Корделия. Смерть не в счет (СИ), стр. 6

Несмотря на позднюю осень, которая лишила деревья большей части листвы, парк сохранял радующую взор живописность.

Горничные, обычно занятые бесконечными домашними хлопотами, бросали завистливые взгляды. Их прельщала обманчивая легкость моей задачи.

Я же помнила, как непросто было заботитьсяо четырех сорванцах.Присматривать за всеми разом — дело совершенно невозможное.

Однажды зимой мне удалось так «удачно» не уследить за десятилетней Милдред, что она провалилась под лед на пруду. Юную леди спасли, однако воспаление легких подорвало ее здоровье, и ребенок умер спустя несколько недель.

Филипп Эрскин больше прочих рыдал на похоронах младшей племянницы.

Стоило только мысленно помянуть брата графа Рассела, как он появился передо мной. В пальто по последней моде и цилиндре молодой человек выглядел настоящим денди.

Дети с радостным визгом, от которого зазвенело в ушах, бросились к любимому дядюшке, совершенно перестав слушать всех прочих. Родерик и Милдред вцепились в ноги мистера Эрскина, Беатрис повисла у него на шее. И только Эдит, сознавая свой «почтенный» возраст, в последний момент притормозила и чинно встала рядом с родственником.

Стоило бросить на мистера Эрскина единственный взгляд, в моей груди заклокотала черная злоба.

Как мог он ради наследства погубить эти чистые души, что были всецело ему преданы?

Тем временем мистер Эрскин двинулся ко мне.

— Какая чудесная погода для прогулки, не правда ли, мисс Ферн? — весьмагалантнымтоном произнес молодой человек и протянул мне руку.

Я пару раз хлопнула глазами и старательно сделала вид, что вовсе не поняла подобного жеста. Совершенно неуместного, стоит заметить. В конце концов, гувернантке, что вывела на свежий воздух юных подопечных, не пристало отдавать свое внимание кому-либо, кроме детей.

— Да, такой солнечный день в ноябре — настоящая драгоценность, сэр, — с улыбкой ответила я и взяла за руки Милдред и Родерика. От мистера Эрскина они отлипли с огромной неохотой.

Беа и Эдит же проигнорировали меня и предпочли развлекать себя разговором с дядюшкой. Бедные дурочки были просто очарованы красавцем-родственником. Хотя мне ли корить их за это? Я была лишь немногим старше, когда стала жертвой его чар.

— Надеюсь, вы все тепло одеты, мои дорогие? — с показной заботой осведомился у племянников мистер Эрскин. — Будет дурно, если вы простудитесь перед днем рождения нашей дорогой Эдит, не так ли?

Ах да… Я вспомнила, что старшая дочь графа Рассела появилась на свет двадцатого ноября. И празднование этого события обернулось для меня первым тяжелейшим испытанием в Рассел-Холле.

Обычно мир детей отделен от мира взрослых невидимой, но притом непроницаемой завесой. Гувернантка обитала в мире детей, поэтому мне редко приходилось иметь дело со знатными гостями хозяина дома. Но Эдит Эрскин нынче исполнится пятнадцать, в таком возрасте к юным леди начинают присматриваться женихи, и на праздник старшей графской дочери явятся не только дети.

В моей памяти намертво отпечатались ужас и обреченность после целого дня рядом со светскими леди и джентльменами, которые не упускали случая ненароком указать на деревенские манеры молодой гувернантки. Они делали это довольно изящно и невыносимо унизительно.

К концу вечера я пребывала в полнейшей уверенности, что граф Рассел всенепременно откажет мне в месте, ведь я совершенно опозорилась. И не останется иного выбора, кроме как возвращаться к тетке, потому что в иных местах бедную сироту никто не ждет.

Однако наниматель как будто не обратил внимания на мои промахи. Вот только домоправительница после принялась наставлять на ум, шаг за шагом объясняя, как подобает вести себя в графском доме.

Училась я всегда с необыкновенным усердием.

Пожалуй, можно сказать, что тогда Ричард Эрскин проявил ко мне большую милость, которую оценить я смогла лишь сейчас.

— Мисс Ферн заставила натянуть столько одежды, будто нам предстояла прогулка посреди метели, — проворчала Беатрис, практически повиснув на руке мистера Эрскина. — Она такая ворчливая!

Я лишь улыбнулась и, разумеется, смолчала. В этом я не отличалась от прежней себя: в доме графа мне даже в голову не приходило лишний раз открывать рот, если не обращались напрямую с вопросом.

— Мисс Ферн весьма заботлива и беспокоится о вашем здоровье, — мягко произнес мистер Эрскин и бросил на меня через плечо взгляд, который мог вызвать томление и трепет в любом девичьем сердце.

Но под маской юной особы скрывалась уже совершенно другая женщина, которая отлично знала натуру младшего брата графа Рассела, а заодно растеряла склонность к пустым увлечениям.

— Вы так говорите, дядя, лишь оттого, что она красива, — недовольно бросила Эдит, возмущенно передернув тонкими плечами.

Филипп Эрскин зашелся звонким обаятельным смехом.

— О, моя дорогая племянница. Разве красота юной леди должна умалять прочие ее достоинства? Я уверен, мисс Ферн весьма разумная и заботливая гувернантка, которая прикладывает все усилия, дабы наставить вас на ум, и радеет о вашем благополучии.

Молодой человек не пытался говорить со мною, однако каждое его слово служило определенной цели: прельстить неопытную барышню.

Нельзя было с уверенностью предположить, что прямо сейчас в голове мистера Эрскина уже зреет ужасный план расправиться с собственными племянниками. Но знаки внимания графского брата несомненно исходили из его развратной эгоистичной натуры.

Бросив взгляд на дом, я подметила сухощавую фигуру миссис Хемлок в окне второго этажа. Строгая и осмотрительная леди бдительно следила за хозяйскими детьми. Не укрылось от нее и оживление молодого мистера Эрскина.

Эта женщина работала в Рассел-Холле множество лет, сам граф и его младший брат выросли на ее глазах, и домоправительница смотрела на обоих джентльменов по-матерински. Но она стала мудрой матерью, а вовсе не слепой.

Миссис Хемлок знала подлинную цену Филиппу Эрскину.

Поэтому я не удивилась, когда после прогулки домоправительница пожелала побеседовать со мной с глазу на глаз.

— Вы исключительно привлекательная молодая особа, мисс Ферн. К тому же еще такая юная. Полагаю, в вас живет множество надежд, — начала издалека миссис Хемлок.

Я обратила на собеседницу безмятежный взгляд.

— Вы, несомненно, правы. Граф Рассел так щедр, я надеюсь, что долгая служба принесет мне некоторую сумму, которая позволит достойно жить в будущем, когда дети вырастут и в моих услугах перестанут нуждаться.

Именно таково было мое первейшее намерение.

Да, я страстно желала уничтожить репутацию Филиппа Эрскина и призвать его к ответу за грехи обеих жизней разом. Но во главе угла стояло собственно благополучие — небольшое, такое, на какое может рассчитывать нищая девица.

— Но разве же ваша красота не может принести вам счастье? — продолжала «прощупывать почву» с прежним упорством миссис Хемлок, не удовлетворившись полученным ответом.

Я лишь усмехнулась.

— Красота может принести счастье лишь девице обеспеченной. Я же сирота без единого гроша за душой. Меня красота может лишь погубить, породив опасные иллюзии.

Несколько мгновений миссис Хемлок молчала в задумчивости.

— Вы говорите здраво, мисс Ферн. И это в каком-то смысле успокаивает. Однако юные создания вашего возраста часто забывают о здравости суждений, когда сталкиваются с вниманием молодых привлекательных джентльменов.

Моя улыбка стала немного шире. В каком-то смысле разговор с пожилой леди доставлял огромное удовольствие.

В прошлой жизни я не переносила миссис Хемлок, которая заподозрила неладное довольно быстро и также пыталась наставить на ум юную гувернантку. Но моя влюбленность оказалась настолько сильна, что лишила всяческого ума.

— Миссис Хемлок, прошу вас говорить начистоту. Вас смущают признаки внимания со стороны мистера Эрскина? — задала я вопрос напрямик безо всякого стеснения.

Кажется, эти слова озадачили домоправительницу графа Рассела.