Корделия. Смерть не в счет (СИ), стр. 21

Около четверти часа пришлось ожидать перед закрытой дверью, пока священник исполнит свои обязанности. Мою скуку скрашивал один только действительно завораживающий вид из окон. Дом вокруг замер, затаился. Постепенно подбиралась тревога, которая только усилилась, когда мистер Эванс и домоправительница вновь показались.

Лицо почтенной леди стало перекошенным, как гротескная картина. Казалось, еще совсем немного — и миссис Хемлок начнет изрыгать проклятия, словно портовый грузчик.

Что бы она ни обнаружила в покоях, это возмутило ее до глубины души. Гнев женщины оказался настолько очевиден и велик, что вопросы задавать я не осмелилась вовсе.

А вот мистер Эванс, кажется, ничего странного не заметил и тут же снова завел разговор.

— Какая жалость, что миледи покинула этот свет такой молодой! Мне доводилось слышать о невероятной красоте графини, но теперь, увидев воочию портреты, я могу оценить ее совершенство. Неудивительно, что милорд так скорбит, лишившись супруги, и не мыслит о втором браке!

Слова священника звучали вполне уместно, но слишком уж восторженно. К тому же домоправительница, слушая эти восхваления умершей хозяйки, недовольно поджимала губы.

— Так и есть, потерю нашего хозяина невозможно описать, — поддакнула миссис Хемлок, всеми силами давая понять гостю, что пора уходить.

Слепым или недалеким молодой священник не был, поэтому покорно двинулся следом за провожатой.

В этот раз я вынесла из западного крыла подозрение, что мало кому вообще в Рассел-Холле по-настоящему нравилась покойная графиня.

Неужели брак милорда был настолько неудачным?

Глава 10

Глава 10

Миссис Хемлок еще долгое время оставалась до странности молчалива, и, только проводив священника, она осведомилась, но словно через силу:

— Почему вам пришло в голову попросить меня проверить вещи графини?

Я смутилась и растерялась, не сразу найдясь с ответом.

Да, хозяин дома уже знал о моих маленьких проделках и между гневом и милостью выбрал именно милость. Но не походило на то, что он проявил откровенность относительно моих поступков с домоправительницей. Кто знает, как миссис Хемлок отреагирует на мои проделки? Быть может, обрушит всю силу гнева на грешницу.

— Просто пришло в голову, — пожала я плечами, с отчаянием пытаясь придумать, как подменить простую причину своей просьбы сложной. — В конце концов, мисс Страуд внезапно пропала. Если она действительно сбежала, ей потребовались бы деньги. А все вещи графини находятся в одном месте… И их пропажу заметили бы далеко не сразу…

Домоправительница наградила меня суровым взглядом, который заставил поежиться. Даже подобная почти невинная версия вызвала жгучее недовольство миссис Хемлок.

— Так понимаю, дружба с мисс Картер не пошла на пользу ни одной из вас, — вынесла она строгий приговор. — Напоминаю, мисс Ферн, прислуге не пристало сплетничать о хозяевах. И пусть даже положение гувернантки в доме куда выше, это правило касается и вас тоже.

Оказалось, я успела напрочь позабыть, как миссис Хемлок умеет отчитывать, — со сдержанной безжалостностью старой наставницы. Выволочки этой женщины в первой жизни выводили из равновесия даже больше, чем недовольство графа Рассела. Милорд, по крайней мере, всегда оставался немногословен.

Но и сейчас упреки и поучения миссис Хемлок все равно выводили из равновесия.

— Я понимаю, мэм, — смиренно опустила я голову. — Я действительно забылась. Спасибо за совет.

Противоречить домоправительнице было делом непосильным и совершенно безнадежным.

— Надеюсь, вы все правильно поняли, моя дорогая, — с тенью прежнего благодушия произнесла миссис Хемлок. — Последняя девица, которая забылась в этом доме… Это не довело ее до добра.

Хотела того моя собеседница или нет, она попала в точку. Мисс Страуд действительно угодила в беду именно из-за того, что забылась, перестала понимать, кто она такая на самом деле.

Вот только оставался еще один вопрос, от которого не получалось отмахнуться. В конце концов, мое собственное благополучие под угрозой. Если не сама жизнь.

— Но на месте ли все в комнатах графини?

Миссис Хемлок сжала губы так сильно, что они, казалось, вовсе пропали с лица.

— Да, — процедила она.

Больше мне ничего не сказали.

Попытка все-таки провести занятия с детьми с треском провалилась.

Бессонница путала мысли, и едва удавалось заканчивать начатые предложения. В итоге я не нашла ничего лучшего, чем предложить подопечным почитать в зеленой гостиной. Беатрис надулась и заявила, что уже утомилась от бесконечных книг и лучше помузицирует. Ни сил, ни причин для спора у меня не нашлось.

Сама я устроилась у разожженного камина с увесистым томом на коленях, но, по большей части, изображала чтение, а не читала на самом деле.

В гостиной же нас и обнаружил баронет Синклер.

При его появлении я из последних сил поднялась, чтобы сделать положенный реверанс, а после, как подкошенная, рухнула обратно в кресло. В груди теплилась вера, что у джентльмена не появится желания проводить слишком много времени в обществе племянников. В конце концов, мужчины обычно не проявляют большего интереса к детям, особенно таким маленьким, как Милдред и Родерик.

Однако вопреки всем ожиданиям баронет пожелал задержаться и даже отвесил несколько любезностей Беа. Впрочем, та не изъявила радости из-за комплиментов родственника.

Было очевидно, что брат матери не был у детей в фаворе, в отличие от сияющего и очаровательного мистера Эрскина. Но нелюбезность племянников не помешала мужчине усесться в кресле рядом со мной. Сэр Эдвин даже вызвал прислугу, чтобы ему принесли чай и печенье.

Я покосилась на подопечных — они тихомолком кривились, но не осмеливались открыто выражать пренебрежение по отношению к старшему родственнику.

— Вы кажетесь совершенно измученной, мисс Ферн, — отметил мой удручающий внешний вид брат покойной хозяйки дома.

Насколько же я выгляжу истощенной в глазах окружающих, если даже человек, которому безразлично мое существование, не удержался от сочувственного замечания?

— Ничего удивительного, сэр. Следить за детьми — нелегкий труд. Даже за такими чудесными, — заставила я себя улыбнуться. — Все в порядке.

Баронет кивнул, будто признавая разумность моих слов, и все же в его глазах проскользнуло недоверие.

— Я краем уха слышал, в дом приезжал викарий. И даже освятил многие комнаты. В том числе он посетил покои моей сестры.

Тут я насторожилась, и с тревогой пришла некоторая ясность мыслей.

— Признаться, да. Преподобный Эванс заходил в комнаты миледи.

На лице баронета застыло некое неопределенное выражение, слишком зыбкое, чтобы понять чувства, что за ним скрываются.

— Лишним не будет, — чуть тише прежнего произнес мужчина и бросил короткий взгляд на детей.

Тем не было дела до нашей беседы. Даже более взрослая Беатрис не обращала внимания на родственника, увлеченная игрой на фортепиано.

— Моя покойная сестра была человеком особенным, — с усмешкой произнес баронет, обратив взгляд на огонь.

Пламя бросало отблеск на лицо мужчины, и его медные волосы почти горели алым. Сэр Эдвин показался даже в некоторой степени привлекательным в ореоле пламени.

Тут невольно пришли на ум отвратительные намеки мистера Эрскина на то, что чувства Синклера к сестре были далеко не чисты. Красивый мужчина, красивая женщина… И от одной мысли замутило.

С уместной долей почтения я отозвалась:

— Разумеется, миледи была необыкновенной.

Улыбка баронета стала еще более странной.

— Мужчины, которых она выбирала, всегда влюблялись в нее, — продолжал он размеренно и задумчиво. — Влюблялись без памяти. Без разума. Их не пугало крохотное приданое. Они без раздумий рвали самые выгодные помолвки, даже те, которые заключили по взаимному чувству. Ребекка всегда получала, что хотела…

Неужели меня удостоили откровенности? С чего вдруг этому джентльмену рассказывать гувернантке племянников об умершей сестре?