Кошмар у Врат (ЛП), стр. 5

Я знала, что обо мне говорит в Совете. Моя мать позаботилась об этом. Я была глупой и безрассудной — настоящим позорищем. Мне говорили это так часто, что я решила просто смириться с этим статусом, даже зная, что однажды мое решение будет иметь последствия.

— И с каких это пор тебя волнует, что там пиздят в Совете?

Я услышала, как он подошел, но отказалась смотреть на него. Затем удивившись, когда его пальцы коснулись моего подбородка.

Неохотно я встретилась с ним взглядом.

Сложно объяснить, но мне казалось, что у него самые притягательно-глубокие глаза, которые я когда-либо видела, но при этом в них не было абсолютно ничего.

— Меня это волнует, потому что они ошибаются на твой счет, — произнес он.

— И в чем же они ошибаются, Захария?

Я спросила лишь потому, что хотела знать, о чем он думает, а не потому, что мне было дело до комиссии конклава⁵.

Он смотрел на меня, не скрывая ярко-синий цвет своих глаз. То, как он читал по моему лицу, заставляло нервничать. Мне было интересно, что он там видит, или, что еще хуже, чего я не смогла утаить.

— Их осуждение — это страх, Лилит, — сказал он. — А страх — это власть.

Я сглотнула, и мой взгляд упал на его губы. Захария, видимо, воспринял это как знак прекратить прикосновения, потому что тут же опустил руку.

— Иди домой, Лилит. Или я заставлю тебя.

Заставь, — так и чесался язык ответить, потому что какая-то часть меня хотела посмотреть, что он сделает. Но я и так знала: он просто затолкает меня в один из своих внедорожников и прикажет Феликсу, своему водителю, отвезти меня домой и проводить прямо до двери.

Так что я не стала лезть на рожон.

— Мудак, у которого был кинжал, сказал, что убил ради него вероятно священника, — выдала я.

Захария остановился у двери. Он не посмотрел на меня, но повернул голову, прислушиваясь.

— Тебе, наверное, стоит его задержать.

Он коротко кивнул и вышел.

Я выждала несколько минут, прежде чем опустить руки из-за спины. В одной я сжимала кинжал, который вытащила из кармана Захария. Я должна была бы чувствовать торжество, но понимала, что к чему.

Захария сам позволил мне его забрать.

ЗАХАРИЯ

— Она ведет себя на твоей территории так, будто она здесь хозяйка, — сказал Кассиус, когда я вышел из комнаты для задержанных.

— Лилит так ведет себя со всем миром, — ответил я.

ГЛАВА ВТОРАЯ

ЛИЛИТ

Я отправилась домой, как и приказал Захария, но только для того, чтобы переодеться в темные джинсы и майку. Мне нужно было что-то не привлекающее внимания, пока я пробиралась по Аллее Контрабандистов. Эта улица располагалась в самой опасной части Ниневии, известной как Гоморра. Еще мне нужен был пистолет, который я носила в кобуре под курткой.

Сегодня улицы были переполнены, но лишь потому, что мусора тут было столько же, сколько и людей. Земля была липкой, и мне приходилось с усилием отрывать ботинки при каждом шаге. Я бы ни за что не сунулась в эту часть города без хотя бы двух дюймов резины между мной и этими залитыми мочой улицами.

Это был разительный контраст с Хирамом, где я выросла. Тот район был полон высоких белых зданий и зеркальных небоскребов. Тротуары там были выложены кварцем и дочиста отмывались каждую ночь, хотя поддерживать чистоту было легко, поскольку действовал строгий комендантский час. Никому не разрешалось выходить на улицу после десяти вечера, а любого пойманного арестовывали и штрафовали, хотя даже не это заставляло людей повиноваться.

Это была угроза того, что на следующее утро в час пик твое имя и лицо будут красоваться на каждом билборде города.

В Хираме не было ничего более могущественного, чем стыд.

Возможно, Ниневия была не так красива, и жизнь здесь была тяжелее, но я предпочитала ее симулированному совершенству Хирама.

Резкий гудок автомобиля привлек мое внимание, и я перевела взгляд на улицу, вдоль которой выстроились гладкие спорткары и ревущие винтажные грузовики. Мужчина с короткой стрижкой высунулся из окна блестящего красного кабриолета и крикнул:

— Эй, красотка, хочешь прокатиться?

Мои губы дрогнули, хотя мне было совсем не до смеха.

— Ты едешь не в ту сторону, — ответила я, продолжая идти по тротуару.

— Могу и развернуться, — бросил он и, к моему огромному раздражению, вышел из машины, подбежал ко мне и пристроился рядом.

— Боюсь, ты зря тратишь время, — сказала я, не только потому, что мне это было неинтересно, но и потому, что ему тоже.

Я не чувствовала в этом мужчине ни капли похоти.

— Почему? — спросил он. — Замужем?

— Нет, — ответила я.

— Тогда не вижу проблемы, — сказал он, отрезая мне путь.

Я попыталась обойти его, но он выставил руку, чтобы меня остановить. Я скользнула взглядом по его лицу, и по-прежнему ничего: ни единого признака того, что я его хоть сколько-нибудь возбуждаю. Я заподозрила, что он принял меня за легкую добычу. Например, какую-нибудь молодую дурочку, которую можно выцепить на улице и продать в секс-рабство. Захария не терпел подобного рынка в Ниневии, хотя я не могла сказать того же о других семьях.

Я изучила его лицо. Хотела запомнить, чтобы дать Захарии точное описание.

Я склонила голову набок.

— Думаешь, сможешь меня переубедить?

— Всего одна поездка, детка, — с ухмылкой произнес он. — Большего и не потребуется.

Я опустила взгляд и рассмеялась.

— Знаешь, в чем проблема, — медленно протянула я, чтобы он точно уловил суть. — Чтобы меня удовлетворить, нужно больше двух дюймов.

— Сука, — выплюнул он, скривив губы.

Я выхватила пистолет и направила ему в пах:

— Пошел. Нахуй.

Он отскочил назад, вскинув руки. Никто даже глазом не моргнул на нашу перепалку. Для этого района, особенно на этой улице, такое было в порядке вещей.

— Знаешь что? Ладно, — сказал он, сходя с тротуара. — Не такая уж ты, блядь, и горячая.

— Как скажешь, лишь бы тебе полегчало, — пробормотала я. — Ублюдок.

Я спрятала оружие в кобуру и пошла дальше по тротуару, минуя бары, клубы, рестораны и антикварные лавки. Хотя некоторые из них были именно тем, чем казались, другие служили прикрытием для совершенно иного бизнеса. Такого, о котором Захария не хотел бы докладывать Совету.

Взять, к примеру, «Сынов Адама». Это был бар, где подавали одни из лучших сырных палочек с моцареллой во всем Эдеме. Я старалась есть там хотя бы раз в неделю. Владелец заведения, человек по имени Сэмюэл, приторговывал оружием со склада на заднем дворе. Я знала это, потому что именно там достала свой пистолет.

Проблема заключалась в том, что огнестрельное оружие в Эдеме было вне закона, но оно было жизненно необходимо для защиты в Ниневии.

«Цоар⁶» был танцевальным клубом, известным своими рейвами. А еще это было место, где Захария хранил недавнюю партию нефрита — уличного наркотика, который он украл у моего отца, прежде чем переправить его в порт Ниневии. Я не говорила Захарии, что знаю о краже. Я приберегала этот кусочек информации на черный день.

«Не выдавай своих секретов, Лилит», — посоветовал мне когда-то Захария, и я следовала этому совету, даже если секреты касались его самого.

Но мне было интересно, что он собирается с ним делать. Явно не ради наживы. Сколько я его знала, он запрещал продажу и распространение наркотиков на своей территории, и любой пойманный за этим делом жестоко наказывался. Полагаю, время покажет.

Рядом с «Цоаром» находилась лавка «Реликвии Рафаэля».

Парня, который ею владел, на самом деле звали не Рафаэль. Он отзывался на имя Абрам. Когда я спросила его, кто такой Рафаэль, он ответил, что никто. Когда я поинтересовалась, почему тогда его бизнес назван в честь Рафаэля, он сказал, что это потому, что с именем Абрам ничего не рифмуется.