Кошмар у Врат (ЛП), стр. 27

Это точно был Тори.

— Эй, уебки! — завопила я и бросилась к ним. — Оставьте его в покое!

Мужчины обернулись, и, увидев меня, расхохотались.

— Топай дальше, красотка. Тебя это не касается, — сказал один из них.

— Это у вас тут конкурс по замеру членов? Вы возбуждаетесь, избивая тех, кому и так в жизни не повезло? Чувствуете себя крутыми мужиками?

Они нахмурились.

— У нас приказ, цыпочка. А теперь вали отсюда.

— Приказ от кого? Я знаю, что не от Захарии.

И если бы он узнал, что такое творится прямо за дверями его клуба, он бы прикончил всех четверых и пропустил через измельчитель для веток.

Один из них шагнул ко мне, и я вытащила пистолет. Он поднял руки.

— Тише, тише, — примирительно сказал он. — Не балуйся со спусковым крючком. Мы просто выполняем работу Господа.

Габриэль использовал это выражение, когда выполнял приказы Захарии.

— Хотите сказать, что вы здесь по приказу другой семьи? — спросила я.

Мужчина рассмеялся, но в его смехе скользило недоверие. Словно он не мог поверить, что ему приходится возиться со мной.

— А ты кто такая? Полиция нравов, что ли? — хмыкнул один из них.

— Вы калечите моего друга, — отчеканила я. — И вам здесь не место. Уебывайте из моего района.

— Опусти пушку, милочка.

Голос прозвучал у меня за спиной. Я обернулась и уткнулась лицом прямо в дуло пистолета. С неохотой я бросила свой на землю.

Блядь.

Откуда он вообще взялся?

— Пни-ка его вон тем моим приятелям, а? — попросил он.

Мой взгляд метнулся от мужчины к моему пистолету. Технически, это было не единственное мое оружие. У меня была магия, но ни один из этих парней не испытывал похоти, так что мне не за что было зацепиться, чтобы взять их под контроль. Нехотя я сделала, как он велел, наблюдая, как мое единственное оружие скользит по асфальту. Один из четверки подобрал его.

— Хорошая девочка, — сказал ублюдок у меня за спиной, а затем его липкая ладонь опустилась мне на затылок.

Он сильно надавил, и я вжала голову в плечи, чтобы хоть как-то ослабить боль. Возможно, было бы не так хреново, если бы вчера я не ударилась головой.

— Дело сделано? — спросил он остальных четверых.

К моему ужасу, тот урод, что подобрал мой пистолет, направил его на Тори и нажал на спусковой крючок. От удара пули тело Тори содрогнулось. Я закричала, но ладонь мужчины тут же жестко зажала мне рот. Я ненавидела это ощущение чужой шершавой руки на своих губах. Я бы впилась в нее зубами, если бы не дуло пистолета, упирающееся мне в спину.

— Пошла, — приказал он, и я повиновалась.

Его грубая рука соскользнула с моего рта и вернулась на затылок, но ствол так и не сдвинулся, пока он тащил меня к ожидавшему внедорожнику. Он затолкал меня внутрь и сел рядом. Остальные четверо завалились в машину, и прежде чем двери успели закрыться, водитель втопил педаль газа в пол, уносясь по улице Процессий прочь из Ниневии.

— Куда вы меня везете? — спросила я.

— Ты спрашивала, кто нас послал, — ответил один из них. — Вот мы вас и познакомим.

— Надень на нее мешок, — скомандовал ублюдок рядом со мной.

Секунду спустя мой мир погрузился во тьму: кто-то натянул мне на голову мешок. Руки не связали, но пистолет по-прежнему упирался в бок, так что я не двигалась. Я не столько боялась, сколько злилась и хотела поскорее добраться туда, куда эти придурки меня везли. Если они работают на одну из семей, их ждет охуенный сюрприз, когда они снимут с меня мешок, и мне до дрожи хотелось насладиться последствиями.

Кто-то включил радио, чтобы разбавить тишину. Через пару минут один из них начал подпевать. Затем подключился второй, третий, пока все они не принялись горланить песни вокруг меня.

— Полный пиздец, — пробормотала я.

Это было похоже на чей-то больной розыгрыш, если не считать того факта, что в смерти Тори не было абсолютно ничего смешного. Я сжала пальцы в кулаки; от злости меня бросило в пот. Я не понимала, как они могут быть такими беззаботными после того, как совершили чудовищное преступление против человека, который был настолько… безобидным.

Мне пришлось вытерпеть еще две песни хором, прежде чем внедорожник наконец остановился. Я почувствовала облегчение: устала быть зажатой между этими двумя волосатыми амбалами, устала дышать собственным спертым воздухом в мешке, устала быть их пленницей.

Ублюдок с пистолетом схватил меня за руку и выволок из машины. Я споткнулась, дезориентированная в темноте, но прежде чем упала, он рывком поставил меня на ноги.

— Заберите ее сумку, — скомандовал он. — И телефон.

Я вырвалась, но он схватил меня и ткнул стволом прямо в челюсть. Чужие руки легли мне на плечи и скользнули вниз, ощупывая грудь. Я оттолкнула того, кто меня лапал, но амбал сзади крепко намотал мои волосы на кулак.

— Остынь, милочка. Мы просто посмотрим, — хмыкнул он, и они вдвоем заржали.

Секунду спустя я почувствовала, как зашевелилось слабое, пульсирующее желание. К горлу подкатила тошнота.

— Телефон в кармане куртки, — процедила я сквозь зубы. — Слева.

— Давай, Кейн, — разрешил тот, что держал меня.

«Кейн, Кейн, Кейн», — мысленно повторяла я.

Я его запомню.

— Кайфоломщица гребаная, — пробормотал Кейн, запуская руку мне в карман и вытаскивая телефон.

Этот контакт дал мне более четкое представление о его похоти, которая казалась какой-то… поверхностной. И все же я ухватилась за нее и держала, как поводок, пока меня толкали вперед.

— Шагай, — скомандовал придурок, не убирая руку с моей шеи.

Поверхность под ногами была ровной, к счастью, поэтому я не споткнулась, но в какой-то момент воздух изменился, и я поняла, что мы зашли в помещение.

— Мы привели вам перекус, босс, — сказал один из них.

Мне показалось, что это был Кейн, но его голос звучал отдаленно и немного отдавался эхом.

— Она хотела знать, на кого мы работаем, — добавил другой. — Вот мы и решили, что лучше показать ей лично.

Внезапно мешок сорвали. Я зажмурилась от резкого света, но быстро сфокусировала взгляд на человеке передо мной, и вся моя уверенность вылетела из меня, словно от удара под дых.

Меня привезли не к одной из семей.

Меня привезли к архиепископу Аларику Лиску.

Желудок скрутило спазмом, поднимая тревогу, которая взревела, стоило мне лишь встретиться с его водянистыми голубыми глазами. Я не могла смотреть на него без содрогания, вспоминая все те ужасные вещи, которые он вытворял со мной с того самого момента, когда мать впервые позволила ему остаться со мной наедине.

И по ощущению его собственной похоти я поняла: он тоже все помнит.

— Мисс Левиафан.

Я стиснула зубы, когда его голос скользнул по мне, как слизь. Я ненавидела то, с каким ледяным осуждением он произносил мое имя. Я чувствовала, как в горле скапливаются слова. На вкус они были как яд. Мне хотелось отравить его теми же чувствами, которые он впрыскивал в меня: виной, стыдом и унижением. Но это желание было бесполезно.

Архиепископ Лиск был не способен чувствовать. Он был гребаным социопатом.

— Она помешала нашему правосудию, — отчитался один из амбалов. — Она назвала того еретика другом.

Я метнула яростный взгляд на того, кто это сказал: мужчину с короткими светлыми волосами и бородой. Я изо всех сил старалась запечатлеть его лицо в памяти, хотя было трудно удерживать в голове хоть что-то, когда я стояла перед тем, кто насиловал меня большую часть моей жизни.

Я знала, что должна была сделать. Я должна была пустить свою магию по его венам. Должна была приказать ему отрезать себе член и проглотить целиком, чтобы я могла смотреть, как он давится им до последнего вздоха. Только тогда я бы наконец узнала, что значит чувствовать себя в безопасности.

Вот только, оказавшись перед ним сейчас, моя сила словно оледенела в венах, не желая смешиваться с тошнотворной энергетикой его похоти. Я скрипнула зубами так сильно, что свело челюсть. Я ненавидела его так, что хотелось рассыпаться на куски, но я хотела ненавидеть его так, чтобы это разжигало во мне ярость.