Пышка в Академии боевых драконов (СИ), стр. 25

– Не лезь, Верфёльд. Мантикор просто выбирает жертву – нас слишком много, и он не знает, с кого начать, – вполголоса проговорил Алоиди. – В него заложен инстинкт убивать.

– А в меня заложена интуиция! И она говорит, что, если вы сейчас начнёте кидаться в него огнём, он реально озвереет. Но если я подойду – он успокоится.

– Откуда ты знаешь? – спросил ректор, не оборачиваясь.

– А откуда вы знаете, что я не права? – парировала я. – Проверять-то никто не пробовал. Только орали и пугали кисика.

– Ой, и не говори, Катя. Напугали меня до полусмерти, – простонал под ногами Мусака.

Одновременно из-за спин подал голос Геркельд:

– Пусть идёт – сожрёт её гривастый, а я потом жалобу в инквизицию напишу, что не дали усыпить тварь, когда была раненая и не могла сопротивляться.

– Заткнись, – в один голос сказали ректор с деканом, а я плюхнулась на четвереньки и на четырёх костях поползла между ног ректора – как раз удобно стоял, широко их расставив.

– Куда?! – заорал де Аррива, обнаружив мой манёвр, но было поздно – шустро переставляя конечности, я уже доползла до Малыша и поднялась на ноги.

– Видите, не съел, – объявила с торжеством, поворачиваясь к зрителям лицом, к Малышу спиной. Неправильно, конечно, с хищником так стоять. Но у меня не было других вариантов.

– Ка-атя! Ты рискуешь! – жалобно провыл Мусака.

– Верфёльд! – одновременно на три голоса рявкнули де Вейр, ректор и декан. Подняли руки с файерболами и слаженно сделали шаг ко мне. Хотя нет, де Вейр шагнул первым, а декан с ректором уже за ним. Впрочем, неважно.

Я выставила руку ладонью вперёд, как регулировщик на перекрёстке.

– Всем стоять, – сказала максимально уверенно. – Сейчас я покажу вам фокус и отведу Малыша в клетку. А если у кого-то зачешется швырнуть файербол – идите и чешите в другом месте.

– Ты ненормальная, – мрачно констатировал Себастьян, но руку опустил.

– И нахалка, – возмутился де Аррива, гася свой шар.

– Интересно-интересно, – хмыкнул декан – у него шар уже был погашен.

– Главное, не мешайте, – попросила я и повернулась к замершему мантикору. Отчаянно волнуясь, протянула руку и погладила его по морде.

– Хороший мальчик. Никто тебя не тронет. Я решила назвать тебя Малыш.

Мантикор наклонил голову набок – ну совершенно как любопытный пёс, только размером с крупную лошадку. Встряхнул гривой и щёлкнул хвостом.

– Пойдём в клетку, – продолжала я, чувствуя, как трясутся колени. – Там у тебя еда, соломка, никто не обижает. А эти уйдут. Они уже почти ушли. Видишь?

Я обернулась и сделала страшные глаза. Ректор с деканом, к моему удивлению, сделали шаг назад, освобождая проход. Де Вейр не сдвинулся с места: скрестил руки на груди и смотрел на меня как на умалишённую.

– Видишь? – повторила я, снова глядя на Малыша. – Они не злые, просто глупые. Как и все мужчины, в общем-то. Пошли в домик? А завтра я к тебе приду – принесу пирожков из столовой. Они вкусные, особенно с мясом. Ты любишь пирожки с мясом?

Малыш фыркнул и ткнулся мокрым носом мне в ладонь. Я погладила его по морде и скомандовала:

– А теперь – шагом марш в клетку. Идём, Малыш. Идём.

Мантикор посмотрел на меня, потом на мужчин, потом снова на меня. И неторопливо, с достоинством обиженного аристократа, который решил всё-таки вернуться на нелюбимую работу, пошёл в сторону клетки.

Я двинулась следом, держа ладонь на его загривке. Чёрная шерсть под пальцами оказалась жёсткой, чуть колючей. Пахло от Малыша серой, лесом и травой.

– Заходи, – скомандовала я, когда он поравнялся с дверцей. – Сидеть, лежать и не высовываться, пока я не приду!

Он зашёл, опустился на солому и положил голову на лапы. Жёлтые глаза продолжали следить за мной, навевая на меня легкую жуть.

– Всё, – сказала я, выходя из клетки. – Запирайте. И, пожалуйста, проверьте замок, а то он у вас хлипкий.

Декан Алоиди лично задвинул засов и накинул цепь. Потом посмотрел на меня странным взглядом – будто видел впервые.

– Верфёльд, иди отдыхать. Сегодня ты своё отгеройствовала.

Я помахала Малышу, пообещала завтра принести ему пирожков и почти бегом двинулась к выходу – останься я ещё на минуту, ноги просто отказались бы меня держать.

На выходе из бастиария меня догнал Себастьян. Схватил за руку, развернул к себе и посмотрел в глаза.

– Ты когда-нибудь думаешь головой, Верфёльд?

– Иногда, – ответила я. – Но не в этот раз.

– Я заметил, – он поморщился. – Ладно, пошли, провожу тебя до общежития.

– Вау, Катя, у нас появился поклонник! – тут же прокомментировал Мусака.

Но я только фыркнула – как же, поклонник. У него есть, кому поклоняться – красотке Мадлене. Просто получил приказ проводить меня, чтобы не вляпалась по дороге в очередное приключение.

Глава 28. Не будем говорить кто, хотя это был слоненок («38 попугаев»)

Атмосфера в кабинете ректора была напряженной. Настолько, что магические светильники трещали и шипели, как костер во время дождя. Сам де Аррива сидел за столом, подперев подбородок сложенными пальцами, и смотрел в одну точку перед собой.

Декан Магир Алоиди расхаживал из угла в угол, как зверь в клетке, – только что на стены не бросался.

– Ну и что будем с этим делать? – нарушил он молчание , останавливаясь перед ректорским столом и скрещивая руки на груди. – Тварь, которая никого к себе не подпускала, идёт на голос первокурсницы, как ручная шавка. Это ненормально, Грант.

– Я в курсе, – сухо ответил ректор. – Ты поэтому здесь бегаешь и задаёшь глупые вопросы?

– А ты почему делаешь вид, что спокоен? – парировал Алоиди. – Девочка эта, – он кивнул на дверь, будто Катарина Верфёльд стояла там и подслушивала, – сумела успокоить мантикору. Она назвала его дурацким именем, а он не возражал. Еще она гладила его, разговаривала с ним, и он её слушался. Не рычал, не пытался сожрать, а реально слушался. Это при том, что за двадцать лет никто не мог даже подойти к этому зверю.

– Я всё это видел, – ректор потер переносицу. – И сютрик у неё имеется, которого, по идее, не должно быть. Мне все это совершенно не нравится.

– Какие мысли по этому поводу? Кто она такая, эта Катарина? – Алоиди подошёл к столу и опёрся руками о столешницу, нависая над ректором.

– Не знаю, – де Аррива откинулся в кресле, многозначительно глядя на друга. – Просто констатирую факт, что мы имеем слишком много подозрительных странностей у дочери Инквизитора.

– И что предлагаешь? – Алоиди выпрямился. – Арестовать её? Покажи мне закон, по которому девчонку можно посадить в камеру за то, что зверь её не сожрал. Нет такого закона, Грант.

– Я не говорю про камеру, – ректор поморщился. – Я говорю, что это странно. Возможно, она шпионка.

– Она похожа на Орисия Верфёльда.

– Похожа. И это настоящая внешность, артефактов смены личины на ней нет – я проверил, когда задержал ее после собрания старост. Вот поэтому говорю, что всё странно – не может дочь Инквизитора подойти к мантикоре и остаться после этого живой.

– Почему ты так в этом уверен? Его вторая дочь, кстати, тоже хотела поступать на боевой факультет, – усмехнулся Алоиди.

– И чего же не поступила?

– Приём на факультет уже закончился, когда она подала документы.

– Какая незадача… – съязвил де Аррива. – И поэтому вместо боевого она пошла на факультет невест… Логично, что уж.

Встал, подошёл к шкафу возле окна. Достал оттуда бутылку, пару стаканов и вернулся к столу. Предложил:

– Давай лучше выпьем.

– Думаешь, есть повод?

– Есть, – ректор плеснул золотистой жидкости в стакан и протянул декану. – Верфёльд жива, мантикора в клетке, бастиарий не разрушен и никто не сожран. Уже неплохо. К тому же, друг мой, вид у тебя такой, будто сейчас стены ломать начнёшь.

Алоиди взял стакан и опустился с ним в кресло. Буркнул:

– У тебя видок не лучше. Ладно, что в итоге решаем с Верфёльд?