Снимая маску с моего Тёмного рыцаря (ЛП), стр. 5
Я бросил сумку на пол и окинул взглядом комнату. Жизнь здесь била ключом: десятки загримированных персонажей фланировали туда-сюда или сидели на стульях, пока гримёры и костюмеры колдовали над их образами.
Многим сложным актёрам парка костюмы и сложнейший пластический грим подготавливали профессионалы, но я относился к числу тех бродяг, кому приходилось собирать свой образ с нуля собственными руками.
Опустившись за свободный столик, я поднял глаза на прикреплённое к нему маленькое зеркало с подсветкой. Мои тёмно-каштановые волнистые волосы длиной до мочек ушей лежали в живописном беспорядке, что идеально дополняло амплуа слетевшего с катушек клоуна. Татуировки, змеившиеся по предплечьям, едва заметно проступали из-под рукавов залитого бутафорской кровью лонгслива. Оставалось лишь нанести клоунский грим. Выходило слегка в духе Джокера, на которого я буквально молился в юности. Довольно дико — фанатеть по главному злодею, правда? Возможно, во мне просто кричал внутренний отщепенец, а возможно, я просто втайне надеялся однажды перестать быть вечной жертвой в собственной истории — пусть даже ради этого придётся самому переквалифицироваться в злодея.
Спустя полчаса я повернул голову вправо и влево, придирчиво оценивая готовый результат. Я потратил бессчётные часы на оттачивание этих штрихов, чувствуя, как мужчина, потерявший абсолютно всё, прямо на глазах перерождается в монстра, готового вернуть себе причитающееся силой.
— Кричи для меня, дорогая… — вкрадчиво прошептал я собственному отражению, сведя брови в зловещем, леденящем кровь изломе.
Завершив образ защитными щитками для слайдинга на коленях и бросив на себя последний беглый взгляд, я запер личные вещи в шкафчике и зашагал навстречу ночному парку.
Глава 3
Айви Джейд
Мы наконец-то мягко приземлились на частную асфальтированную полосу, принадлежавшую шато. Бен был лучшим пилотом на свете — куда круче того парня, который посадил самолёт на Гудзон, врезавшись в гуся. За деньги и правда можно купить абсолютно всё! Бен служил нашей семье десятилетиями и за всё это время не задел даже самого завалящего облачка.
Через своё прелестное иллюминаторное окошко я наблюдала, как целая бригада грузчиков выгружает мои косметички из багажного отсека джета. Накрасив губы блеском, я попросила одну из бортпроводниц спустить меня по трапу на ручках. В конце концов, я не имела права подвергать риску свои лодыжки — я же главная подружка невесты! Но это, видите ли, нарушало какие-то там «правила безопасности».
— Мы наконец-то на месте! Всё взаправду начинается! — провизжала Таллула, первой вылетая из салона. — Густав, ты только посмотри, как отсюда всё красиво! — кричала она на весь аэродром.
Ой, мои бедные уши.
Я-то наивно считала себя шумной и звонкоголосой, но тут подруга явно переплюнула меня по всем статьям.
Кошмар какой-то.
— Ого! ¡Qué hermoso! — протянула Мами. Я проследила за её взглядом, запрокинув голову вслед за ней: — Как же здесь красиво, михо.
Мами притворялась восхищённой исключительно ради того, чтобы Густав с Таллулой не чувствовали себя ущемлёнными — особенно Таллула. В нашей семье подобные замки исчислялись дюжинами, так что нас этим было трудно удивить, но не суть — вдруг ей и правда понравилось? Чудеса да и только.
— Нам что, реально придётся тащиться по всем этим лестничным пролётам? — простонала я, уставившись на поместье: само шато высилось на зелёном холме в окружении осенних деревьев с багряной и золотой листвой. Шею пришлось задрать куда сильнее, чем мне бы того хотелось.
Я успела заметить на лице Мами неподдельный ужас, но стоило ей повернуться к сыну, как безупречная дежурная улыбка тут же вернулась на место, будто её в жизни ничто не тревожило.
— Михо, а там есть лифт? — поинтересовалась она у моего брата, который уже успел уйти далеко вперёд. — Может, где-нибудь за углом или с торца?
— Вот именно. Серьёзно, Бен не может забросить нас наверх по воздуху? Очень сомневаюсь, что мои Louboutin обрадуются перспективе шагать по тысяче пролётов.
Густав выглядел предельно раздражённым, и это выбесило меня ещё сильнее — ему-то как раз и следовало возмущаться! С какой стати мой родной брат должен карабкаться по всем этим ступеням? Он вообще-то жених!
Да без разницы. Старший брат всегда был паршивой овцой в нашей семье. Вечно бунтовал и ни в какую не соглашался носить яркие, сочные цвета, которые подбирала для нас Мами. Ему лишь бы вырядиться во всё чёрное и зависать со своими длинноволосыми дружками. Папи, казалось, было абсолютно до лампочки, но да и когда ему было переживать, если он появлялся дома от силы процентов десять времени — и это ещё очень щедрая оценка, потому что я искренне его люблю.
— Айви Джейд, — начала Таллула. — Тут не тысяча пролётов, а от силы пятнадцать ступенек. Перестань ломать комедию, королева драмы, — рассмеялась она.
Я недовольно поджала губы:
— Мне обидно это слышать, Таллула. Я просто открыто выражаю свои чувства. Боже мой, — возмутилась я.
Густав тяжело вздохнул и закатил глаза:
— Пошли уже.
Я не сдвинулась ни на миллиметр. Все остальные неторопливо побрели к фасаду громадного замка, упиравшегося прямо в небо — ну, не буквально в небо, конечно, но ощущение складывалось именно такое. Прохладный порыв ветра ударил мне в затылок, безжалостно растрепав укладку. Меня что, сглазили? Это место наводило на меня дикую жуть. Оно смахивало скорее на фамильный склеп Франкенштейна, чем на приличное шато. Я снова уставилась на парадное крыльцо с алебастровыми колоннами и дрожащими огоньками свечей. Чует моё сердце, эта свадьба закончится форменной кровавой резнёй.
— Ну же, миха, — поторопила Мами. — Снимай ботильоны…
— Фу! Мами, я терпеть не могу, когда мои носочки касаются мокрой травы! Неужели у них нет хотя бы гольф-кара, чтобы подбросить нас наверх?
Перегибала ли я палку? Возможно, для всех остальных — да, но только не для себя любимой.
— Айви Джейд, клянусь, искренне надеюсь, что ты не забыла свою драгоценную книжку, — подал голос брат. — Иначе эти чертовы выходные покажутся нам бесконечной пыткой, — пробормотал он себе под нос, но я всё равно расслышала каждое слово.
— Ну естественно, взяла! — Я победоносно извлекла её из сумочки-книги. Корешок «Маленьких женщин» изрядно истрепался за долгие годы службы, зато страницы внутри оставались девственно безупречными.
В самолёте я успела проглотить всего три главы «Снимая маску с моего светлого рыцаря», и единственной причиной, способной заставить меня вскарабкаться по этой проклятой лестнице, было желание поскорее запереться в спальне и продолжить чтение. А почему, собственно, нет? Пусть меня и притащили силой в эту пугающую громадину, мысленно я уже таяла в объятиях Романа Найта — двухметрового статного красавца в сверкающей маске и доспехах, которого автор явно написала исключительно для меня, настоящей принцессы.
Меня ждали непрочитанные страницы, комментарии в книжных блогах и сладкие грёзы об истинной романтике, не имевшие ничего общего ни с этим хэллоуинским кошмаром, ни с грядущей встречей с Антонио. Я перечитывала эту сагу уже сотню раз. Только в этой книге жили мои самые любимые цитаты. Кончики пальцев машинально скользнули по запястью, пробуждая воспоминание о том дне, когда я набила памятную татуировку с заветной строчкой — Мами тогда едва не прибила меня на месте. Я нервно одёрнула рукав: мне строго-настрого велели прятать этот позор.
— Она со мной, — гордо объявила я, потрясая книгой, — и готова спасти меня от этой недели! То есть… не в том смысле, что здесь будет плохо. Просто, ну, понимаете…
— Что именно? — обернулась через плечо Таллула.
Я нахмурилась и замялась: язык явно опережал мысли, а это грозило катастрофой. Даже Мами наградила меня мимолётным испепеляющим взглядом. Набрав полную грудь воздуха, я натянула самую ослепительную из своих улыбок: