вероятно. Ни одна из этих записей не была датирована, так что было невозможно сказать, сколько им лет, но это отвечало на вопрос, откуда Лиск знал о клинках и богах за Седьмыми Вратами.
Внезапно раздался дружный хохот. Лиск вернулся с гостями.
Захария схватил меня за руку и затащил за портьеру. Окно было большим, а подоконник — широким. Так что мы встали прямо на него, чтобы не задеть шторы, пока Захария возился с защелкой.
— Надеюсь, водка у тебя получше, Лиск.
Мы с Захарией переглянулись.
Мы узнали этот голос.
Это был Виктор Виридиан.
— Уже осушил свою флягу, Вик?
Этот голос принадлежал Серафину Санктиусу.
— отвали, Сера, — огрызнулся Виктор. — Выдалась тяжелая неделька.
— Сегодня воскресенье. — Последний голос был тише остальных, но в нем сквозила насмешка. Он принадлежал Авессалому Асаэлю.
— Оставь свои праведные замашки, Авессалом, — сказал Виктор. — Ты ведь тоже здесь, не так ли?
Авессалом не ответил. Разговор прервался, послышался звон стекла. Я не могла разобрать, где именно находились мужчины. Знала лишь то, что достаточно близко, чтобы их было отчетливо слышно. Возможно, в столовой?
— За Люциуса, — провозгласил Виктор.
Услышав имя отца, мое сердце бешено заколотилось. Повисла пауза, а затем раздался быстрый, резкий стук рюмок о стол.
— Бедный ублюдок, — протянул Серафин. — Надо было держать свою дочь на гребаном поводке.
Я скрипнула зубами.
— Жаль, что ее не было в том доме, — процедил Виктор.
— Если бы Люциус справлялся со своими обязанностями, она бы там была, — вмешался Лиск. Я не уловила момент, когда он присоединился к остальным. — Он облажался, даже в свой последний час. И теперь нам приходится разгребать его дерьмо.
— Мы могли бы ее казнить, — предложил Авессалом. — Ее поведение сродни колдовству. Это послужило бы уроком другим женщинам, которые вдохновились ее примером.
— Придется вырывать ее из лап Зарефа, — заметил Виктор. — Этот кретин влюблен в нее, даже если сам этого не понимает.
— Значит, он пал жертвой ее чар, — констатировал Авессалом. — Быть может, когда она будет мертва, он осознает свои заблуждения.
— Это слишком рискованно, — сказал Серафин. — Зареф слишком много знает. Он уничтожит нас всех еще до того, как мы успеем ее повесить. Лучше дождаться огня и потопа.
Воцарилась тишина, а затем Серафин спросил:
— Насколько мы близки к концу?
— Близки, — ответил Лиск.
Интересно, он блефует или узнал что-то новенькое?
— А до тех пор нам придется вести себя так, будто мы не начинаем все с чистого листа, — продолжил Лиск. — Вы обдумали просьбу Макариуса?
— Комиссия не может вынести решение без Захарии, — сказал Авессалом.
— Разумеется, но мы-то знаем, каким будет его выбор, — хмыкнул Лиск.
— Я не горю желанием видеть, как главу Хирама так легко заменят, — заявил Виктор. — Такая возможность выпадает крайне редко. Мы могли бы разделить территорию и торговлю Люциуса. Внешне мы разделили бы его общественные обязанности. Считаю, мы более чем заслужили это, учитывая то, через что он заставил нас пройти.
Мои пальцы сжались в кулаки, тело вибрировало от ярости.
— Придется предложить долю Захарии, — сказал Авессалом.
Повисла пауза.
— Или мы развяжем с ним войну, — подал голос Виктор. — Трое против одного. Я бы сказал, шансы весьма неплохие.
Раздался тихий скользящий звук, и я повернулась, увидев, как Захария приподнимает раму. Он жестом велел мне вылезать и последовал за мной по пятам. Отступая, я крепко прижимала к себе дневник.
Оказавшись во внедорожнике, мы сидели в тишине, слишком ошеломленные, чтобы произнести хоть слово. Мне было трудно осмыслить то, что я только что услышала, потому что масштаб их предательства превосходил все, что я могла себе представить.
Я ожидала подобного от Лиска, но остальные три семьи?
В своем сговоре по уничтожению мира они отвернулись от моего отца, от Захарии и от своих собственных районов.
Мне также показалось странным, что никто из них ни разу не упомянул мою мать. Словно ее вообще не существовало: ни как мишени, ни как жертвы, ни как выжившей.
Неужели это потому, что они ни в грош не ставили женщин, которые и давали им их истинную силу? Или они надеялись прятать ее в тишине до тех пор, пока не настанет конец света?
Мой шок быстро сменился гневом.
— Пожалуйста, скажи мне, что мы их уничтожим, — произнесла я.
Захария посмотрел на меня, и его спокойствие меня немного встревожило, но я знала: его довели до самого предела. Эти люди только что разбудили монстра.
Он ответил с легкой полуулыбкой:
— Да, любовь моя. Мы их, блядь, уничтожим.
ЗАХАРИЯ
Все это время я сомневался в самоконтроле Лилит, хотя на самом деле мне стоило бы беспокоиться о своем собственном.