Корделия. Смерть не в счет (СИ), стр. 20

Она соскользнула с постели и с неожиданной для почтенного возраста прытью на цыпочках подскочила к двери.

— Только не открывайте дверь, миссис Хемлок, — взмолилась я дрожащим шепотом, комкая в руках одеяло. — Кто знает, что там поджидает?

Женщина приложила палец к губам, а после наклонилась и заглянула в замочную скважину.

Уже через мгновение она с криком отшатнулась, упала на пол и лишилась чувств.

Оставалось только порадоваться, что мне не хватило смелости посмотреть на ночного гостя собственными глазами. Теперь на дверь я глядела с суеверным ужасом, который сдавливал горло. Домоправительницу графа Рассела вряд ли легко испугать до обморока.

Я оттащила миссис Хемлок подальше от двери, после чего при помощи одеяла и подушки постаралась поудобней устроить ее на полу.

Стук еще долго не прекращался.

Утром миссис Хемлок заявила, что совершенно не помнит, что же увидала в замочной скважине. Она кривилась, стоило только заговорить о ночном происшествии, и каждый раз переводила разговор на обыденные темы. Я сразу заподозрила женщину во лжи.

И все равно стало легче: теперь уже не приходилось думать о том, а не помешалась ли я. Нет, здравомыслие осталось при мне. Это мир вокруг вздумал сойти с ума. И осталось только надеяться на священника.

Преподобный Эванс явился сразу после завтрака.

Он был одет в строгий черный костюм, из-под которого выглядывал белый воротник — знак сана. В руках священник нес объемистый саквояж, который явно оттягивал ему руки. Этот мужчина никогда не отличался особенной физической силой.

Милорд проявил любезность и внимание, выйдя к пастырю лично. И, стоит сказать, на фоне статного широкоплечего графа Рассела мистер Эванс внезапно сталвыглядеть тонким совсем неопытный юношей.

Викарий со всем возможным почтением выслушал патрона и откровенно удивилсятому, что именно пожелал граф Рассел.

— Но чего ради вам понадобился подобного рода ритуал, милорд? — разумеется, проявил любопытство священник.

На этот вопрос граф улыбнулся и ответил с легкостью и показной искренностью:

— В последнее время наша семья испытала множество волнений, захотелось успокоить домашних. Церковь всегда приносит облегчение мятущимся душам.

Милорд плел тончайшее словесное кружево, ни разу не обмолвившись о том, что в доме происходят вещи явно потустороннего свойства. А мистеру Эвансу и в голову не могла прийти никакая чертовщина.

Разумеется, сопровождать священника взялась миссис Хемлок, как второе по значимости лицо в доме. А заодно тот человек, который, как и я, доподлинно ведал, что именно творится в Рассел-Холле.

— Мисс Ферн тоже составит вам компанию, мистер Эванс, — отправил меня вместе со священником граф.

Я позволила себе бросить один недоуменный взгляд на хозяина и спросила:

— Но как же дети, сэр?

Как бы сильно ни хотелось проследить за священником, разве можно было забыть об обязанностях? И тем более нельзя предстать перед нанимателем в невыгодном свете и показать себя невнимательной воспитательницей. Что бы ни случилось дальше, Рассел-Холл я планировала покинуть в положенный срок на собственных условиях и с прекрасными рекомендациями.

— За ними присмотрят горничные, как это и случалось прежде, — откликнулся граф с видом полнейшего безразличия. — К тому же не похоже, что вам по силам проводить сегодня занятия.

Пришлось признать, что касательно последнего мужчина не ошибся. Ночь так и не принесла желанного отдыха.

— Хорошо, милорд, — с видимым облегчением отозвалась я.

Спустя четверть часа стало совершенно ясно, что мое лицо интересовало преподобного на порядок больше, чем сам обряд освящения дома. Столь многое переменилось в моей жизни, но мистер Эванс остался прежним — милый любезный молодой человек, не обделенный привлекательностью и умом. Безнадежно в меня влюбленный.

Идеальный муж для лишенной излишних амбиций девицы. Прежде я метила слишком уж высоко и по глупости не обращала внимания на этого скромного джентльмена. Фатальная ошибка.

— Думаю, это чрезвычайно верно, — при первой же возможности завел разговор молодой священник, — что граф посчитал нужным освятить дом. В конце концов, его супруга преставилась тут. Я против простонародных суеверий, леди. Но все же призвать милость господа нашего на это достойное жилище никогда не будет лишним после столь прискорбного события. Вы согласны?

Мы с домоправительницей тут же заверили мистера Эванса, что именно так и есть.

Священник же, сославшись на мой нездоровый вид, взял меня под руку. Так мы и шли по дому бок о бок под пристальным взглядом миссис Хемлок.

После того, как достойный служитель церкви уделил внимание парадным залам, пришел черед восточного крыла, где жили дети, комнат прислуги… И, разумеется, моей спальни и спальни домоправительницы, чью дверь минувшей ночью тоже изуродовало черное пятно. Впрочем, странной отметине благодушный пастырь не придал вовсе никакого значения.

Казалось, огня истинной веры в мистере Эвансе не теплилось — всего лишь благодушный молодой человек, обученный надлежащим ритуалам и готовый заботиться о ближних. Но положенный обряд викарий исполнял старательно и с небывалой дотошностью.

Под конец миссис Хемлок решительно повела священника в запретное западное крыло. До последнего не верилось, что она так поступит, пожелает привести чужака в святая святых.

В конце концов, граф же не сообщил домоправительнице, что беды начались с западного крыла. Или он поведал ей все и дал прямое указание привести викария в покинутую часть дома?

И стоило лишь перейти воображаемую черту, как мистер Эванс нахмурился, а после еще и поежился. Впрочем, он быстро взял себя в руки и прежним жизнерадостным тоном продолжил:

— Как жаль, что настолько прекрасные комнаты пустуют. Какие чудесные шелковые обои и лепнина! А уж какой вид из окон!

Похвалы не были пустыми: комнаты действительно были прекрасны, но все равно казалось, будто священник через силу рассыпается в любезностях. Ему явно не нравилось в этой части дома.

Мне — тоже.

Западное крыло выглядело совершенно нормальным; никаких признаков странных и опасных явлений вокруг. Но словно странный запах касался ноздрей, и едва различимые звуки, которые не должны были доноситься, тревожили слух.

— Держать все комнаты открытыми, убирать и отапливать — слишком большое расточительство, — с улыбкой отвечала миссис Хемлок, явно польщенная тем, как высоко гость оценил красоту Рассел-Холла. — Поэтому наш хозяин посчитал, что не следует попусту тратить деньги, и частью дома не пользуются.

Разумеется, у мистера Эванса молниеносно возник вопрос.

— Но почему заперли именно западное крыло, откуда такой превосходный вид на озеро? Разве не уместней было оставить возможность любоваться этой красотой?

Миссис Хемлок могла только неопределенно пожать плечами. Логичного ответа у нее, очевидно, не было запасено.

Первым делом домоправительница отвела священника в комнату пропавшей мисс Страуд. А после… после мы направились к покоям графини Рассел, чего я совершенно не ожидала.

С невероятной торжественностью миссис Хемлок отперла резные двери. Первым порог переступил священник. Затем сама домоправительница, которая решительно преградила дорогу, когда я уже собиралась последовать за спутниками.

— Вам там нечего делать, мисс Ферн, — строго произнесла пожилая женщина. — Обождите здесь. Милорд не разрешал вам входить.

Удивительная осмотрительность со стороны графа: отправить меня в запретное западное крыло, но позаботиться о том, чтобы я не смогла ступить в комнаты его жены.

От такого поворота я опешила, но быстро взяла себя в руки и пробормотала смущенно:

— Прошу, взгляните, быть может, что-то пропало. Что-то из вещей графини.

Шок и возмущение на бледном сухощавом лице миссис Хемлок не поддавались описанию. Она смолчала. И оставалось лишь надеяться, что домоправительница прислушается к моим словам.