Кошмар у Врат (ЛП), стр. 70

Я знала то, чего он не сказал: они узнают, когда найдут тела.

Какая-то часть меня задавалась вопросом, существует ли мир, в котором Лиску не обязательно знать, что я выжила, но почему-то это казалось равносильным тому, чтобы позволить ему победить.

— За ночь электричество восстановили, — сказал Захария, поднимаясь на ноги. — Пока дела обстоят так.

— Кто-нибудь уже сказал, из-за чего оно отключилось? — спросила я, не отрывая от него взгляда.

— Ведется расследование, — ответил он.

— Ну разумеется, — закатила я глаза.

Он тихо усмехнулся и дотронулся до моего подбородка.

— Веди себя прилично, — сказал он.

Мои глаза мгновенно сузились.

— У тебя кишка тонка меня заставить.

Он сохранил эту бесящую полуулыбку, переместив руку на мое горло и слегка сжав его. Мое тело выпрямилось, охотно подаваясь навстречу его хватке.

— Ты в этом уверена, любовь моя? — спросил он.

— Тебе еще предстоит доказать обратное, — ответила я.

Я заслуживала, блядь, медаль за то, что бросала вызов этому мужчине в таких условиях.

Он все еще улыбался, но в этой улыбке появилось что-то более жесткое. Это был хороший знак, брешь в его броне.

— Ну ты и дрянь мелкая, — произнес он, не сводя глаз с моих губ.

— Думаю, тебе это нравится, — сказала я. Я оперлась руками о кровать, используя этот рычаг, чтобы пододвинуться ближе. — Думаю, от этого у тебя встает.

— Мне нравится, — согласился он. — Знаешь, от чего у меня встает еще сильнее? Когда ты подчиняешься.

Он наклонился и поцеловал меня в лоб, едва заметно усилив давление на горло, прежде чем отстраниться.

— Увидимся позже, любовь моя, — сказал он.

В его голосе звучала нотка веселья, когда он неспешно направился к выходу. К сожалению, мой ответ прозвучал уже после того, как он закрыл за собой дверь.

— Ты слишком самодоволен для мужчины со стояком, — сказала я вслух, хотя сама была не менее высокомерна, учитывая, в каком состоянии он меня оставил.

Я не знала, что ошеломило меня больше: то, что он действительно вслух признал, что я его возбуждаю, или то, как он выразил свое желание доминировать надо мной. Наверное, больше всего меня удивило то, насколько сильно я, блядь, этого хотела.

Приезд Коко мотивировал меня не спать, но я могла бы проспать еще двадцать четыре часа. Когда я наконец вытащила себя из постели, то тут же об этом пожалела. Тело казалось свинцовым, а глаза щипало. Мне просто хотелось держать их закрытыми, пока я брела в ярко освещенную ванную, чтобы принять душ.

Закончив, я накинула халат, который оставила Фауна, и перешла в спальню, чтобы разобрать сумки, привезенные Коко. Я начала со спортивной сумки, которая была набита одеждой, аккуратно сложенной и рассортированной по типу. Интересно, не задержалась ли она с приездом в резиденцию только ради того, чтобы закончить мою стирку.

Ответ, скорее всего, был положительным. Я почувствовала смесь всепоглощающей благодарности и вины. Я любила Коко и ни капельки ее не заслуживала.

Натянув джинсы и майку, я порылась в рюкзаке, который она тоже привезла, но там оказались лишь мой блокнот, маленький пакетик кошачьего корма и бутылка воды.

Я наполовину ожидала найти внутри свой кинжал, так как у него уже вошло в привычку материализовываться там же, где и я, но среди привезенных Коко вещей его не оказалось. Интересно, отвезет ли меня Захария за ним позже, когда вернется. В любом случае, здесь было безопаснее, и я предпочла бы держать его при себе, учитывая, что это такое и кто за ним охотится.

Я вышла из спальни в длинный коридор с темными стенами и приглушенным освещением, которое прерывалось лишь красочными произведениями искусства. Он вел в роскошно обставленное фойе, которое Захария освобождал или переставлял мебель для вечеринок. Отсюда расходилось несколько комнат, включая библиотеку, гостиную и общую комнату отдыха.

Именно там я нашла Коко и Габриэля. Они сидели на противоположных концах огромного углового дивана. Габриэль неловко скрючился набок, положив голову на руки. Неожиданная волна эмоций захлестнула меня, когда я поняла, что в такой же позе я нашла Эстер в ту ночь, когда на меня напали Берк и Коваль.

Странно было расчувствоваться из-за этого, но сработала цепная реакция. Воспоминания о ней напомнили и о том, что ее больше нет.

— Доброе утро, мисс Левиафан.

Я вздрогнула от неожиданного голоса и резко обернулась, обнаружив Фауну, стоящую на почтительном расстоянии. На ней было темно-синее платье с пуговицами спереди и завязанным на талии поясом.

— Прошу прощения, — добавила она. — Не хотела вас напугать.

— Все в порядке, — ответила я.

— Я зашла проверить, не нужно ли чего-нибудь мисс Д’Арси или мистеру Де Сантису, — пояснила она. — Могу я предложить вам что-нибудь? Может быть, кофе?

— Кофе было бы замечательно, — сказала я. — Спасибо, Фауна.

Она улыбнулась. Не искренне, но и не фальшиво. Просто вежливое признание.

— Я скоро вернусь. Пожалуйста, чувствуйте себя как дома, — настояла она.

У этого выражения есть свои границы, и у меня возникло ощущение, что Фауна вкладывала в него не тот же смысл, что и Эстер, и это было нормально. Я просто не стану закидывать ноги на диван или разбрасывать подушки по полу.

Я вообще не была уверена, что смогу чувствовать себя здесь настолько комфортно, даже в пространстве, принадлежащем Захарии. По правде говоря, этот дом не казался его отражением, но я не думаю, что он проводил много времени где-то еще, кроме своего кабинета или спальни.

Коко, должно быть, услышала мой разговор с Фауной, потому что когда я повернулась обратно к комнате, она уже стояла на ногах, ожидая и наблюдая.

Мы шагнули навстречу друг другу и встретились посередине.

— Лилит, — произнесла она, крепко меня обнимая. — Мне так жаль.

Я обняла ее в ответ, жалея, что ее слова вызвали у меня слезы. Я устала плакать, но, видимо, на какое-то время это станет моей новой нормой.

Мы продолжали держаться друг за друга, даже когда отстранились.

— Что я могу сделать? — спросила она.

— Коко, ты и так уже сделала достаточно, — ответила я. — Это я должна спрашивать, как мне с тобой расплатиться.

— Тебе не за что расплачиваться, — сказала она. — Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности, хотя, похоже, это слишком сложная просьба.

Мой смешок прозвучал как судорожный выдох. Она была права. Я сглотнула жесткий ком в горле.

— Прости, что втянула тебя в это, — сказала я.

— Ты никуда меня не втягивала, — возразила она. — Ты не виновата в своем имени, Лили.

— Но я знала о последствиях своего имени, и слишком долго все отрицала.

— Думаю, ты просто надеялась на лучшее, — сказала она. — И в этом нет ничего плохого.

Но именно в этом я и ошибалась. У меня была надежда в мире, который наказывал меня просто за то, что я существую, и при этом я пребывала в заблуждении, что смогу каким-то образом избежать последствий.

Я была привилегированной дрянью, а теперь мои родители мертвы.

Что-то потерлось о мои ноги.

— Херувим! — воскликнула я, подхватывая ее на руки. Я прижала ее к себе, успокаиваясь от ее ритмичного мурлыкания. — Я скучала по тебе.

Коко улыбнулась.

— Она была самым лучшим нашим решением, правда?

— Истинная правда, — согласилась я.

Откуда-то из комнаты раздался тревожный плач. Коко обернулась, и мы увидели, как Габриэль вздрогнул во сне и отшвырнул радионяню. Ему потребовалось мгновение, чтобы прийти в себя. Затем он встал с дивана, поднял радионяню с пола и убавил звук.

Тут он заметил меня и улыбнулся.

— Привет, малышка, — сказал он. — Рад тебя видеть.

— Привет, Гейб, — отозвалась я.

— Пойду возьму Лиама, а потом вернусь и обниму тебя, — сказал он.

Он пошел по коридору в противоположной стороне комнаты, а мы с Коко устроились на диване. Херувим свернулась клубочком у меня на коленях.

— Это совсем не похоже на нашу квартиру, да? — спросила Коко.