Кошмар у Врат (ЛП), стр. 7

— Жди, — сказала Коко.

Послышался звук, похожий на помехи и далекое эхо музыки. Я ждала, чувствуя, как горло сжимается все сильнее и сильнее.

— Это Лилит, — услышала я голос Коко. — Она в беде.

Возникла пауза, а затем я услышала голос Захария.

Я чуть не застонала.

Ну конечно, она пошла к нему.

— Лилит. — Он произнес мое имя и больше ничего.

— Абрам мертв, и я не знаю, что делать, — пробормотала я.

На том конце повисла тишина. Мне было интересно, о чем он думает, как выглядит.

Сжимает челюсти или поджимает губы?

Он делал и то, и другое, когда был зол.

— Я еду, — отрезал он и повесил трубку.

Я медленно опустила руку, сжимая телефон. Впервые я осознала, насколько громкой может быть тишина. Я огляделась, чувствуя себя зажатой среди всех этих вещей в захламленном магазине. Через несколько секунд я на цыпочках обошла прилавок. Абрам лежал неподвижно, и несмотря на отсутствие движений, я позвала его по имени. Даже не знаю зачем. Я не ждала, что он ответит.

Царила гробовая тишина.

Мой взгляд сместился на клинок. Он держал его, когда рухнул, а теперь кинжал лежал рядом с его телом. То, как он мерцал в тусклом свете, заставляло меня думать, что он насмехается над ним. Я медленно придвинулась, пока не оказалась достаточно близко, чтобы дотянуться до клинка, и кончиками пальцев потянула его к себе. Не уверена, почему я так боялась этого мертвеца. Возможно, потому, что не знала причины его столь внезапной смерти. Но реальность была такова: как только я выберусь отсюда, мне все равно нужно будет платить за квартиру.

Я сунула клинок в карман, и по коже побежали мурашки, когда я отступила к фасадной части магазина. Я была одна, но все равно чувствовала, будто за мной кто-то наблюдает. Возможно, из-за камер.

В конце концов я выбрала место на полу и села, подтянув колени к груди. Звуки снаружи заставляли держать спину прямо. Я ждала, что кто-нибудь выломает дверь или разобьет стеклянную витрину, подогреваемый пьяным угаром или диким кайфом. Антикварные лавки были частой мишенью для ограблений теми, кто искал золото, реликвии и оружие для сбыта на черном рынке. С моим-то везением, если кто-то и собирался вломиться в лавку, то именно сегодня.

Может, я стала таким параноиком просто из-за того, что сидела в одной комнате с трупом.

Где, блядь, носит Захарию?

И тут я услышала звук, похожий на хлопок двери. Хотя я надеялась, что это Захария, уверенности не было. Поэтому я пододвинулась ближе к прилавку и вытащила пистолет, с колотящимся сердцем ожидая появления того, кто присоединился ко мне и Абраму.

— Лилит?

Облегчение окатило меня с ног до головы, когда я услышала голос Захарии. Это то чувство, которое я испытывала нечасто.

Я сунула оружие в кобуру и выскочила из-за прилавка. Меня удивило, как быстро он подошел ко мне, остановившись вплотную, и окинул взглядом мое тело. Это не был чувственный взгляд. Это была оценка.

— Ты в порядке?

— Я в норме, — ответила я с легким раздражением, хотя и не знала почему. Может, потому, что знала: его забота на самом деле о его собственных яйцах. Потому что он пообещал моему отцу что будет присматривать за мной, пока я прохожу через этот «жизненный этап» — слова моего отца, не мои.

— А где Коко? — спросила я, заглядывая ему за спину, словно она могла плестись следом, но там никого не было.

— С чего бы мне тащить твою подругу на место преступления? — ответил он вопросом на вопрос.

— Не называй это местом преступления! Я никого не убивала.

Уголок его губ дрогнул вверх.

— Очень рада, что тебя это забавляет, — процедила я, скрестив руки на груди.

— Меня забавляет не это, — сказал он. — Меня забавляешь ты.

Он прошел мимо меня, и я повернулась, чтобы пойти за ним.

— Где он? — спросил Захария.

— За прилавком, — ответила я, кивнув в ту сторону.

Захария подошел и молча наклонился, чтобы взглянуть на Абрама. Я смотрела на него, сглатывая ком, застрявший в горле. Через несколько секунд он выпрямился.

— Что случилось? — спросил он, встретившись со мной взглядом.

— Я не знаю, — ответила я. — Я пыталась продать тот гребаный кинжал, который украла.

— Я думал, ты не воруешь, — сказал он.

— Господи, терпеть тебя не могу.

Его губы снова дернулись в усмешке.

— И что? Он посмотрел на кинжал и умер?

Он произнес это так, будто это была гребаная шутка, но как бы не так.

— Да, — подтвердила я. — Именно так.

Он нахмурился, слегка прищурив глаза.

— Дай взглянуть на кинжал.

Я не знала, почему медлила отдавать его. Возможно, потому что все еще надеялась, что он сможет решить некоторые из моих проблем. Даже несмотря на то, что он, очевидно, создал мне еще больше новых.

— Лилит, — произнес Захария.

— Я поняла, ладно, — разочарованно выдохнула я, передавая его.

Я знала, что не получу его обратно, когда он, даже не взглянув на клинок, сунул его в карман.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд, прежде чем он заговорил.

— Кажется, я сказал тебе идти домой.

— Можешь не отчитывать меня прямо сейчас? Я же говорила, что пора платить за квартиру, а этот кретин Пол продолжает поднимать цену.

Захария помолчал, а затем спросил:

— Абрам сказал что-нибудь о клинке?

— Нет, — ответила я, но такова была его тактика. Чем больше информации он предлагал, тем больше она, вероятно, стоила. — Как бы он тогда сбил цену, если бы сказал. Он что, настолько ценный?

— И сколько он предложил?

— Двести, — буркнула я.

«Мудак», — подумала я, потому что говорить плохо о мертвых вслух казалось неправильным, но он определенно пытался меня наебать.

— Хм, — протянул Захария, но больше ничего не добавил. Вместо этого он просто ушел, пройдя мимо меня в подсобку магазина.

— Куда ты? — крикнула я ему вслед.

Он ничего не ответил. Я разочарованно вздохнула и последовала за ним через заднюю комнату, заваленную всяким хламом.

— Так что, по-твоему, с ним случилось? — позвала я.

Захария толкнул заднюю дверь и подпер ее рассыпающимся кирпичом. Когда он наклонился, его ожерелье свесилось вниз. На конце покачивался сверкающий серебряный крест. Этот кулон не имел ничего общего с его религией. Как и мой, это был подарок его отца.

— Может, сердечный приступ, — предположил он, выпрямляясь.

— У него, блядь, глаза кровоточили, Захария, — возразила я.

— Ты спросила, что я думаю, — отрезал он. — Я и говорю, что думаю.

— Ты врешь, — покачала я головой. — Из тебя такой себе лжец.

— Только ты можешь так сказать, любовь моя, — ответил он.

Я привыкла к этому прозвищу, которым наградил меня Захария, но оно все равно заставляло меня краснеть.

Он убрал руку от двери и скрылся из виду. Я последовала за ним и обнаружила в переулке вереницу черных машин. Два внедорожника и два фургона. Эти машины выглядели так, будто созданы для похищения и убийства людей, какими бы красивыми и блестящими они ни были. Мужчины, одетые в темное, стояли рядом с ними, как солдаты. Хотя, полагаю, они ими и были — людьми, выполняющими приказы Захария.

Как только мы вышли, они вошли в здание, неся с собой разнообразные чистящие средства.

Мужчина в длинном пальто с силой захлопнул двери фургона. Он обернулся, изо рта у него свисала сигарета.

— Габриэль!

Он расплылся в улыбке, когда я бросилась к нему и обняла за талию.

— Привет, малышка, — сказал он, крепко сжимая меня.

Он был теплым, и его объятия успокаивали. Это было так приятно по сравнению с той холодной дистанцией, которую всегда выстраивал между нами Захария.

— Где ты пропадал? — спросила я.

— О, ты же меня знаешь. Просто выполнял работу Господа, — хмыкнул он.

Я закатила глаза, отстраняясь и запрокидывая голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Ну, пока ты выполнял работу Господа, меня чуть не подвергли обыску с раздеванием.