Корделия. Смерть не в счет (СИ), стр. 7

— То есть вы заметили признаки его склонности? — встревожилась она.

Я не сдержала тихого смеха.

Как можно было относиться дурно к этой во всех отношениях заботливой даме? Заподозрив неладное, первым делом она отправилась не к хозяину с советом избавиться от новой гувернантки. О нет, домоправительница оказалась настолько милосердна и добросердечна, что пожелала сперва предупредить меня.

За суровым ликом достопочтенной леди скрывалось искреннее и доброе сердце.

— Разумеется, миссис Хемлок. Но разве не очевидно, что молодой мистер Эрскин не предложит мне ничего, кроме недостойной связи? Уж поверьте, я не обманываюсь на его счет.

Услышав подобный ответ, домоправительница, пусть и не полностью успокоенная, отпустила меня готовиться к обеду. О дне рождения Эдит Эрскин миссис Хемлок даже не обмолвилась. Значит, никто не ожидает, что я стану помогать с подготовкой к празднику.

И этому можно было лишь порадоваться.

Следующие несколько дней в Рассел-Холле пронеслись в сплошной круговерти, когда не удавалось найти и единой минуты, чтобы перевести дух.

Граф положил мне достойное жалование, однако мои юные подопечные отличались такими живыми характерами… что стоило бы доплатить сверху. Больше всего досаждала Эдит, которая, кажется, недолюбливала меня сильней прежнего.

За пару дней до праздника миссис Хемлок осведомилась о том, есть ли у меня одежда, в которой можно показаться гостям. А убедившись, что мой гардероб возмутительно скуден, отправила в ближайший городок, велев купить подходящий наряд в местном магазине готового платья. Для этого мне даже вручили деньги, которые я с благодарностью приняла.

Никто не сказал, что эта сумма будет вычтена из моего жалования. И мне не пришло в голову упоминать о такой малости. Если хозяин пожелал проявить щедрость, то грех ему мешать.

Со мной отправилась старшая горничная мисс Картер, которой вменялось в обязанности дать ценные советы в магазине. Ее помощь в действительности не требовалась, но я с благодарностью согласилась воспользоваться услугами этой женщины.

Мисс Картер сравнялось что-то около тридцати лет, она была женщиной посредственной внешности, но энергичной, в меру словоохотливой и обладала манерами, которые могли бы сделать честь и родовитой леди. Последнее не вызывало удивления, все-таки старшая горничная в графском доме занимала высокое положение, которому приходилось соответствовать.

Пусть мне бы и хотелось самой выбрать наряды, но, памятуя о том, что теперь вновь являюсь молоденькой и неопытной девицей, я прикусила язык и позволила распоряжаться мисс Картер.

Ее выбор нисколько не разочаровал: каждое платье было скромным, но с претензией на элегантность и удивительно мне шло. Также мисс Картер не позабыла и обо всех тех мелочах, на которых зиждется женский гардероб.

Покинув магазин готового платья, на улице мы столкнулись с молодым человеком приятной наружности, темноглазым и темноволосым, которого я узнала с первого взгляда и едва не поздоровалась с ним по давней привычке. Это оказалось бы досадной ошибкой, ведь в этой жизни мы были еще не представлены друг другу.

— Добрый день, мистер Эванс, — сердечно поприветствовала джентльмена мисс Картер. — Мисс Ферн, это священник нашего прихода, мистер Дэрек Эванс. Мистер Эванс, это мисс Ферн, новая гувернантка в доме графа Рассела.

Взгляд викария никак не оставлял моего лица. И во взоре преподобного все явственней проступал восторг от встречи.

После обмена любезностями по случаю знакомства мы распрощались и поспешили по своим делам.

Мистер Эванс был молодым человеком, обласканным многими местными вельможами. И вот удивительное дело — эти милости были исключительно заслуженными. Молодой священник окончил университет и, что случается не так часто, покинул его не только с дипломом, но и со знаниями, которые отточили ум. Манеры мистера Эванса отличались живостью, которая никогда не переходила в развязность, и элегантностью в той степени, которая подходила лицу духовного звания.

Это был тот самый добрый пастырь, который пробуждает в прихожанах лучшее мудрым словом и личным примером.

Спустя два года после того, как я поступила в дом графа, мистер Эванс не без робости начал за мной ухаживать. И со всех сторон зазвучали голоса, наперебой твердившие, какая же он прекрасная партия.

На свою беду я была до глупости влюблена в мистера Эрскина. И он всеми силами поощрял мое нелепое чувство. Так что ни единого шанса стать женой викария у меня не осталось.

По возвращении в поместье мы с мисс Картер дали полный отчет домоправительнице, которая не упустила возможности лишний раз напомнить мне о том, что стоит вовсе выбросить мысли о мужчинах из головы, отдав все силы воспитанию детей. Я же с горячностью заверила миссис Хемлок, что намерена следовать ее советам.

Расстались мы в тот вечер полностью довольные друг другом.

День рождения леди Эдит Эрскин праздновали со всей возможной пышностью. И, кажется, вся знать королевства сражалась за приглашения.

Особенные старания, как доносили слухи, прилагали матери молодых неженатых джентльменов. В свои пятнадцать Эдит еще была сущим ребенком и не задумывалась о вступлении в брак, однако для света уже казалась законной добычей потенциальных женихов.

Впрочем, старшая из моих подопечных вовсе не тяготилась мужским вниманием. Напротив, она пребывала в восторге и с жадностью ловила все комплименты, даже и самые пустые. По натуре Эдит Эрскин была легкомысленной кокеткой.

Перед самым праздником граф Эрскин вновь снизошел до разговора со мной и отдельно указал, чтобы мое внимание целиком досталось Эдит. Мой хозяин не верил в благородство молодых людей и не хотел рисковать.

Так что в день празднования я бесшумной тенью скользила за Эдит Эрскин по украшенному залу, оставив младших детей на попечение горничных. Повсюду стояли цветочные композиции: белые и розовые розы в обрамлении плюща, мирта и папоротника. Неслыханная роскошь для ноября, но в графских оранжереях можно было сыскать и что-то экзотичней роз.

За день до празднества магически одаренная прислуга со старанием занималась иллюминацией гостиной, а заодно фонтанчиками с пуншем, шампанским и шоколадом. Заклятия для подобных милых развлечений были несложными, так что для украшения дома привлекли даже меня. В итоге поместье обратилось в дивный цветущий сад.

Стоит заметить, что на этот раз мой внешний вид и манеры не вызвали у знатной публики ни единого нарекания.

Молодая гувернантка в строгом зеленом платье из тонкой шерстяной материи, застегнутом на все пуговицы, производила на гостей правильное впечатление. Волосы я собрала в простой пучок, из которого не выбился ни один темный локон. Такая прическа не оставляла ни единого намека на легкомыслие или кокетство.

Ко всему прочему, мисс Картер выбрала для меня исключительно верную одежду, которая соответствовала моему статусу в доме графа, но притом все-таки не умаляла природной красоты. Оставалось лишь оттенить наряд скромностью и должными манерами.

Конечно же, первым, кто бросился поздравлять леди Эдит, оказался любящий дядюшка Филипп Эрскин. Он с родственной теплотой обнял, поцеловал в румяные щеки юную племянницу и вручил ей пакет, перевязанный пышным бантом. Не вняв моим советам о приличиях, подопечная без промедления разорвала обертку.

Оказалось, мистер Эрскин подарил племяннице жемчужное ожерелье, за цену которого я могла бы прожить в довольстве несколько лет. Каждая жемчужина была крупной. Подарок не совсем уместный для юной девочки. И слишком дорогой, учитывая, сколько Филипп Эрскин спускал на скачки и доступных девиц.

Однако Эдит пришла в чистейший восторг. Ее счастливый вопль разнесся по залу чаячьим криком, заставив поморщиться и меня, и ее отца, что вел беседу с гостями неподалеку.

Выполнив родственный долг, брат графа Рассела обратил лукавый взгляд уже на меня.

— Вы на диво хороши сегодня, мисс Ферн, — произнес он, чуть понизив голос.