Кошмар у Врат (ЛП), стр. 44

Я не помню, сколько мы просидели на полу в спальне Эстер, но в конце концов Захария убедил меня уйти. Я удивлялась, что он все еще готов со мной возиться. Я была гребаной катастрофой и вела себя как последняя сука. Оправданий у меня особо не было, разве что я не спала почти двадцать четыре часа и сейчас с трудом контролировала свои эмоции.

Я чувствовала себя взрывоопасной. Безрассудной.

Я могла бы с ним подраться.

Я могла бы с ним потрахаться.

Я бы сделала что угодно, лишь бы не делать того, чем занималась сейчас: то есть думать.

Я поднялась с дивана, накинув на плечи плед Эстер, и пересекла комнату, направляясь к коллекции пластинок Габриэля. Я перебирала их в поисках чего-нибудь знакомого, чтобы заполнить тишину, когда услышала шум из комнаты Лиама.

Я замерла и посмотрела на дверь. Звук был такой, будто что-то упало. Я потратила мгновение, чтобы вытащить выбранную пластинку, а затем пошла к комнате. Открыв дверь, я попыталась включить верхний свет, но, похоже, Габриэль как раз был в процессе его замены, потому что посреди потолка зияла пустая дыра, а рядом стояла стремянка.

Войти в эту комнату было все равно что шагнуть в прошлое. Интересно, над этим ли работал Габриэль до того, как его вызвали разбираться с… ну, для чего там его вызвал Захария.

От этой мысли грудь сдавило, но я оттолкнула эти чувства.

Я оставила дверь приоткрытой. Света из гостиной было достаточно, чтобы увидеть: со стены отвалилась последняя буква в имени Лиама. Я уже собиралась осмотреть пространство вокруг кроватки, когда заметила что-то внутри нее.

Я вздрогнула, мозг лихорадочно пытался осознать, что именно я вижу. Сначала я подумала, что это какая-то игрушка. Но, наклонившись ближе, поняла, что это нечто иное. Похоже на большую пульсирующую каплю слизи.

— Какого хуя…

Я достала телефон, чтобы рассмотреть получше, но как только луч света упал на тварь, она издала пронзительный визг и бросилась в воздух. Я отшатнулась, врезавшись в комод Лиама, пока у твари отрастали щупальца, а ее пульсирующая масса оживала, пронизанная нитями фиолетового электричества.

Я потянулась за пистолетом как раз в тот момент, когда в комнату ворвался Захария с нацеленным пистолетом. Тварь издала еще один пронзительный визг и метнулась к нему. Захария выстрелил, и существо закричало, падая на пол. Оно извивалось, пульсируя фиолетовым светом. Его похожие на щупальца конечности выстрелили в сторону окна. Тварь разбила стекло и катапультировалась наружу.

Несколько секунд все было тихо.

Захария посмотрел на меня.

— Ты в порядке?

Я кивнула, хотя сердце все еще билось со скоростью миля в минуту.

Захария двинулся к окну, по-прежнему держа пистолет наготове. Я пошла следом, но когда выглянула наружу, то увидела лишь разбитое стекло, мерцающее в желтом свете фонаря безопасности.

— Куда оно делось?

— Вон туда, — ответил Захария, кивнув в сторону забора.

Тварь приземлилась на моток колючей проволоки. Куски ее желеобразного тела капали на землю, и она больше не светилась тем странным фиолетовым светом.

Оно сдохло?

Я отстранилась от окна, вышла из комнаты Лиама и направилась к входной двери. Я не удивилась, когда Захария последовал за мной. Мы пошли по коридору к лифту.

— Я думала, мне показалось, — сказала я, все еще немного задыхаясь.

Сердце все никак не хотело возвращаться в нормальный ритм. Захария посмотрел на меня.

— О чем ты?

Я встретилась с ним взглядом.

— В ночь нападения агентов-головорезов мне показалось, что глаза Берка светились таким же фиолетовым светом.

— Почему ты ничего не сказала?

— Потому что я, блядь, ударилась головой, — ответила я. — Не говоря уже о том, что я видела это всего секунду, а потом все исчезло. Не делай вид, будто ты бы мне поверил! Ты только посмотри на эту гребаную хрень!

Захария промолчал, но мы оба знали, что я права.

Мы спустились на первый этаж и вышли на улицу. Захария достал пистолет, но когда мы приблизились к стене, куда упала тварь, большая ее часть исчезла. Осталось лишь несколько пульсирующих сгустков, которые ползли по траве, как странные светящиеся слизняки. Должно быть, они почувствовали наше приближение, потому что синхронно завизжали, выпустив несколько коротких липких конечностей. В отличие от крупной твари, им удалось лишь покатиться по траве, словно крошечным колесам.

— Хочешь сказать, та тварь была матерью? — спросила я, пока Захария давил их ботинком.

— Не матерью, — ответил он. — Но оно определенно умеет размножаться.

— Тогда прекрати их давить! А что, если так их станет еще больше?

— Думаешь, после такого они могут оправиться? — спросил он, поднимая ботинок. Подошва была покрыта слизью.

Мой желудок сделал кульбит.

— Мерзость.

Захария вытер ботинок о траву, оставив за собой желеобразный след.

— Думаешь, мы сможем поймать его? — спросила я.

— Нет, я не думаю, что мы сможем его поймать, — рявкнул Захария на повышенных тонах. — Чем мы будем его убивать? Я, наверное, только что заразил весь свой город каким-то гребаным инопланетным вирусом.

— Я понимаю, что дала тебе кучу поводов на меня орать, но я просто пытаюсь решить эту ебаную проблему, в отличие от тебя, который сделал все в миллион раз хуже!

Повисла минутная тишина, прежде чем Захария заговорил:

— Прости. Я не понял, что перешел на крик.

— Все нормально, — ответила я, внезапно почувствовав всю тяжесть своей усталости. Это были долгие двадцать четыре часа.

— Мне нужно отвезти тебя домой, — сказал Захария, глянув на часы, но ни один из нас не сдвинулся с места.

Мысль о возвращении в квартиру казалась почти дикой, особенно с таким количеством вопросов без ответов. Я перевела взгляд на покрытую слизью траву.

— Помнишь, как Лиск читал проповеди о демонах в церкви? — спросила я.

Я знала, что ведьма сказала, будто демонов не существует. Но, по-моему, эти твари были довольно весомым аргументом об обратном.

— Хочешь сказать, ты и правда слушала?

— Я не была язычницей, пока у меня не проявилась магия, — ответила я. — А у тебя какое оправдание?

— Я таким родился, — сказал он.

— Я к тому, — произнесла я, пытаясь вернуть разговор в нужное русло, — Что, если эта тварь — демон? Лиск говорил, что демоны — это духи, способные вселяться в людей. Эти твари вселились в Берка и, вероятно, в Эстер тоже.

Я замялась.

— Что, если… что, если это из-за меня оно вообще оказалось в их квартире?

— Прекрати, — оборвал Захария, но ужас от этой мысли уже когтями впился мне в горло. Он взял мое лицо в свои ладони. — Не накручивай себя, Лилит.

— Я никогда себе этого не прощу, Захария…

— Да уж, — сказал он, смахивая мои слезы. — Прощение переоценено. Это просто херня, которую церковнослужители запихивают тебе в глотку, чтобы потом умолять о нем, когда сами грешат.

Я издала смешок с придыханием.

— А ты совсем не циник.

— Нас так воспитали, любовь моя, — произнес он, опуская руки мне на плечи. — Поехали домой.

Он вывел меня к фасаду жилого комплекса и позвонил Феликсу. К тому времени команда уборщиков уже прибыла. Я отошла подальше от суеты и нашла место на холодном тротуаре, подтянув колени к груди.

Я вздрогнула, почувствовав, как Захария накинул мне на плечи свою куртку. Только тогда я поняла, что дрожу. Секундой позже он сел рядом, и я прислонилась головой к его плечу.

— И как мне теперь с этим быть? — спросила я.

— О чем ты?

— Идти домой. Как мне вернуться к нормальной жизни?

— Никто не ждет, что ты вернешься к нормальной жизни, — ответил он. — Ты идешь домой, спишь. А просыпаешься уже в другом мире. Тебе будут говорить, что со временем станет легче, но это ложь. Бывают хорошие дни, а бывают дни, когда боль сбивает с ног, как гребаный товарный поезд.

Я сглотнула подступивший к горлу ком. Захария никогда не рассказывал мне о потере отца, но слушая его сейчас, я вдруг осознала, насколько тяжело ему, должно быть, пришлось. Он не просто потерял отца — он немедленно сменил его на посту главы семьи.