Корделия. Смерть не в счет (СИ), стр. 16

— Эдит Эрскин, твое поведение переходит всякие границы, — вынес неутешительный вердикт граф Рассел.

Он повысил голос лишь самую малость, но для меня — да и самой Эдит — это было равносильно крику.

Я вздрогнула и опустила голову, страшась гнева вельможи, все равно на кого он направлен. Этот мужчина весь был власть и сила. Как такому противостоять?

— Ваш дядя — и мой младший брат — в самом деле поступил недостойно. Он соблазнил юную невинную девушку. Развратил ее. Подталкивал к преступлениям. И страшусь даже гадать, семена каких мыслей он заронил в твою голову.

Слова графа Рассела звучали, как колокол на похоронной службе. Эдит следовало бы испугаться такого отцовского тона. Но она слишком сильно верила в любовь родителя и пребывала в блаженной уверенности, что во имя этой любви граф простит ей любой неблаговидный поступок.

Я же прекрасно знала: любовь Ричарда Эрскина не была слепой, и у нее имелись пределы.

Когда леди Эдит сбежала из дома с любовником и связала себя с ним узами брака без родительского благословения, ее отец не стал попустительствовать мятежной дочери. Напротив, молодоженам было отказано от дома, а сама Эдит получила лишь малую часть приданого, на которое рассчитывала.

Даже такая сумма для нищей Корделии Ферн показалась огромной, но старшая дочь графа Рассела почувствовала себя оскорбленной. И по своему обычаю вместо того, чтоб каяться, разорвала связи с семьей окончательно.

Стоило лишь Эдит потерять и состояние, и связи в обществе, и влияние отца, как чувства ее мужа исчезли безвозвратно. А равнодушие супруга дорого обходится женщине.

— Дядя — хороший человек. И любит меня куда больше, чем любил когда-то ты! — продолжала стоять на своем девчонка. — Даже если… Если он был с этой распутной женщиной, с мисс Страуд, какая разница? В конце концов, мужчинам свойственны… желания! Ты собираешься наказать родного брата из-за безродной гувернантки? И меня тоже?

Едва не с ужасом я осознала, что мой хозяин оказался пугающе прозорлив. Говоря про семена дурных мыслей, он попал в точку. Мне самой не раз и не два доводилось в прежней жизни слышать подобные речи от Филиппа Эрскина. Он старательно развращал меня — и душу, и тело.

Моя старшая воспитанница в этот момент словно ослепла и оглохла — она не видела, как на лицо ее отца наплывает темная зловещая тень. Граф ужаснулся речам дочери и, кажется, принял решение относительно судьбы Эдит.

— Думаю, мисс Ферн не в состоянии обучить тебя так, как должно, — произнес задумчиво мужчина.

Весь облик юной леди теперь выражал торжество. Я же обмерла, осознавая, что сейчас мне велят укладывать багаж.

— Ты отправишься в пансион, Эдит. Кажется, школа Святой Бригиты славится прекрасным образованием и строгими правилами. Из нее ты выйдешь идеальной леди. Попроси горничных помочь тебе уложить вещи.

С воплем раненого зверя девочка схватила с отцовского стола чернильницу и запустила ее в стену. Черное уродливое пятно растеклось по шелковым обоям. После этого полетели на пол письма и бухгалтерские книги.

Граф Рассел молча взирал на истерику дочери, не пытаясь ни успокоить ее, ни помешать крушить кабинет.

Лишь усталость и разочарование проступали на бесстрастном лице хозяина поместья.

Мне не оставалось ничего другого, кроме как стоять рядом, ожидая развязки разговора.

Когда Эдит замерла посреди комнаты, бессильно опустив руки, ее отец с прежним спокойствием продолжил:

— Думается, как отец я показал свою несостоятельность. К тому же ты слишком похожа на мать. Надеюсь, учителя смогут хотя бы немного исправить мои ошибки.

Девочка уставилась на родителя с ужасом и неверием, после чего опрометью выбежала из комнаты, не забыв напоследок как следует хлопнуть дверью.

Так была решена судьба Эдит Эрскин.

Я пробормотала извинения и тоже покинула кабинет графа.

От обрушившихся перемен голова шла кругом. И стоило только столкнуться в коридоре со взбудораженной донельзя мисс Картер, как собственное смятение только усилилось.

Старшая горничная в первый момент уставилась на синяк на моем лице, охнула, но расспрашивать не стала.

— Ах, мисс Ферн, только представьте себе! Наш добрый хозяин в самом деле отказал от дома собственному брату! — возбужденным шепотом поведала моя добрая приятельница. — Как такое возможно⁈ А теперь леди Эдит убежала к себе в слезах и твердит что-то про пансион. Уму непостижимо, как такое могло произойти!

Таково было мнение всей прислуги — «уму непостижимо».

Немногие люди с деньгами и положением решат обойтись по справедливости со своей кровью и плотью. Люди благородные подчас считают, что поступать достойно нужно только с равными. Разве может граф вступаться за гувернантку?

— Милорд — справедливый человек, — отозвалась я, не желая выдавать собственные чувства. — И очень строгих правил.

Голос миссис Хемлок раздался как гром среди ясного неба.

— Вот именно. Строгих правил. И не переносит сплетен.

Мисс Картер спала с лица и принялась лепетать оправдания. Того домоправительнице оказалось довольно, и она удалилась. В сторону хозяйского кабинета.

Как бы хорошо почтенная леди ни держалась, ее тоже шокировали последние решения графа Рассела. Возможно, даже больше отвратительных поступков мистера Эрскина. Я вообще подозревала, что о дурных наклонностях этого молодого человека миссис Хемлок все же догадывалась. Не зря же она предупреждала меня. И следила.

— Пойдемте отсюда, мисс Ферн, — потянула меня за руку старшая горничная. — Миссис Хемлок права, не стоит болтать лишнее. Особенно там, где могут услышать.

Разговор продолжили уже в комнате мисс Картер, предварительно заперевшись на ключ. Теперь сквозь изумление горничной проступило и жгучее любопытство. Женщины часто проявляют слабость, когда дело доходит до слухов и сплетен.

— Так неужели молодой хозяин и в самом деле обошелся подобным ужасным образом с мисс Страуд? Соблазнил гувернантку прямо в доме собственного старшего брата!

В конце концов, граф сам раскрыл эту постыдную тайну. Так почему бы и мне теперь не сказать приятельнице, что удалось разузнать. Ей все равно кто-то перескажет в лицах, какие обвинения обрушил на голову брата граф.

— Боюсь, так и есть. Мисс Страуд писала об этом в своем дневнике.

И о многом другом.

К примеру, о намерении обворовать хозяина. Или уместней сказать, хозяйку? Можно ли вообще обокрасть мертвых?

— Но мог ли мистер Эрскин… мог ли он стать причиной исчезновения мисс Страуд? — нерешительнозадала самый страшный вопрос старшая горничная.

Впрочем, так и не решившись назвать вещи своими именами. С губ молодой женщины не сорвались слова об убийстве.

— Дневник… Вы все-таки отдали его графу? — почти обвиняюще вопросила мисс Картер, когда осознала, с чего все могло завертеться.

Краска сошла с лица старшей горничной. И все явственней в ее взгляде проступала паника.

Я поспешила успокоить испуганную женщину.

— Не стоит тревожиться. О вас я не сказала ни единого слова. Граф не знает о том, что вы были со мной в комнате мисс Страуд. А о том, что мы вместе входили в покои хозяйки, он даже не подозревает. Насчет дневникаже… так вышло. Милорд догадался. Пришлось отдать.

Как именно это произошло, я предпочла умолчать.

Что бы ни преследовало меня после визита в западное крыло дома, оно скрывалось от прочих обитателей поместья. И стоит только обмолвиться о потустороннем — и я прослыву помешанной.

А вот граф Рассел почему-то поверил.

Но как мог здравомыслящий и образованный джентльмен принять всерьез историю о призраках, которую ему поведала юная впечатлительная девица?

Неужели он знал что-то еще?

Глава 8

К ужасу и полнейшему непониманию всех домочадцев, леди Эдит под присмотром нескольких доверенных слуг покинула Рассел-Холл еще до обеда. На прощанье девочка со слезами обнимала сестер и брата. И, с ненавистью сверкая глазами в мою сторону, напрочь отказалась зайти напоследок к отцу.