Та, кого я потерял (СИ), стр. 12

- Но мы ненадолго, - добавил старший, уже проверяя свой спиннинг.

Я посмотрела на них и впервые за последний час улыбнулась.

- Хорошо. Жду вас к ужину. Перекусить с собой взяли?

- Ага, - протянули они дружно.

Мальчишки направились к воротам, но почти сразу заметили Пашу.

Саша замедлил шаг.

Я увидела, как изменилось его лицо.

Всего на мгновение – но этого хватило.

Он больше не был тем пятнадцатилетним мальчишкой, который два года назад с окровавленными костяшками стоял передо мной в прихожей и говорил, что у него больше нет отца.

Он вырос. Но память никуда не делась.

Паша тоже смотрел на него. И я видела, насколько ему тяжело.

Он несколько секунд просто стоял, словно собирался с духом, а потом вдруг шагнул навстречу сыновьям.

- Можно я с вами пойду?

Саша даже не остановился.

Просто прошёл мимо него, глядя куда-то вперёд.

Я заметила, как Паша на секунду опустил глаза. Словно в душе у него все упало.

Коля задержался.

Он посмотрел на отца, потом на брата, который уже отошёл на несколько метров, и пожал плечами.

- Речка общая, - сказал он спокойно. – Запретить тебе туда идти мы не можем.

Паша кивнул.

- Понял.

И просто пошёл за ними.

Не пытаясь догнать.

Не требуя внимания.

Не обижаясь на холодный ответ.

Просто пошёл следом, словно верный пес.

Я подошла к воротам и смотрела, как они шагают дальше по аллее.

Саша впереди.

Коля рядом с ним.

Паша немного позади.

Когда-то он шёл бы рядом с ними.

Коля, наверное, бесконечно рассказывал бы ему какую-нибудь ерунду, которую считал невероятно важной. Саша спорил бы с отцом о том, где лучше ловить рыбу. Паша наверняка взял бы у одного из них снасти, потому что мальчишки обязательно забыли бы что-нибудь дома.

Когда-то всё это было обычной частью нашей жизни.

Настолько обычной, что я даже не думала о том, какое это счастье.

А теперь человеку, который ещё два года назад мог просто открыть дверь и сказать сыновьям: «Ну что, идём?», пришлось стоять перед ними и спрашивать, можно ли ему пойти тоже.

И они разрешили.

Не потому, что простили. Не потому, что снова стали считать его отцом. А просто потому, что речка действительно была общей.

Я смотрела им вслед и чувствовала, как внутри меня медленно, мучительно поднимается что-то похожее на боль.

Я не простила Пашу. И не собиралась этого делать.

Как можно простить человека за то, что он сознательно выбрал разрушить твою жизнь, а потом ещё два года ни разу не нашёл времени, чтобы спросить собственных детей, как они?

Как можно забыть, как Саша ночами не спал?

Как Коля перестал говорить о папе?

Как я сама училась жить заново?

Нет, всего этого я забыть не могла.

И даже если Паша действительно раскаялся, даже если его слова сегодня были абсолютно искренними, даже если он действительно понял, что потерял – всё это не отменяло того, что уже случилось.

Он получил своё наказание. Он полностью его заслужил.

Но я вдруг подумала о мальчишках.

Не о Паше – о них.

Мне хотелось, чтобы они снова обрели отца.

Мне самой совсем не нужен был Паша как мужчина.

Я слишком долго и слишком трудно училась жить без него, чтобы теперь снова позволить ему разрушить тот хрупкий, но настоящий мир, который мы с детьми построили за эти два года.

Но отец…

Отец им был нужен.

Я это знала.

Даже если они сами пока не могли в этом признаться.

Потому что можно сколько угодно говорить, что человек тебе не нужен, можно злиться на него, презирать, вычёркивать его из своей жизни, но где-то глубоко внутри всё равно остаётся тот маленький мальчик, который когда-то держался за отцовскую руку, учился кататься на велосипеде и верил, что папа действительно может всё.

Я снова посмотрела на удаляющиеся фигуры и вдруг вспомнила, как Саша когда-то сидел у Паши на плечах.

Как Коля засыпал у него на груди.

Как они оба бежали встречать его с работы.

Я помнила всё это.

И, наверное, они тоже помнили. Как бы ни хотели забыть, как бы ни делали вид, что отца больше не существует.

Я медленно выдохнула.

Знала – я не прощу его.

Наверное, никогда.

Но мне точно не нужно решать за своих детей, должны ли они снова общаться с отцом.

Лучшее, что я могу сделать – это просто отойти в сторону.

Не возвращать Пашу в свою жизнь.

Не делать вид, что тех двух лет не существовало.

Но позволить ему хотя бы попытаться вернуть себе сыновей.

Пусть они сами решат, нужен ли им отец.

Пусть сами однажды скажут ему «папа», если захотят.

Или не скажут. Это уже будет их выбор.

Я ещё некоторое время стояла у дома, пока трое мужчин, каждый со своей болью, не скрылись за поворотом дорожки.

А потом вернулась к дому и медленно поднялась на крыльцо.

Мне снова было больно. Уже не так, как прежде, но – было.

Но сейчас я думала не о том, заслуживает ли Паша второго шанса.

Я думала о своих детях.

И о том, что, возможно, иногда можно не простить человека…

Но всё-таки позволить ему попытаться стать лучше.

Хотя бы ради тех, кого он когда-то любил.

И кого сам однажды оставил.

Быть может, теперь он научится ими дорожить?..

Глава 12

До речки мы шли молча.

Мальчишки немного впереди, я – в нескольких шагах сзади. Не пытался их догнать, не окликал, не задавал никаких вопросов. После всего, что произошло, мне казалось неправильным вторгаться в их пространство, будто я снова пытаюсь занять место, которое они мне больше не отводили.

Саша шёл быстро, уверенно, время от времени перекидывая спиннинг из одной руки в другую. Коля то и дело останавливался, чтобы рассмотреть какую-нибудь стрекозу, поднять с дороги интересный камень или просто пнуть ногой сухую ветку, но стоило мне приблизиться, как он снова ускорял шаг.

Я видел это. И молчал. Мне было достаточно того, что они вообще позволили мне идти следом. Когда-то я мог идти между ними, положив одному руку на плечо, а второй сын мог держать меня за пальцы. Мы могли спорить, смеяться, толкаться, обсуждать, кто первым поймает рыбу и кому потом достанется самый большой кусок шашлыка…

Счастливое время. Ушедшее время.

Теперь я был человеком, которому просто разрешили идти по той же дороге. И я был благодарен даже за это.

Речка встретила нас знакомым плеском воды и тихим шелестом камышей. Над водой висел тот особенный тёплый воздух, которым пахнет лето за городом – травой, влажной землёй, нагретыми камнями и водой.

Мальчишки активно принялись выбирать место. Сначала им понравился один участок берега, потом Саша решил, что там слишком мелко. Коля заметил, что дальше по течению вода спокойнее, и они пошли туда. Потом снова вернулись. Я наблюдал за ними со стороны и невольно улыбался.

Они почти не изменились в таких мелочах. Саша всё так же относился к рыбалке со всей серьёзностью, будто собирался не карасей ловить, а как минимум обеспечивать пропитанием всю нашу семью. Коля всё так же вмешивался во всё, что делал брат, предлагал свои варианты и считал каждый из них совершенно гениальным.

Наконец место было выбрано.

Саша устроился ближе к воде, Коля сел рядом, разложив снасти. Я отошёл чуть в сторону и присел на траву, прислонившись спиной к старой иве. Не хотел мешать. Не хотел, чтобы они ощущали моё присутствие как тяжкий груз, как обязанность разговаривать со мной.

Я просто сидел и смотрел. Наверное, со стороны это выглядело странно. Трое мужчин на берегу одной реки, и двое из них делают вид, что третьего рядом нет. Но для меня это было почти счастьем. Потому что они были рядом…

Первые минут двадцать рыба не клевала. Прошло ещё десять – ничего. Коля начал ёрзать, недовольно поглядывая на воду.

- Может, место плохое? – наконец спросил он.