Корделия. Смерть не в счет (СИ), стр. 32

Баронет предупредительно открыл передо мной дверь, и я вошла в кабинет графа Рассела. Его родственник за мной не последовал.

Джентльмен поднял взгляд от бумаг и удостоил меня недоуменного взгляда.

— Кажется, вы чересчур сильно прикипели к моему обществу, мисс Ферн, — не удержался граф от колкого замечания.

Я рухнула в ближайшее кресло, не получив на это разрешения и не снизойдя до ответа. На несколько бесконечных мгновений перед глазами потемнело, но сознание меня не покинуло.

— Мисс Страуд ходит к детям, — сипло выдохнула я, откинувшись на высокую спинку. — Она разговаривает с ними. Судя по всему, особенно охотно беседует с леди Милдред. И ваша младшая дочь даже пускает мертвую гувернантку в собственную спальню. Леди Беатрис то ли что-то натворила, то ли о чем-то умалчивает. Но, в любом случае, ведет себя более чем странно.

Во время этого доклада еще удавалось сохранять видимость самообладания, но голос позорно сорвался на истерический вопль:

— Господи, сэр, ваши дети втайне общаются с ходячим покойником! И вы понятия об этом не имели!

Я замерла, беспомощно вглядываясь в лицо графа Рассела, пытаясь понять, что именно происходило в его душе. Он застыл в своем кресле — величественный, неподвижный, снова непостижимый. Казалось, его не слишком тронул мой поистине ужасающий рассказ.

Что же это за семья, в которой самым сокровенным делятся с кем угодно помимо собственного отца? А сам отец так не заинтересован в собственных отпрысках, что, живя в одном доме, видит их хорошо если раз в несколько дней!

Кажется, даже вечно пьяный Колин Ферн, который дал мне жизнь, проявлял больше внимания к судьбе единственной дочери!

— Полагаю, в вас снова зреет желание отчитать меня за провал в качестве родителя, — криво усмехнувшись, заметил граф Рассел.

На самом деле так и было.

— Вы отлично справитесь с этим сами, сэр, — с видом полнейшей невинности ответила я, потупившись.

Да, в прошлой жизни я сгубила детей графа Рассела по наущению Филиппа Эрскина. Но теперь стало пугающе ясно, насколько виновен был в произошедшем сам граф. Дети, заброшенные собственными родителями, легко попадают в сети опасных чужаков. А после гибнут.

Прояви милорд больше внимания и заботы, у меня не осталось бы ни единого шанса совершить преступления. И если я желаю искупить грехи перед воспитанниками, прежде нужно вырвать их родителя из плена иллюзий, где он может заниматься своими чрезвычайно важными делами, оставив отпрысков на попечение гувернанток и учителей.

— Верно. С этим я справляюсь, — отстраненно отозвался граф. — А вам с миссис Хемлок придется справляться с прочим. Используйте эти ваши… способы, чтобы не впустить мисс Страуд к детям. И боюсь, вам придется делить с ними спальню. Я попрошу слуг приготовить просторную спальню.

Я подняла голову и уставилась на джентльмена с недоверием и осуждением.

— Почему бы вам самому не составить компанию детям ночью? — напрямик спросила я.

Мужчина выглядел, словно соляной столп. Молчание длилось так долго, что у меня уже исчезла надежда услышать хоть какой-то ответ.

— Потому что если через эту несчастную девушку явится Ребекка, я не выдержу. Своей жены я боюсь сильней смерти, — произнес хрипло, почти без проблеска подлинного чувства граф Рассел.

Именно таким должен быть первозданный животный ужас, от которого невозможно укрыться.

Ричард Эрскин взглянул мне прямо в глаза, и я услышала то, что вызвало истинное изумление.

— Я не выстою против Ребекки.

Страшней этого я еще ничего не слышала за обе своих жизни.

Граф Рассел неизменно оставался незыблем, как горные кручи, спокоен, собран, уверен и… силен. Я могла ставить под сомнение что угодно, но всегда в глубине души жила уверенность, что этот человек — тот, что уничтожил меня самое — способен справиться с чем угодно. По мановению его руки рушились судьбы и обрывались жизни.

И теперь Ричард Эрскин заявляет, что не в силах справиться с собственной уже мертвой женой.

— Чем она так страшна? Приворот с вас давно спал. Графиня мертва. Зачем теперь ее бояться? — решила я докопаться до правды.

Мисс Страуд отвратительна, но не так страшна, как ее хозяйка. И теперь стоит понять, какова была покойная Ребекка Эрскин, в девичестве Синклер.

По телу графа Рассела прокатилась волна дрожи, что придало ему вид куда более молодой. И беспомощный.

Пальцы мужчины вцепились в подлокотники.

И он все-таки заговорил.

— Приворот… Он стоил мало. Просто безумная влюбленность, помноженная на десять, — принялся рассказывать мужчина устало, неохотно. Будто в плотине появилась трещина и вода мало-помалу начала просачиваться. — Спустя несколько недель он рассеивается без следа. Но остается понимание того, кто и что с тобой сделал. Как сломил волю. После свадьбы… Не было ни одного шага, ни одного слова, ни одного дыхания без воли Ребекки. Ее власть стелилась над поместьем незримым покровом, давая ей едва не всезнание. Иногда казалось, Ребекка видела и самые мысли.

Ричард Эрскин все еще смотрел мне в глаза. Его взгляд был цепким, держал, как мясницкие крючья, и оттуда смотрела бездна.

Про ведьм рассказывали много ужасов, один другого хуже, но подобные истории всегда заканчивались словами, что никаких ведьм на самом деле не существует, и все это лишь глупые сказки.

Однако, теперь я взирала на человека, для которого сказка обернулась страшной реальностью.

— Дети… К счастью, они были слишком малы, чтобы моя жена обратила на них свой взор. В их памяти осталось лишь, что красавица-мать никогда не уделяла им внимания.

И, разумеется, у меня возник закономерный вопрос.

— Как вышло, что столь могущественная ведьма внезапно умерла молодой? Болезнь? Несчастный случай?

Натянутая улыбка моего хозяина дрогнула и перетекла в оскал.

— А вот этого, мисс Ферн, я никогда вам не расскажу, — ледяным непререкаемым тоном отрезал он. Словно перед моим носом захлопнули дверь.

И милорд действительно не рассказал, с удивительной стойкостью игнорируя все до единого мои вопросы.

Когда граф счел, что беседа его утомила, просто позвонил в колокольчик и вызвал пару горничных, которые помогли мне вернуться в спальню. На этом наш разговор и завершился.

Служанки сопроводили меня в гробовом молчании и даже взгляда лишний раз не удостоили. Мое общение с хозяином дома наедине в неурочный час было замечено и вызвало неодобрение.

Оставалось лишь смириться с этой очевидной несправедливостью и держать спину настолько прямо, насколько позволяли оставшиеся силы.

К тому же мысли быстро перетекли в иное русло.

Беатрис.

Куда больше болтовни Милдред беспокоило молчание Беатрис.

Эта девочка всегда отличалась рассудительностью, спокойствием и тихим упорством, которое приносило подчас неожиданные плоды. Но вот особенная молчаливость Беа не была присуща.

Теперь, когда открылась страшная правда о судьбе мисс Страуд, я начала бояться всего, что выходило за рамки привычного течения жизни.

В тяжелых раздумьях я ждала миссис Хемлок, устроившись в кресле у окна. На моих коленях лежала открытая книга, но прочитала я от силы десяток строк.

Домоправительница уже получила приказание графа перебраться в комнату к детям, и пришла сообщить, что все готово. А заодно и собрать вещи. Именно этим почтенная дама и занялась, время от времени обращая в мою сторону взгляды.

Я, пользуясь положением больной, переложила и заботу о собственном скромном имуществе на плечи миссис Хемлок.

— Милорд рассказал о мисс Страуд. И том, что она навещает детей, — произнесла домоправительница.

Поистине удивительная женщина. Она не выказывала ни шока, ни даже удивления, узнав о подобных поистине чудовищных вещах. Пожалуй, разве что губы миссис Хемлок сжимала сильней обычного, и они почти совершенно пропали с ее сухого, строгого, как старинная церковь, лица.

— Да, так и есть, — кивнула я, посмотрев в окно. Дети в парке гуляли под присмотром двоих горничных. Младшие играли с листьями, что я им обычно запрещала. Беатрис стояла поодаль, уставившись куда-то вдаль. — Леди Милдред, кажется, не пугает нынешнее состояние бывшей гувернантки. Ребенок слишком чист душой, это может привести к беде.